«Неужто где-то в Туманном море сокрыт вход в Бездну?»

Сыщик вновь перевел взгляд на каменную дверь. Он обоснованно подозревал, что обитавший в Городе Серебра Амон после завершения строительства мавзолея не стал возвращаться обычным путем. Воспользовавшись особым ритуалом, он скользнул прямиком в Бездну через этот потайной ход, отчего в глазах большинства обывателей его кончина казалась бесспорным и окончательным фактом.

Была ли «Земля, покинутая богами» затеряна в одном из слоев Бездны — Клейн судить не берется. Всё-таки возраст этого мавзолея превышал полторы тысячи лет, и у Амона было более чем достаточно времени, чтобы просочиться сквозь бездну и уйти в любой другой уголок мира.

«Возвращается ли он сюда время от времени, чтобы похитить чужое время? Представляю, какая кислая физиономия у него будет, когда он обнаружит, что его усыпальницу подчистую обчистили…» — Клейн невольно почувствовал злорадное ликование.

В этот самый миг марионетка Хорамика ухватилась правой ладонью за левое запястье и с силой провернула руку.

Под мерный металлический скрежет левая кисть безжизненно повисла, согнувшись у самого сустава, однако из разорванной плоти не проступили кости и не пролилась горячая кровь.

Внутри его левого запястья была вмонтирована темная, холодная и тяжелая металлическая трубка!

Вся его левая рука была не чем иным, как малокалиберной пушкой мистического толка!

«Не зря они зовутся „Сердцем Механизмов“ — скрывают в своих закромах целый вагон невероятных технологий! Впрочем, требования к владельцу подобного оружия слишком суровы, да и себестоимость выходит баснословной. Очевидно, им снабжают лишь избранных оперативников, а о массовом перевооружении регулярной армии не может быть и речи…» — Клейн почувствовал, что сегодня его кругозор действительно расширился. Ему посчастливилось воочию соприкоснуться с совершенно иной ветвью эволюции сверхъестественного мира.

Единственной же загвоздкой оставалось то, что закон сохранения Потусторонних характеристик и критически малое число «Ремесленников» делали массовое производство подобных диковин попросту невозможным.

Марионетка Хорамика уперлась левым запястьем в каменную дверь.

Внутри ее тела застрекотали шестеренки, входя в зацепление, и вспыхнуло ослепительное, озаряющее всё вокруг сияние духовной энергии.

Внезапно полыхнула яркая, подобная дневному свету вспышка и тут же угасла.

Тяжелая каменная дверь в одночасье осыпалась чистейшим прахом, словно ее здесь никогда и не существовало.

«Он… просто взял и уничтожил дверь? Представляю, как будет весело, если „Богохульник“ Амон в случае какой-нибудь критической ситуации решит спешно вернуться в усыпальницу, но обнаружит, что двери больше нет…» — Клейн мысленно набросал подобную картину и едва удержался от смешка.

На этом исследование мавзолея семейства Амон подошло к концу. Окружающие Клейна образы стремительно сжались, превращаясь в плоский фоновый рисунок.

В воздухе плавно соткалось иллюзорное, древнее и зловещее серебряное зеркало, чьи похожие на глаза черные самоцветы по бокам слабо мерцали тусклым светом.

На зеркальной глади стремительно вырисовались белоснежные слова:

«Ваш преданный слуга Арродес завершил доклад и в любую секунду готов вновь предоставить свои услуги к Вашему распоряжению».

Столь угодливое поведение этого диковинного существа вызвало у Клейна инстинктивную настороженность и легкую неловкость, однако он сохранил невозмутимость и сухо кивнул:

— Очень хорошо, теперь ты можешь идти.

«Слушаюсь, о великое существо над миром духов», — вывела серебряная гладь, после чего окружающие Клейна иллюзорные декорации с хрустом разлетелись на мириады осколков.

Окончательно убедившись, что потусторонняя сила зеркала покинула его сновидение, Клейн задумчиво пробормотал под нос:

'Великое существо над миром духов? Похоже, оно и впрямь уловило едва заметные эманации серой мглы…

Действительно ли это обожающее злые шутки волшебное зеркало желает присягнуть мне на верность, или же преследует какие-то свои тайные цели?

Для начала стоит проявить предельную осторожность и хорошенько за ним понаблюдать. К тому же оно сейчас находится в руках у «Сердца Механизмов», а мне совершенно не улыбается перспектива попасть под трехкратный артиллерийский залп…'

Обуздав блуждающие мысли, Клейн со жгучим предвкушением принялся размышлять о завтрашнем дне.

Как только оперативники «Сердца Механизмов» закончат инвентаризацию добытых трофеев, ему наверняка дозволят выбрать причитающуюся награду!

