…………

Восседая на почетном месте Шута, Клейн безмолвно созерцал разложенные перед ним стопки купюр в пятьсот фунтов, пять извивающихся змейками темно-синих волос и маску, отливающую тусклым золотом. Мерно постукивая пальцами по краю длинного бронзового стола, он лихорадочно принялся перебирать в памяти собственные активы в поисках подходящего артефакта:

«Всечерный глаз»? Исключено. Это стержневой компонент для эликсира «Марионеточника» пятой Последовательности. Остается лишь дождаться, пока малыш Солнце раздобудет способ выжечь ментальную скверну злого божества…

Карта «Темного Императора»? Такое сокровище светить в реальном мире смертельно опасно. К тому же ее ценность в тысячи раз превосходила стоимость любой характеристики призрака в человеческой коже…

Медный свисток мистера Азика? Сейчас эта вещица служит главным каналом связи с полубогом, отдавать столь важный инструмент связи нельзя ни под каким предлогом…

А тот медный свисток покойного сектанта Спиритического культа, оставившего перья на дне саркофага? Тот тоже годился лишь для призыва посланника, вот только сущность на том конце провода казалась слишком уж пугающей и опасной…

«Солнечная брошь»? Этот артефакт нужен мне самому, ведь он идеально компенсирует все мои слабые места в битвах с нежитью…

«Универсальный ключ? Он слишком тесно связан с мистером Дверь и хранит слишком много опасных тайн. К тому же, если судить чисто по практической пользе, его ценность бесконечно далека от характеристики призрака в человеческой коже…»

«Флакон с биологическим токсином? Эта вещица идеально гармонирует с моим состоянием призрачного духа. При умелом использовании она позволит мне в одиночку раскидать целую толпу Потусторонних…»

«Патроны для охоты на демонов, очищающие и изгоняющие пули? Это вовсе не мистические артефакты, а лишь расходное потустороннее оружие, их ценность в разы ниже…»

«Книга Тайн? Тоже мимо, это не артефакт. К тому же Алхимия Психологии вряд ли испытывает дефицит в подобных оккультных трудах…»

«Выходит, выставить на продажу можно только характеристику Дознавателя. Вот только покупателям подавай мистические артефакты. Да и сама сделка должна состояться в Баклунде, что неизбежно увеличит риск утечки сведений о благородном разбойнике Темном Императоре…»

Клейн воспользовался этой возможностью, чтобы тщательно перебрать свои активы, и в конце концов у него созрел изящный и вполне надежный план.

Первым делом он материализовал фигуру господина Мира, заставив двойника принять благоговейную позу молящегося и хриплым, надтреснутым басом озвучил ответ:

— … Я согласен на цену в две тысячи пятьсот фунтов, однако прошу дать мне два дня, чтобы собрать нужную сумму.

Вслед за этим Клейн соткал из тумана образы с ответами Повешенного и Мира и бережно направил их в глубину темно-красной звезды, символизирующей мисс Справедливость.

…………

Получив от мисс Справедливости подтверждение, что никаких трудностей с этим не возникнет, Клейн безмятежно скоротал остаток дня на улице Минск.

Лишь когда вечерние сумерки начали сгущаться над городом, оперативник Сердца Механизмов Карлсон наконец нарушил тишину, позвонив в дверь его дома.

Клейн не стал докучать проводнику расспросами и послушно последовал за ним к собору Рычага, высившемуся неподалеку от верфей Западного Байлама, где они вошли в трехэтажное здание по соседству с храмом.

Вывеска на фасаде гласила:

«Баклундское общество исследования механизмов».

«Как научно…» — Клейн невольно вспомнил охранное предприятие «Черный Терновник» и едва заметно скривил губы в горькой усмешке.

Следуя за Карлсоном мимо всевозможных диковинных и причудливых механизмов, сыщик очутился в глухой, лишенной окон комнате.

На длинном столе посреди помещения покоилось немало предметов, источающих мощную Потустороннюю силу. Среди них Клейн приметил и характеристику призрака в человеческой коже, и укутанную в плотную черную ткань «Призрачную раму», однако никаких иных останков, извлеченных из мертвых тел, видно не было.

«Очевидно, руководство Сердца Механизмов решило перестраховаться и утаить от меня законы неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик…» — Клейн ничуть не удивился подобной секретности.

— Выбирай любой, — небрежно указал на стол Иконсер, сегодня щеголявший без своей неизменной шляпы.

Клейн с показательной дотошностью окинул взглядом разложенные артефакты, после чего сокрушенно вздохнул:

— Увы, здесь нет ничего, что пришлось бы мне по вкусу.

— Если перевести мою награду в золотые фунты, на какую сумму я могу рассчитывать?

Он уже заранее всё взвесил и твердо решил отказаться от получения характеристики призрака в человеческой коже по каналам Сердца Механизмов.

