«Связано с „Шутом“… Способно помочь Эмлину Уайту избавиться от его проблемы… Сопряжено с колоссальным риском… Если сложить это с его недавними оговорками, вырисовывается вполне четкая картина: кровосос намеревается провести ритуал и вознести мольбу „Шуту“, то бишь мне, дабы выжечь из разума ментальное внушение и наконец-то вырваться на долгожданную свободу… Вот только это уже не его личная инициатива, а прямой приказ некой „влиятельной фигуры“. Зная непомерную гордыню этого вампира, подобного титула из его уст мог удостоиться лишь кто-то из могущественных старейшин рода Крови… И с какой стати их верхушке понадобилось заставлять своего потомка молиться „Шуту“? Неужто они спелись с фанатиками из ордена Авроры?»

Раздираемый сомнениями, Клейн поднял голову. Устремив взор на застывшего в предвкушении Эмлина, он беззвучно, с легкой иронией усмехнулся:

«И как думаешь, снизойду ли я до ответа на твой зов?»

Тщательно взвесив слова в течение пары секунд, юноша не стал рубить с плеча, а зашел издалека:

— Если верить сухой статистике, из сотни смельчаков, рискнувших вознести мольбы неведомым тайным сущностям, тридцать остаются ни с чем. Шестьдесят восемь сталкиваются с воистину чудовищными, леденящими кровь последствиями, безвозвратно теряя либо жизнь, либо рассудок, превращая свое существование в ад. И лишь у двоих есть призрачный шанс сорвать куш и получить желаемое, вот только плата за этот триумф зачастую оказывается настолько непомерной, что они сами не рады сделке.

Будучи в прошлой жизни признанным диванным экспертом, Клейн свято верил в одно непреложное правило: пытаться доказать свою правоту, опираясь лишь на единичные байки и вырванные из контекста случаи, напрочь игнорируя масштабную статистику — чистой воды демагогия и наглое передергивание фактов. Подобные речи обычно всегда начинались с заезженных шаблонов вроде «один мой друг», «знакомая девчонка» или «у нас тут по соседству».

Именно поэтому, желая пронять Эмлина Уайта, сыщик не поленился сфабриковать парочку весьма убедительных цифр.

Впрочем, эти выкладки нельзя было назвать абсолютной выдумкой. В свое время, служа в рядах Ночных Ястребов и перелопатив горы закрытых архивов, Клейн не раз натыкался на описания подобных трагедий.

— Всего двое счастливчиков? А шестьдесят восемь поплатились за дерзость? — ожидаемо побледнев, переспросил Эмлин и нервным жестом поправил волосы.

— В общих чертах картина именно такова. Таков реальный масштаб угрозы той авантюры, в которую вы намереваетесь ввязаться. А если в ваших помыслах кроется хоть капля злого умысла, риск взлетит еще выше, — с обезоруживающей искренностью ответил Клейн.

Вампир на одних инстинктах замотал головой:

— Нет, что вы! Никакого злого умысла! К тому же… к тому же та влиятельная фигура клятвенно обещала прикрыть меня во время ритуала.

«Без злого умысла? Хех, да даже будь там двойное дно, тебя бы вряд ли посвятили в детали. Твой удел — роль слепого пушечного мяса, брошенного на амбразуру…» Вскинув правую руку, Клейн сопроводил свои слова веским жестом:

— Подобная страховка, несомненно, сгладит углы, но полностью исключить угрозу ей не по силам. Вы действительно уверены, что этот ваш покровитель способен выйти раз на раз против истинной тайной сущности?

— Пожалуй… нет, не способен, — едва слышно, понурив голову, пролепетал Эмлин.

— Вот вам и ответ, — Клейн красноречиво развел руками.

Внезапно его губы тронула легкая, ободряющая улыбка:

— Эмлин, будем откровенны: вам совершенно незачем лезть в эту петлю. Даже если вы всем сердцем проникнитесь верой в Матерь-Землю, ваш привычный уклад ничуть не пострадает. Поглядите на жителей Фейнапота — они преспокойно лопают любимые блюда, щеголяют в нарядах по своему вкусу и предаются любым забавам. Уверен, когда это произойдет, святой отец Утравски сам снимет с вас ошейник и перестанет гонять на каторгу в Церковь Урожая. Вы вернете себе ту самую, заветную свободу.

— Да и, судя по всему, догматы Матери-Земли не вызывают у вас особого отторжения. Никакого глубинного конфликта я здесь не наблюдаю.

Эмлин Уайт погрузился в тяжелое молчание, после чего глухо произнес:

— Одно дело — присягнуть божеству, искренне разделяя Его идеалы, и совсем иное — стать покорным рабом из-за чужого ментального внушения, вбитого в подкорку силой. Разница колоссальна. И даже если в один прекрасный день мне суждено будет отвернуться от Луны и преклонить колени перед Матерью, я жажду, чтобы этот шаг стал исключительно моим, свободным выбором, без чьих-либо грязных манипуляций. Это — последняя капля гордости, оставшаяся у благородного рода Крови.