Глава 449

Более подходящий выбор

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Ледяной воздух оставался за окнами и стенами, а внутри особняка царило весеннее тепло, поддерживаемое изящным классическим камином.

Одри Холл терпеливо сносила все замеры, которые проводила миссис Джиния, известный модельер. Даме предстояло разработать дизайн бального платья для новогоднего приема, идеально подходящего к нынешней фигуре и утонченному образу молодой аристократки.

В этот момент к ней бесшумно приблизилась горничная Энни и, склонившись к самому уху хозяйки, едва слышно прошептала:

— К вам с визитом мисс Ислант.

«Так быстро?» — мысленно обрадовалась Одри. Сохраняя на лице безупречно-безмятежное выражение, она лишь слегка приподняла уголки губ в приветливой улыбке:

— Попроси ее подождать в художественной студии. Скажи, я присоединюсь к ней буквально через пять минут.

— В художественной студии? — с легким удивлением переспросила Энни.

— Именно. Хочу, чтобы она оценила мою недавнюю работу. Учитель сама как-то обмолвилась, что образы, запечатленные в минуты безмятежного покоя, лучше всего раскрывают сокровенные мысли и подлинные чувства автора, — неторопливо, с привычной легкостью пояснила Одри.

Горничная понимающе кивнула:

— Слушаюсь, мисс.

Не прошло и пяти минут, как Одри вошла в студию и застала Ислант, увлеченно разглядывающую картины на стене.

— Это «Внутренняя ночь» господина Сенси, истинный шедевр, дарующий душе удивительное умиротворение, — с теплой улыбкой обронила Одри, заметив направление ее взгляда.

— Та самая «Внутренняя ночь» Сенси? Которая в прошлом году вошла в десятку лучших полотен столетия по версии «Тассокского вестника»? — судя по всему, Ислант не пренебрегала чтением прессы.

Будучи Потусторонней Пути «Зрителя», она обладала феноменальной памятью, не упускающей ни одной детали.

— Да, именно она, — небрежно отозвалась Одри, словно обладание подобным сокровищем было для нее сущим пустяком.

— Поверить не могу, что вижу оригинал своими глазами… — Ислант вновь устремила завороженный взор на полотно.

Фразу «такая картина стоит не меньше целого поместья» она благоразумно оставила при себе, не желая прослыть меркантильной и вульгарной.

Одри не стала хвастаться другими картинами. Найдя благовидный предлог, она отослала Энни прочь, а затем едва заметным взглядом указала золотистой ретриверше Сьюзи на дверь, приказывая «заступить на дежурство».

Сьюзи без труда расшифровала этот безмолвный приказ и, весело помахивая пушистым хвостом и смешно покачивая задом, поспешила выбежать в коридор.

Ислант плотно прикрыла за собой дверь и, вернувшись к мольберту, заговорила первая, не дожидаясь вопросов хозяйки дома:

— У Алхимии Психологии действительно имеются и характеристика призрака в человеческой коже, и формула «Благословенного ветром». Однако у нашей организации нет ни малейшей нужды сбывать их, если только потенциальный покупатель не готов предложить взамен нечто поистине бесценное.

«Раз они согласны вести переговоры, шанс на успех велик!» — смекнула Одри. Прищурив свои прекрасные изумрудные глаза, она с легким смешком поинтересовалась:

— И чего же жаждет ваша ложа?

Ислант аккуратно поправила выбившуюся темную прядь волос и, явно подготовившись к этому разговору, ответила:

— Характеристику призрака в человеческой коже мы оцениваем в две тысячи пятьсот фунтов, а рецепт «Благословенного ветром» обойдется в три тысячи фунтов.

«Ценник изрядно завышен…» — мысленно констатировала Одри. Она не считала эту сумму неподъемной, но ее поразили аппетиты Алхимии Психологии, чья наценка с легкостью перевалила за пятьдесят процентов.

— Ведь, по словам господина Повешенного, в обычных обстоятельствах формулы шестой Последовательности редко обходились дороже двух тысяч фунтов. Вот только чем выше ранг зелья, тем реже подобные рецепты всплывают в свободном обороте, так что о каких-либо «нормах» говорить не приходилось. К тому же, даже наткнувшись на заветную формулу, покупатель рисковал приобрести искусно состряпанную фальшивку, проверить подлинность которой было невероятно сложно.

В этот момент Ислант вкрадчиво добавила:

— Но если покупатель готов предложить взамен стоящий мистический артефакт эквивалентной стоимости, мы с радостью пойдем на уступки.

«Иными словами, вы отчаянно нуждаетесь в мистических артефактах и ради них готовы сбавить цену… Что ж, Алхимия Психологии действительно считается одной из самых молодых тайных лож, и их закрома в этом плане явно уступают древним орденам…» — Одри слегка прикусила нижнюю губу и произнесла:

— Я передам ваши условия, однако не могу гарантировать, что покупатели согласятся на подобный обмен.