Пускай подобный выбор и можно было благополучно списать на нужды алхимических экспериментов или сотворение уникального мистического оружия, риск раскрыть перед официальными инквизиторами свой истинный Путь всё равно оставался непомерно высок. А раз уж судьба подкинула куда более безопасный вариант, Клейн не собирался испытывать фортуну.

А потому его выбор был донельзя прост: забрать награду чистой наличностью!

Подобный финт позволял одним ударом решить сразу две задачи: без труда скопить те самые две тысячи пятьсот фунтов, затребованные Алхимией Психологии, и окончательно усыпить бдительность ищеек Сердца Механизмов, продемонстрировав им свою меркантильность.

Иконсер заметно, с облегчением выдохнул. Пригладив упрямо вздыбленные волосы, он с теплой улыбкой отозвался:

— Базовая ставка — тысяча пятьсот фунтов.

— Однако, поскольку наше ведомство всячески поощряет выбор в пользу звонкой монеты, мы округлим гонорар. В сумме выходит ровно две тысячи фунтов.

На лице Клейна в то же мгновение расцвела самая искренняя и лучезарная улыбка, какую только можно вообразить:

— По рукам!

Глава 450

Дележ денег

С помощью ритуала дарования Клейн передал мисс «Справедливость» две тысячи пятьсот фунтов наличными и золотую старинную маску, предоставленную «Повешенным», а затем, воспользовавшись образом мольбы «Мира», велел ей как можно скорее завершить сделку.

«За эти две недели я потратил без малого пять тысяч фунтов. Не покинь я Тинген, такого богатства с лихвой хватило бы на безбедную старость, да еще и повседневная жизнь текла бы на уровне семьи моей бывшей квартирной хозяйки… Куклы разоряют на всю жизнь, а зелья пускают по миру целые поколения…» — Клейн устремил взор на вновь погрузившуюся в безмолвие бескрайнюю мглу и величественные древние чертоги, испытывая легкую тоску, словно безвозвратно лись чего-то невероятно важного.

Успокоившись через несколько секунд, он вернулся в реальный мир, взял со стола оставшиеся восемьсот тридцать фунтов наличными и специально отсчитал шесть пятифунтовых банкнот.

Затем он уложил эти тридцать фунтов в совершенно опустевший бумажник и бережно припрятал его во внутренний карман одежды.

Оставшиеся восемьсот фунтов он разделил на две стопки, согнул их и рассовал по карманам — по одной в левый и правый.

Вслед за этим Клейн выдвинул ящик стола, достал два волоска глубоководной наги из пяти, что ранее вернул в реальный мир, завернул их в несколько слоев бумаги и с величайшей осторожностью спрятал в потайной кармашек одежды.

Закончив со всем этим, он взял шляпу и трость и под тусклым светом ночных газовых фонарей дошел до перекрестка, где сел в карету и покатил прямиком в район Баклундского моста, к бару «Храбрец».

В шумном, пропахшем табаком и элем заведении Клейн не спеша допил заказанный бокал саут-уэльского пива, после чего неторопливым шагом миновал оглушительный рев болельщиков, подбадривающих боксеров на ринге, покинул бар и сел в наемный экипаж.

Почувствовав, как покатилась карета, он нарочно прикрыл глаза, и в то же мгновение до его слуха донесся тихий стук в окно.

Лицевые мышцы Клейна едва заметно дрогнули. Распахнув глаза, он увидел бледную, утонченную мисс Шарон, которая уже бесшумно устроилась на сиденье напротив.

Не дожидаясь расспросов со стороны гостьи, Клейн с улыбкой заговорил:

— Я выгодно продал те сведения, что ты мне в прошлый раз дала. Насчет усыпальницы семейства Амон.

Шарон не проронила ни слова, лишь молча и пристально взирала на него.

Клейн прислонил трость к стенке кареты и выудил из карманов две пачки наличных и небольшой бумажный сверток.

— Восемьсот фунтов и две волосины глубоководной наги. В общей сложности это тянет примерно на тысячу фунтов — то, что причитается тебе по праву, — Клейн беззвучно вздохнул и с теплой улыбкой протянул ей деньги и сверток.

Шарон скользнула по нему взглядом и протянула руку, забирая обе вещи.

Опустив голову, она посмотрела на лежащие на ладони предметы и спросила своим бесплотным, словно плывущим в воздухе голосом:

— За сколько ты их продал?

— За две тысячи фунтов. Пополам, — Клейн тихонько усмехнулся.

«Если бы „Сердце Механизмов“, как планировалось изначально, выдало только полторы тысячи фунтов, мне бы пришлось остаться у нее в долгу…» — с невольным облегчением подумал он.

Шарон перевернула бескровную ладонь, и деньги со свертком исчезли в мгновение ока, словно растворившись в воздухе.

