Пространство стремительно окутало зыбкое, дурманящее благоухание. Освежив в памяти требования для «искусственного лунатизма», вампир низко опустил голову и, провалившись в глубокую медитацию, начал беззвучно, раз за разом чеканить почетные титулы «Шута».

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

……

Убаюканный этим монотонным, гипнотическим ритмом, Эмлин плавно соскользнул в весьма диковинное состояние. Его физическая оболочка обмякла и расслабилась, уподобившись спящему мертвым сном телу, тогда как духовность, напротив, расправила крылья, став невероятно легкой, живой и непрерывно расширяющейся во все стороны.

В этот самый миг он физически ощутил, как теряет вес и неумолимо воспаряет ввысь.

Тем временем в монументальном, дышащем вечностью дворце над серой мглой Клейн восседал на почетном месте во главе длинного бронзового стола. Лениво отстукивая ритм пальцами по столешнице, он с непроницаемым лицом созерцал расходящиеся по воздуху пульсирующие круги света и вырисовывающийся в них молящий силуэт.

И пусть изображение оставалось донельзя размытым, сыщику хватило одного беглого взгляда, чтобы безошибочно опознать просящего: это был вампир Эмлин Уайт.

«А парень-то не робкого десятка. Проявил ту же самую бешеную прыть, с которой обычно бросается скупать своих драгоценных кукол…» — с легкой иронией вздохнул про себя юноша, но отвечать на зов не спешил.

Ранее он уже пытался раскинуть карты, дабы докопаться до истинных мотивов рода Крови, увы, гадание так и не принесло внятных откровений. Железобетонно удалось установить лишь один факт: фанатики из ордена Авроры здесь совершенно ни при чем.

Подобная таинственность лишь еще больше разжигала жгучее любопытство Клейна, однако рисковать головой ради его удовлетворения парень категорически не желал. В конце концов, прямо под боком у Эмлина затаился высокоранговый вампир, и откликаться на мольбу в таких условиях было бы чистой воды самоубийством.

Кто знает, не сумеет ли этот кровосос уцепиться за незримую нить связи и прорваться прямиком в таинственное измерение над серой мглой — в точности так, как это едва не провернул «Богохульник» Амон? Проверять эту гипотезу на собственной шкуре сыщик не собирался. Как-никак, тогда он имел дело лишь с жалким клоном Амона, в то время как нынешний древний вампир, скорее всего, находился там во плоти, в своем истинном теле.

«Совершенно ни к чему лезть на рожон ради дел, которые меня вообще не касаются. И пусть мне до смерти хочется разгадать, какую игру затеял род Крови… В конце концов, свет клином на этом не сошелся, найдутся и другие пути…» — глядя на барахтающегося в силках «искусственного лунатизма» Эмлина Уайта, Клейн усмехнулся и тихо пробормотал себе под нос:

— Я ведь вполне могу выдать отложенный ответ…

План был предельно прост: выждать денек-другой, дождаться момента, когда Эмлин покинет спасительное укрытие, а его многоуважаемые сородичи махнут на эту затею рукой, и вот тогда-то — внезапно обрушить на него свой благосклонный отклик!

Впрочем, для начала следовало подстраховаться и с помощью гадания скрупулезно прощупать уровень грядущей угрозы.

…………

«Пожиратель хвоста… Прямо как та самая закольцованная река на фреске?» — Деррика Берга мгновенно осенило пугающей догадкой.

«Охотник на Демонов» Колин с тяжелой серьезностью кивнул:

— Истинно так.

— А это означает лишь одно: мы, вероятнее всего, уже угодили в бурлящий поток реки, чье устье намертво слилось с истоком. И вырваться из этой петли нам не под силу.

— Хвала небесам, судя по всему, перед нами лишь жалкие крохи остаточной мощи, брошенные Ангелом Судьбы. Сам Он в этих руинах не затаился.

«Увы, господин Вождь, это никакое не „вероятнее всего“ — мы увязли здесь железобетонно, причем давным-давно…» — с горькой иронией мысленно отозвался Деррик.

В этот самый момент Колин извлек из-за пояса крошечный темно-красный металлический флакончик, сноровисто скрутил крышку и залпом, с громким бульканьем, осушил его содержимое.

Бледно-голубая радужка его глаз начала стремительно выцветать, наливаясь холодным серебристым блеском. В довершение всего зрачки гротескно вытянулись в узкие вертикальные щели, в которых кристально ясно отразился силуэт маленького Джека.

В глубинах этих нечеловеческих глаз замельтешили мириады искрящихся серебряных пылинок. Они то кружились в диком водовороте, то яростно сталкивались друг с другом, порождая пугающе интенсивное свечение.

Лязг!

«Охотник на Демонов» Колин с силой вонзил зажатый в руке длинный меч прямо в каменный пол. Молниеносным движением выхватив из-за спины второй прямой клинок, он принялся щедро, размашисто натирать лезвие густой смазкой, отливающей золотистым сиянием солнечных лучей.