Клейн с нескрываемым изумлением покосился на собеседника. Парень и представить не мог, что в душе этого чванливого кровососа таится столь стальной стержень принципиальности.

Поразмыслив пару секунд, сыщик благоразумно отступил, не став больше давить:

— Что ж, тогда всё сводится к банальной дилемме: сумеют ли приказ вашей верхушки вкупе с манящей перспективой исцеления перевесить страх перед грядущей угрозой? Если вы готовы поставить на кон собственную жизнь — ответ очевиден.

— Как бы там ни было, взвешивать риски и принимать финальное решение предстоит исключительно вам.

Выслушав эти доводы с окаменевшим лицом, Эмлин на одних инстинктах огрызнулся:

— Если я всё же решусь на этот шаг, то вовсе не ради собственной шкуры! Я сделаю это во благо всего рода Крови! А избавление от ментальных оков — лишь приятный, побочный бонус!

«Во благо всего рода Крови? Каким это боком мои дела могут пересекаться с судьбой целой расы вампиров? Сдается мне, твои многоуважаемые покровители банально вешают тебе лапшу на уши…» — Клейн лишь снисходительно усмехнулся:

— И вы сами верите в эту сказку? Что рядовой, не хватающий звезд с неба вампир внезапно обернется мессией, призванным спасти всю свою расу?

— Род Крови! Мы — род Крови! — вскипев, поправил его Эмлин. — К тому же, мои силы отнюдь не так жалки, как вы смеете полагать! По меркам ваших людских Последовательностей я крепко стою на седьмой ступени. И, смею заметить, принадлежу к той касте, что виртуозно владеет искусством боя!

— А что до вашей веры или неверия — вам этого всё равно не постичь, — вампир решительно поднялся с дивана. — И пусть ваши дедуктивные выкладки не принесли мне ни капли практической пользы, правила приличия обязывают меня выразить вам благодарность. Ах да, гонорар за эту консультацию мы, пожалуй, спишем в счет того кожаного саквояжа и оловянной шкатулки, что вы умыкнули в прошлый раз.

Чего? Клейн на долю секунды опешил, безуспешно пытаясь переварить услышанное.

Лишь когда за Эмлином захлопнулась дверь, на сыщика наконец снизошло озарение:

«А разве в крупных сделках тара не идет бесплатным бонусом к товару⁈»

«Ну и скряга же ты, ушастый кровосос!»

…………

В беспросветном, первобытном мраке, еще не успевшем озариться частыми сполохами молний, исследовательский отряд Города Серебра «строго по расписанию» добрался до внешних рубежей того самого полуразрушенного святилища.

Деррик кристально ясно помнил: именно в этой точке во время их первой вылазки разом погасли все до единого фонари из звериных шкур. Отряд мгновенно поглотила глухая, удушающая тьма, а из самых недр храма до его ушей донеслись те самые, леденящие душу крики о помощи, исторгаемые маленьким Джеком.

Если верить выкладкам господина «Повешенного» и мисс «Справедливости», именно здесь и должен был крыться исток их временной петли. Вот только почему после каждого обнуления они приходили в себя у костров привала, а не прямо у этих стен? Воскрешая в памяти детали недавнего собрания Клуба Таро, Деррик, строго следуя полученным наставлениям, плавно вскинул руку и беззвучно зашептал молитву.

Его тело внезапно полыхнуло кристально чистым, первозданным светом. Эта слепящая вспышка заставила Джошуа и остальных бойцов отряда инстинктивно подобраться, в мгновение ока принимая боевую стойку.

— Докладывай, в чем дело? — «Охотник на Демонов» Колин с сухим шелестом выхватил прямой меч, задав вопрос низким, рокочущим басом.

Деррик, мастерски изобразив на лице дикую панику, затравленно завертел головой:

— Ваше превосходительство Вождь, я только что отчетливо слышал детский плач… Кто-то взывал: «Спасите меня… помогите…»

Юноша отчаянно жаждал проверить: не этот ли момент служит тем самым ключевым триггером!

— А сейчас? Слышишь что-нибудь? — не ослабляя бдительности, процедил Колин.

Деррик напряженно прислушался к окружающему мраку и мотнул головой:

— Теперь всё тихо.

«Охотник на Демонов» Колин метнул цепкий взгляд на Джошуа и остальных воинов:

— Кто-нибудь еще это слышал?

— Никак нет, — один за другим отрицательно качнули головами следопыты.

Колину хватило жалких пары секунд, чтобы принять хладнокровное решение. Ловким движением он извлек из потайного кармашка на широком ремне металлический флакончик из темно-синей стали и щедро смазал лезвие своего клинка густой, бесцветной жижей.

В следующее мгновение Охотник резким, разящим выпадом вонзил меч в пустоту небес.

Пространство над их головами ослепительно вспыхнуло. Мириады тонких, серебристых лучей, извивающихся подобно юрким змеям, стремительно брызнули во все стороны, разрывая пелену тьмы.

Это серебристо-белое сияние вмиг накрыло весь отряд плотным куполом, словно безжалостно выжигая и высвечивая самые сокровенные, темные закоулки в душах каждого из присутствующих.