Она подняла голову, тихонько хмыкнула и лаконично спросила:

— Что было внутри усыпальницы?

— Без понятия, я туда не спускался, — Клейн благоразумно умолчал о том, что ему подсобило волшебное зеркало Арродес.

В этот миг ему показалось, что начни он во всех деталях расписывать свои приключения, мисс Шарон непременно подперла бы щеку ладонью и принялась бы сосредоточенно слушать, как делала это прежде.

«Похоже, у этой леди-„Мстительного духа“ есть тайная страсть к театральным постановкам и всевозможным слухам…» — мысленно резюмировал Клейн.

Выражение лица Шарон ни на йоту не изменилось. Помолчав несколько секунд, она негромко произнесла:

— Кое-кто прорубает лаз к подземным руинам.

— А? — Клейн на долю секунды опешил, не сразу сообразив, о чем именно идет речь.

Однако мгновением позже он прекрасно понял, о каких именно руинах идет речь.

Им обоим было известно лишь об одном таком подземелье — руинах Тюдоров Четвертой Эпохи, где обитал жуткий злой дух!

Кто-то пробивает лаз, надеясь проникнуть в те катакомбы? Клейн ненадолго задумался, и в его голове внезапно вспыхнула догадка:

— Тот самый баронет?

Он уже напрочь позабыл, как звали того потомка Тюдоров, помнил лишь, что за ним числился титул баронета и проживал он на улице Сивирас, прямо по соседству с Баклундским полицейским управлением.

— Да, — подтвердила Шарон.

— И что же он надеется там отыскать? Неужели он не знает о притаившемся там злом духе? Неужели ему неведомо, что все прежние Потусторонние его рода нашли там свою гибель? — словно в пустоту, озвучил Клейн посыпавшиеся вопросы.

Шарон сидела абсолютно неподвижно и со всей серьезностью ответила:

— Без понятия, ведает ли он об этом.

— … Сколько времени ему потребуется, чтобы пробить лаз? — тщательно взвешивая слова, спросил Клейн.

— От двух до трех месяцев. На данный момент он трудится в одиночку, — озвучила Шарон свои выводы.

Клейн едва заметно выдохнул и произнес:

— Спешить нам некуда. Как только я буду готов, мы вместе нанесем ему дружеский визит.

Произнеся это, он с улыбкой добавил:

— Сама знаешь, я предпочитаю готовиться ко всему заблаговременно и досконально.

«Пока не шагну на ступень „Безликого“, я больше не стану вмешиваться ни в какие авантюры!» — строго предупредил он себя.

— Хорошо, — не стала расспрашивать Шарон. Ее эфемерная фигура стремительно истончилась и бесследно растаяла в салоне кареты.

Клейн расслабленно откинулся на спинку сиденья, почувствовав небывалую легкость во всем теле.

Ингредиенты для эликсира «Безликого» заказаны, осталось лишь дождаться доставки… Все долги выплачены до последнего пенни, и больше не о чем беспокоиться… Настроение его напоминало отстоявшееся игристое вино — лишь редкие пузырьки чистой радости неспешно поднимались со дна души.

Единственным омрачающим фактором было… Клейн прижал руку к левой стороне груди, где покоился совершенно опустевший бумажник.

Он тихонько вздохнул и беззвучно пробурчал себе под нос:

— Осталось всего тридцать фунтов наличными, пять золотых соверенов да горстка мелочи…

…………

В четверг после полудня.

Одри Холл расположилась в домашней библиотеке, томясь в ожидании своей наставницы по психологии, мисс Ислант.

Едва получив отклик от «Повешенного» и «Мира», она незамедлемя отправила слугу с письмом к мисс Ислант.

Послание выглядело предельно буднично: Одри лишь выражала надежду перенести их второе на этой неделе занятие по психологии на четверг. Однако на деле они с Ислант давно условились: если прозвучит подобная просьба, значит, противоположная сторона сделки ответила согласием.

Под легкое, ритмичное тиканье настенных часов Ислант, чьи длинные волосы ниспадали до самой талии, вошла в комнату со стопкой учебников в руках.

Одри обменялась понимающим взглядом со Сьюзи, и большая золотистая ретриверша с явной неохотой выскользнула из комнаты, устроившись в тени коридора, дабы приглядывать за слугами.

Заперев за собой дверь, Ислант неспешно огляделась по сторонам, после чего присела напротив белого круглого столика и положила книги.

— Что они предложили в качестве оплаты? Звонкую монету или мистические артефакты? — понизив голос до шепота, спросила член Алхимии Психологии.

— Один выплатил две тысячи пятьсот фунтов наличными, а второй предоставил мистический предмет, — Одри легким, непринужденным жестом выудила из своей оранжевой сумочки белоснежную картонную коробочку, надежно изолированную барьером духовности.

Развевая барьер духовности, она открыла крышку, явив взору старинную маску тусклого золота.