Девушка ни на секунду не боялась, что Алхимия Психологии сможет уличить ее во лжи, проверив, посещала ли она подпольные сходки. Ее светский календарь лопался по швам: званые обеды, уроки музыки, балы, вечерние приемы, конные прогулки, языковые и танцевальные классы сменяли друг друга с бешеной скоростью, даруя сотни возможностей для контактов с самыми разными людьми. В таком хаосе любое чаепитие могло служить ширмой для тайного собрания Потусторонних, а обычный учитель фортепиано — оказаться опытным мистиком. Алхимия Психологии, вынужденная действовать из глубокого подполья, при всем желании не смогла бы установить слежку за дочерью графа Холла.

Немного помолчав, Одри с искренним любопытством поинтересовалась:

— Учитель Ислант, признаться, я была уверена, что вы ни за что не согласитесь продать формулу «Благословенного ветром». Ведь это уже шестая Последовательность, весьма высокий ранг.

— Хе-хе, порой дать знаниям распространиться приносит нашей организации куда больше выгоды, — туманно отозвалась Ислант.

В ее глазах мисс Одри, пускай и была невероятно ценным приобретением для ложи, всё еще оставалась неофитом, которому пока не полагалось знать сокровенные тайны ордена.

«Интересно, почему?..» — Одри мысленно зафиксировала этот вопрос. Спрятав сомнения за очаровательной, детской полуулыбкой, она наивно спросила:

— Учитель Ислант, а если эта сделка действительно увенчается успехом, будет ли это считаться моей личной заслугой перед Алхимией?

Ислант невольно рассмеялся:

— Безусловно.

…………

Клейн усердно «трудился» всё утро напролет. И лишь вернувшись на улицу Минск, плотно пообедав и устроившись в кресле ради короткого отдыха, он наконец выкроил свободную минуту, чтобы воспарить в чертоги над серой мглой и выслушать мольбы участников клуба.

«У мисс Справедливости тоже наметилась характеристика призрака в человеческой коже? Ну и дела: то ни одной зацепки, то сразу две штуки разом… Что ж, ресурсы Алхимии Психологии как тайной организации действительно заслуживают уважения…» — Клейн внезапно поймал себя на том, что испытывает приятные муки выбора.

И пусть с учетом тех пятисот фунтов, что господин Повешенный всё еще был ему должен, его наличные сбережения составляли скромные тысячу триста тридцать пять фунтов, это ничуть не мешало ему всерьез взвешивать предложение Алхимии Психологии.

Поразмыслив секунд десять, он первым делом перенаправил послание мисс Справедливости господину Повешенному, решив сперва прощупать его реакцию.

…………

«Три тысячи фунтов⁈» — застывший в «Городе Щедрости» Повешенный Элджер Уилсон почувствовал себя так, словно его с размаху огрели тяжелой дубиной по затылку.

С тех пор как он принял командование над «Лазурным Мстителем», ему то и дело приходилось играть роль пирата, попеременно выступая в качестве казенного карателя. За это время он безжалостно разнес в щепки несколько пиратских судов, но даже весь улов не дотягивал до двух тысяч фунтов наличными — причем изрядную часть добычи приходилось делить с матросами. И это не говоря о захваченных кораблях и пушках, которые в обязательном порядке подлежали передаче в закрома Церкви Повелителя Бурь.

Это заставляло Элджера то и дело сокрушаться, что львиная доля морских разбойников на деле прозябала в нищете. Пираты привыкли спускать весь куш в первый же день: дешевое пойло, сочное мясо, портовые девки, травка и азартные игры подчистую опустошали их карманы.

«Если только не наткнешься на шайку Потусторонних, разбогатеть в этих водах практически нереально…» — Элджер мелкими шажками прошелся из угла в угол и мгновенно принял решение.

Он запустил руку во внутренний карман сюртука и бережно извлек на свет маску, отливающую тусклым золотом.

Черты лица, грубо высеченные на ее золотистой поверхности, до боли напоминали тотемные изображения дикарей из первобытных джунглей.

Элджер опустился в кресло и благоговейно зашептал почетные титулы «Шута», после чего почтительно закончил молитву:

— … Я жажду обменять этот мистический артефакт на формулу «Благословенного ветром».

Стоит лишь нацепить эту маску, как разум носителя наполнится абсолютным, ледяным хладнокровием, напрочь выжигая любые эмоции. Вдобавок владелец обретет поразительную регенерацию, колоссальный прирост к скорости и силе, а также овладеет крохами черной магии и первобытного шаманства.

Однако плата за эту силу чудовищна: с каждым разом владелец будет всё больше терять человеческий облик, становясь бездушной, ледяной машиной, пока в конечном итоге окончательно не уверует в собственную божественность.