С тихим шипением серебряные змейки ввинтились обратно в небытие, бесследно растворившись во мраке.

Мир вокруг вновь погрузился в первозданный, глухой покой. Лишь тусклые, дрожащие огоньки фонарей из звериных шкур всё так же робко отвоевывали у темноты жалкие крохи пространства.

Колин намертво смежил веки, словно вслушиваясь в незримые вибрации потусторонних сфер. Выждав долгих пять секунд, он наконец распахнул глаза и властно вскинул руку, указывая направление:

— С этой минуты бдительность возвести в абсолют. Права на ошибку у нас нет.

«До боли знакомая фраза… Выходит, ключ к разрыву этой петли кроется вовсе не здесь…» — Деррик мысленно усмирил бьющиеся эмоции и, не ослабляя хватки на оружии, шаг в шаг последовал за отрядом, переступая порог полуразрушенного храма.

На сей раз, наученный горьким опытом, юноша благоразумно отвел взгляд от богомерзкого лика «Падшего Творца». Когда же дошло до зачистки наземных ярусов святилища, он проявил недюжинную прыть, добровольно напросившись на осмотр именно того крыла, где покоилась та самая загадочная фреска.

Вооружившись переносным фонарем и намертво стиснув в ладони рукоять «Топора урагана», Деррик в паре с одним из следопытов двинулся в указанный сектор.

Минуя бесконечную вереницу обветшалых, обрушившихся и изъеденных временем стен, юноша наконец-то добрался до заветной цели.

По мере того как пляшущий свет фонаря из звериной шкуры подбирался всё ближе, та самая фреска на стене начала медленно выступать из мрака, обретая четкие очертания.

Деррик первым делом метнул взгляд в нижний угол росписи, безошибочно отыскав ту самую, глубоко врезавшуюся в память строчку странных письмен.

«Роза Искупления…» — беззвучно прошептал юноша. Высоко вскинув фонарь, он принялся скрупулезно, дюйм за дюймом, изучать детали древнего полотна.

На самом верху изъеденной временем, обветшалой стены возвышался размытый, исполинский черный крест. На нем, распятый вниз головой, застыл темный силуэт, чьи истинные очертания тонули в непроглядной тени.

А прямо под этим зловещим знамением раскинулась бескрайняя, выжженная и абсолютно мертвая пустошь.

Сквозь эту безжизненную равнину брела бесконечная вереница паломников. Их путь лежал к виднеющейся вдали монументальной горе — туда, к самому пику, увенчанному крестом и распятым на нем Владыкой.

В этой процессии царило странное оцепенение: кто-то всё еще стоял на коленях, истово вознося молитвы к небесам, а кто-то уже поднялся на ноги и, упрямо склонившись под напором шквального ветра, брел навстречу своей цели.

Лица этих людей были намечены лишь скупыми, грубыми штрихами, отчего всё внимание невольно приковывалось к их изодранным в клочья лохмотьям. И лишь фигура идущего в самом авангарде предводителя была выписана с поразительной, кристальной четкостью.

То был высокий, худощавый мужчина, чьи струящиеся серебряные волосы спускались до самой поясницы.

Обладатель утонченных, мягких черт лица, он шел с низко опущенной головой и плотно сомкнутыми веками, а за его спиной наслаивались друг на друга мириады сотканных из чистого света крыльев.

«Ангел! Тот самый ангел из древних преданий!» — сердце Деррика забилось чаще, но он титаническим усилием воли обуздал волнение, принявшись скрупулезно изучать пространство вокруг предводителя.

Вскоре его взгляд зацепился за любопытную деталь: у самых ног этого божественного посланника брала начало извилистая, искрящаяся бликами река.

Водный поток беспрестанно петлял и изгибался, пока в конечном итоге не делал полный круг, вливаясь в собственное же русло и становясь своим же истоком!

«Петля! Водоворот времени замкнулся в кольцо!» — на Деррика внезапно снизошло озарение, и он нутром почуял, что только что нащупал ту самую, спасительную нить.

Ведь они сами намертво застряли в бесконечной временной петле, а здесь, на древней фреске, красовалась точно такая же закольцованная река!

Подобное совпадение было слишком вопиющим, чтобы оказаться случайностью. Рисунок явно кричал о чем-то критически важном!

Деррик вновь вскинул взор к лицу среброволосого ангела с бесчисленными крылами. В его утонченных, кротких чертах теперь явственно читалась ледяная, божественная отстраненность. Казалось, он с недосягаемой высоты взирал на этот бесконечный поток, равнодушно созерцая саму судьбу.

«Так вот в чем крылся истинный смысл подсказки господина Шута?» — мысленно воскликнул юноша. Выдержав секундную паузу, Деррик принял отчаянное решение действовать. План был предельно прост: увенчайся затея успехом — он спишет всю свою дикую выходку на происки маленького Джека. А если затея обернется крахом — что ж, очередной виток временной петли сотрет память обо всем, и никто даже не вспомнит о его безумстве!