Едва заметив эти манипуляции, маленький Джек вздрогнул. Его лицо исказилось, словно на него внезапно опустилась густая, непроницаемая тень.

Не дав мальчишке даже рта раскрыть, «Охотник на Демонов» Колин сорвался с места. Резко выдернув воткнутый в землю меч, он оставил на своем месте лишь размытый, призрачный силуэт.

Слепящие всполохи золота и серебра разорвали полумрак, залив весь подземный зал ослепительным светом, эпицентр которого пришелся прямо на маленького Джека.

Воздух сотряс истошный, леденящий душу вопль, после чего густая тьма вновь наглухо укрыла алтарь.

Маленький Джек так и застыл на месте, не сделав ни единого шага. Вот только та самая жуткая физиономия, бугрившаяся у него на груди и животе, бесследно исчезла. На ее месте зияла чудовищная, окровавленная дыра, сквозь которую виднелись копошащиеся, пульсирующие внутренности.

В паре метров поодаль, опустившись на одно колено, замер «Охотник на Демонов» Колин. Лезвия обоих его мечей были опущены к полу.

А прямо перед ним на камнях валялась растерзанная на куски маска — гротескное лицо распалось, обратившись разрозненной россыпью вырванных глаз, носов и губ.

Эти ошметки плоти судорожно, словно под ударами тока, подергивались и бились в агонии, но вскоре окончательно затихли. Буквально на глазах они начали стремительно гнить и разлагаться, словно так и должно было быть с самого начала.

В ту же долю секунды Деррик физически ощутил, как воздвигнутая вокруг них незримая, подобная водяной стене преграда пошла рябью и абсолютно беззвучно разлетелась вдребезги.

Казалось, его только что вырвали из бурлящего, затягивающего на дно водоворота и швырнули на твердый, спасительный берег.

Окинув взглядом погруженный во мрак зал, перевернутого идола на кресте и рухнувшего в спасительный обморок, искаженного мукой маленького Джека, Деррик почувствовал, как в груди разливается искреннее ликование, и с облегчением перевел дух.

Юноша кристально ясно осознавал: они наконец-то вырвались из лап этой бесконечной, закольцованной петли времени!

Деррик прекрасно понимал: и пусть сама развязка выглядела до смешного примитивной, не будь у них загодя заготовленных подсказок и понимания сути проблемы, им пришлось бы раз за разом, десятки, а то и сотни раз проходить сквозь эту мясорубку, прежде чем они нащупали бы хоть крошечную зацепку и отыскали выход.

Малейшая оплошность, секундная потеря бдительности в этой череде циклов неминуемо обернулась бы чьей-то смертью. И одному богу было известно, воскрес бы павший товарищ на очередном витке петли у костра или же, едва вырвавшись на свободу, тут же испустил бы дух от старых ран.

Но куда страшнее было иное: человеческая природа такова, что мы раз за разом слепо повторяем одни и те же выборы. А значит, не заметив подвоха в первый раз, лишенные памяти и опыта жертвы и на сотый, и на тысячный виток так и остались бы в неведении. Они бы намертво застряли в этой реке времени, сгинув там окончательно, пока их реальные физические тела не состарились бы и не обратились в прах.

От одной лишь мысли о столь кошмарном исходе Деррика пробрал озноб, и он всем сердцем, с величайшим благоговением вознес благодарность господину Шуту за то, что тот уберег его память и ниспослал спасительные откровения.

Повернув голову, он увидел, как Джошуа и остальные следопыты с привычной, отработанной сноровкой прочесывают зал. Они вели себя так буднично, словно тех шести мучительных, стертых из реальности циклов никогда и не было.

«Должно быть, лишь вернувшись в Город Серебра и сверившись с календарем, они с ужасом осознают, что из их жизней был безжалостно вырезан целый ломоть времени…» — в угрюмом молчании подытожил про себя Деррик.

В этот момент «Охотник на Демонов» Колин поднялся на ноги. Вернувшись к маленькому Джеку, он выудил из-за пояса еще один металлический пузырек и щедро плеснул его содержимое — вязкую, непроницаемо-черную жижу — прямо в зияющую на груди и животе мальчишки рану.

Жидкость в мгновение ока схватилась, обратившись полупрозрачной плотной пленкой, которая намертво запечатала пробоину и остановила кровотечение.

— Хайм, Джошуа, возьмите его на себя, — титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу трепет, низким, рокочущим басом скомандовал Колин.

В его глазах этот израненный мальчишка был не кем иным, как последней, отчаянной надеждой Города Серебра разорвать оковы векового проклятия и выстоять перед лицом грядущего апокалипсиса!

Фух… Деррик уже было порывался украдкой, беззвучно вознести хвалу господину Шуту, как вдруг с досадой осознал, что в его арсенале попросту нет подходящего для этого божества молитвенного жеста.

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Изысканный, ломящийся от яств ужин в мягком свете бесчисленных свечей манил аппетитными, завораживающими красками.

Вопреки расхожим журнальным штампам и газетным байкам, трапезы в домах высшей аристократии отнюдь не напоминали чопорные, удушливые поминки, где все обязаны хранить гробовое молчание.

Для вечно занятых домочадцев это были те редкие, драгоценные минуты, когда можно было собраться всем вместе. Неспешно вкушая пищу, они непринужденно перекидывались светскими новостями, обсуждая легкие, ни к чему не обязывающие темы, дабы укрепить семейные узы и просто насладиться обществом друг друга.

Одри, изящно отрезав кусочек нежнейшего стейка, приготовленного из мяса с их собственных пастбищ, внимательно изучила выражение лица графа Холла и с нескрываемым, неподдельным любопытством поинтересовалась:

— Папа, а с принцем Эдсаком в последнее время не приключалось ничего из ряда вон выходящего?

Ее план был предельно прост: если отец ответит отрицательно, она виртуозно спишет всё на какие-нибудь вздорные, ничем не подкрепленные сплетни, коими высший свет Баклунда полнился с избытком.

Граф Холл на миг замер, отложил столовые приборы и, удивленно вскинув бровь, спросил:

— И что же донеслось до твоих ушей?

«Так я и знала!» — безошибочно считав нужный ответ по лицу отца, Одри расплылась в легкой, непринужденной полуулыбке:

— Лишь кое-какие обрывочные слухи. Выходит, в них всё-таки есть доля правды?

Граф Холл устало потер виски и со вздохом произнес:

— Ничего из ряда вон выходящего.

— Одри, дитя мое, я прекрасно понимаю твой интерес, а потому скрывать не стану. Вся эта возня вертится вокруг довольно заурядного дворцового скандала. Если в двух словах: принц Эдсак имел неосторожность воспылать страстью к простолюдинке.

— И эта порочная связь, увы, обернулась гибелью одного благородного отпрыска. Королевская семья бросила все силы, чтобы наглухо замять дело и не позволить грязным сплетням выплеснуться за пределы узкого круга.

Графиня, изящно пригубив шампанское, вставила свое веское слово:

— Сдается мне, мальчику всё еще недостает зрелости.

«А матушка бьет наотмашь, хоть и весьма деликатно… И всё же звучит это донельзя подозрительно… Неужто принц Эдсак и впрямь увяз в какой-то смертоносной авантюре, грозящей обернуться для Баклунда катастрофой?» — Одри мастерски изобразила на лице внезапное озарение и с легким смешком заметила:

— Звучит захватывающе, но меня всё же гложут сомнения. С какой стати красивая сказка о свободе и запретной любви вдруг увенчалась смертью аристократа?

Хибберт Холл, до этого безмолвно поглощенный нарезкой сочного, истекающего соком стейка, с явным энтузиазмом подхватил тему, пустившись в догадки:

— Это живо напоминает мне те самые запутанные романтические баллады. В кругах истовых прихожан Повелителя Бурь пустить друг другу кровь на дуэли ради чести и прекрасной дамы — дело самое обыденное.

— Подобные традиции давным-давно пылятся в музеях, — безапелляционно отрезал граф Холл, рубя на корню фантазии старшего сына.

Одри, улучив идеальный момент, тщательно взвесила слова и закинула удочку:

— Тот принц Эдсак, которого я имела честь знать, совершенно не похож на героя подобных драм. Да и раз уж слухи всё равно просочились в свет… смею предположить, что за этой ширмой они отчаянно прячут нечто совершенно иное.

— Совершенно иное… — эхом отозвался граф Холл. Смакуя эту мысль, он инстинктивно, едва заметно нахмурил брови.

Юная аристократка, обладая безупречным тактом, благоразумно не стала гнуть свою линию. Не проронив больше ни слова на эту тему, она легко и непринужденно перевела русло беседы в совершенно безопасное русло.

Дальше по плану значилось аккуратное прощупывание почвы среди других великосветских подруг. В конце концов, для леди, за которой некогда открыто волочился сам принц Эдсак, проявить жгучий интерес к пикантным подробностям — реакция абсолютно естественная. Будь то банальное любопытство или уязвленная женская гордость, оба мотива служили железобетонным, не вызывающим подозрений предлогом для подобных расспросов.

…………

Состояние «искусственного лунатизма» не могло длиться вечно. Эмлин Уайт, с трудом разлепив отяжелевшие веки, вынырнул обратно в реальность, чувствуя себя изрядно вымотанным. Устремив взор на тяжелый, отливающий антрацитом железный саркофаг, вампир со странной смесью облегчения и едкой досады констатировал: