Опустившись на одно колено, он склонился над телом и увидел, как стремительно гаснут цвета эмоционального фона и аура Талима Дюмона.

А там, где несчастный мёртвой хваткой сжимал грудь, в области сердца, извивались тонкие, похожие на змей струйки призрачной чёрной мглы, которые мало-помалу рассеивались во мраке.

«Сверхъестественное вмешательство? Проклятие?» — Клейн мгновенно выстроил в голове предварительную версию произошедшего.

В этот момент к месту трагедии подбежали лакей в красном жилете и дежурившие неподалёку горничные в строгих черно-белых платьях. Они с первобытным ужасом уставились на распростёртого на полу мертвеца, чьи остекленевшие глаза были широко распахнуты, а на губах застыли хлопья белой пены.

Клейн на секунду зажмурился и глухо скомандовал:

— Ступайте в ближайший полицейский участок и доложите, что здесь умер человек.

— Слушаюсь, мистер Мориарти! — лакей в красном жилете резко развернулся и пулей бросился к выходу, в панике даже позабыв накинуть пальто.

Под прицелом десятков испуганных взглядов Клейн не стал ни обыскивать карманы Талима, ни тайно выдергивать у него волоски, чтобы позже, оставшись наедине, прибегнуть к оккультному прорицанию.

Его нынешний статус уже балансировал на грани между официальным осведомителем и подпольщиком, так что он вполне мог переложить последующее расследование на плечи «Сердца Механизмов», не пытаясь корчить из себя героя-одиночку.

Вспомнив, как они с Талимом Дюмоном часами резались в карты, как тот радушно вводил его в курс дела, сводя с ценными клиентами и инвесторами, и как поведал ту самую любовную драму, разгадку которой Клейн безуспешно искал столь долгое время, юноша не удержался от тяжелого, протяжного вздоха.

'Кто же оборвал жизнь Талима?

Кому из могущественных мастеров проклятий он умудрился перейти дорогу?

Судя по его сегодняшнему виду, он пребывал в самом приподнятом и безмятежном расположении духа, совершенно не подозревая, что привлёк внимание столь опасного врага…'

Один вопрос сменял другой в голове Клейна, однако из-за того, что он знал о делах Талима слишком мало, у него не было никакой почвы для дедуктивных озарений.

Вскоре на виллу нагрянули полицейские. Будучи главным свидетелем трагедии, Клейн провёл немало мучительных минут, отвечая на казенные вопросы и давая показания.

Лишь покончив со всеми формальностями, Клейн наконец-то вырвался из района Хиллстон и взял курс прямиком в район Баклундского моста, намереваясь наведаться в бар «Счастливчик».

Карлсон по-прежнему коротал там время за выпивкой, вот только вместо привычного крепкого односолодового виски его бокал теперь венчало золотистое, пенистое пиво.

Прикрыв рот ладонью и слегка помассировав ноющие виски, Клейн приблизился к стойке и негромко постучал по дубовой столешнице:

— Твоя служба заключается в том, чтобы день-деньской просиживать штаны за выпивкой?

Карлсон от неожиданности вздрогнул. Скосив глаза и разглядев Шерлока Мориарти, он заметно расслабился:

— Ты… Что у тебя опять стряслось?

«До боли знакомая реакция…» — мысленно вздохнул Клейн и, напустив на себя мрачную сосредоточенность, тихо произнёс:

— Дело пахнет сверхъестественным вмешательством.

Карлсон настороженно огляделся по сторонам. В этот час в баре «Счастливчик» уже кипела жизнь: одни посетители, перекликаясь сквозь гул, жадно осушали кружки, другие же с азартом стягивались к боксёрскому рингу, готовые помериться силами в спарринге.

— Пойдём сыграем партию в бильярд, — Карлсон поправил очки в толстой оправе и, прихватив пиво, направился к свободной бильярдной.

Клейн последовал за ним и плотно притворил за собой дверь.

— Погляжу, с выпивкой ты на «ты», — небрежно бросил он первую пришедшую на ум фразу.

— Отнюдь. Я просто умею растягивать удовольствие, — Карлсон опустил бокал на столик и уверенно перехватил кий.

Затем он совершенно неожиданно добавил:

— К тому же, в последнее время мне просто хочется побыть в одиночестве.

«Меня твоё душевное состояние мало заботит…» — Клейн слегка поджал губы и заговорил:

— Буквально час назад в клубе Крагга, что в районе Хиллстон, на моих глазах разыгралась трагедия. Скончался мой приятель, потомок обедневшего аристократического рода и манежный учитель верховой езды. Он никогда не жаловался на здоровье, да и сегодня пребывал в самом приподнятом настроении, однако внезапно рухнул на пол и испустил дух. Официально всё спишут на банальную остановку сердца, но моё духовное зрение зафиксировало следы проклятия.

— Ты силён в духовном зрении? — на одних инстинктах переспросил Карлсон.

«Интересно, какую именно легенду состряпал на мой счёт мистер Стентон? Ведь с тех самых пор, как я заделался осведомителем „Сердца Механизмов“, никто из оперативников даже не заикался о том, к какому Пути и Последовательности я принадлежу, и не пытался выведать моё происхождение… Впрочем, сохранение тайн информатора — классический приём казенных ведомств…» — Клейн сохранил вежливую невозмутимость и спокойно ответил:

— Да, на груди покойного виднелись струйки иллюзорной чёрной мглы, которые стремительно таяли.

— В таком случае это действительно может оказаться проклятием, наложенным нелегальным Потусторонним, — не стал больше допытываться Карлсон и согласно кивнул. — Район Хиллстон… это как раз в ведении нашего «Сердца Механизмов».

В северо-западных кварталах Баклунда, составляющих самое сердце мегаполиса, районы Квинс (Район Императрицы) и Джовуд подчинялись «Уполномоченным Карателям», Западный и Северный районы находились под контролем «Ночных Ястребов», а район Хиллстон и район Баклундского моста безраздельно опекались силами «Сердца Механизмов».

Договорив до этого места, Карлсон пристально посмотрел на Клейна, желая прояснить детали:

— В какого бога веровал твой друг?

Тщательно перебрав в памяти детали, Клейн после секундного колебания отозвался:

— В Повелителя Бурь.

— Прихожанин Повелителя Бурь… И погиб только он один? — Карлсон недовольно нахмурился.

— Именно так, — последовал лаконичный ответ.

Карлсон задумчиво провёл пальцем по кончику кия и шумно выдохнул:

— В таком случае мы бессильны. Это дело целиком и полностью относится к юрисдикции «Уполномоченных Карателей».

— Однако я без промедления передам все добытые от тебя сведения их оперативникам.

В Королевстве Лоэн дела со сверхъестественной подоплекой просеивались через строгое сито: первоочередным критерием всегда выступала вера жертв, и лишь если под удар попадали прихожане разных конфессий, расследование уходило под ведомство тех, кто контролировал данный район.

Клейну эти протоколы были прекрасно знакомы, поэтому настаивать он не стал и вежливо произнёс:

— Спасибо. Надеюсь, они сумеют как можно скорее отыскать истинного убийцу.

Карлсон подхватил кружку и сделал солидный глоток:

— Покойный был потомком аристократов, так что «Каратели» непременно отнесутся к этому со всей серьезностью.

Выдержав секундную паузу, он окинул Клейна оценивающим взглядом и негромко произнёс:

— С трудом верится, что ты обосновался в Баклунде всего три месяца назад.

— Сдаётся мне, ты уже успел обрасти обширными связями и разжиться весьма недурными ресурсами в столице.

— У каждого свои таланты, — Клейн с горькой самоиронией покачал головой и поспешил откланяться.

Когда он наконец-то добрался до улицы Минск, столицу уже полностью окутал ночной сумрак, а газовые уличные фонари один за другим начали вспыхивать под руками дежурных смотрителей.

И пусть их дружба с Талимом Дюмоном не отличалась особой глубиной, тот оставался близким знакомым, с которым они пересекались едва ли не каждую неделю за карточным столом в клубе. Талим всегда отличался искренним радушием, безудержно хвалил таланты великого сыщика Мориарти и делом помогал Клейну, сводя его с выгодными клиентами и инвесторами.

Его безвременная гибель отозвалась в сердце Клейна глубокой печалью и леденящим чувством беспомощности перед лицом судьбы.

Но помимо скорби, в его груди разгоралось жгучее, первобытное бешенство против того, кто наложил это смертоносное проклятие.

«Остаётся лишь уповать, что им удастся докопаться до истины, и „Уполномоченные Каратели“ не забросят расследование из-за нехватки людей после недавнего покушения на герцога Нигана…» — со вздохом пробормотал Клейн, сходя с подножки экипажа и направляясь к дверям собственного дома.

Проходя мимо, он случайно подметил, что окна в доме соседей Саммер хранят абсолютную темноту.

«Похоже, они уже отправились в залив Деси… Неужто это и есть то самое новогоднее настроение Баклунда? А я совершенно его не чую…» — Клейн почувствовал, как душу затапливает лёгкая, меланхоличная грусть.

С такими меланхоличными мыслями он довольно рано лёг спать, а проснулся от глухого боя часов, возвестившего ровно семь утра.

Желая хоть как-то отвлечься и переменить настроение, Клейн решил сегодня собственноручно попробовать испечь домашний пирог.

— Позавтракаю и сразу же отправлюсь за ингредиентами, — вполголоса пробормотал он себе под нос, прихлебывая молоко и лениво листая свежую газету.

Вскоре на страницах «Тассокской газеты» его взгляд зацепился за короткий некролог:

«Наш горячо любимый сын Талим Дюмон скоропостижно скончался 18 декабря от внезапного приступа сердца. Заупокойная служба и погребение состоятся 21 декабря ровно в 9 часов утра на кладбище Короны, о чём настоящим извещаем близких и знакомых».

На Северном континенте из-за угрозы посмертных мутаций и прочих оккультных опасностей давно укоренилась древняя традиция — предавать усопших земле как можно скорее. Само собой, при условии, что семья не испытывала нужды в средствах.

«Внезапная остановка сердца? Это и есть окончательный вердикт следствия? Или же „Уполномоченные Каратели“ намеренно усыпляют бдительность истинного убийцы?» — Клейн нахмурился, не в силах разгадать этот ребус.

Можно было бы подняться над серой мглой и проверить с помощью гадания, не кроется ли здесь ловушка «Уполномоченных Карателей», однако шансы на успех стремились к нулю. Как-никак, у него не было под рукой личных вещей покойного, да и само дело не касалось его напрямую… Юноша глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться, и неспешно закончил завтрак.

Последующая кулинарная попытка закончилась предсказуемым провалом, так что ему пришлось покинуть улицу Минск и взять кэб до района Хиллстон, намереваясь нанести визит Айзенгеру Стентону.

Прославленный сыщик неторопливо прохаживался по теплой гостиной. Заметив гостя, он указал рукой вперед:

— Шерлок, не желаешь ли разделить со мной завтрак? Мой повар стряпает ничуть не хуже меня самого.

— Премного благодарен, но я уже позавтракал, — вежливо покачал головой Клейн, отклоняя предложение.

Айзенгер остановился и как бы невзначай поинтересовался:

— Где планируешь встретить Новый год? Сам я собираюсь вернуться… точнее, съездить в Ленбург.

— Пока не определился до конца, возможно, уеду в Междуморье, — уклончиво отозвался Клейн.

— Места там когда-то были дивные, но, увы, обилие угольных шахт, железных рудников и слишком развитое судоходство изрядно подпортили пейзаж, — Айзенгер поправил воротник сюртука и привычно нащупал в кармане трубку. — Ты как будто чем-то встревожен?

— Мистер Стентон, я бы хотел проконсультироваться с вами по одному щекотливому вопросу, — воспользовавшись моментом, Клейн во всех деталях изложил историю гибели Талима Дюмона, результаты своего духовного зрения, подробности обращения к «Сердцу Механизмов» и утренний некролог в газете.

Разумеется, он деликатно умолчал о своем статусе осведомителя, преподнеся всё так, будто ради погибшего друга разыскал того самого официального Потустороннего, с которым пересёкся во время дела «Апостола Желаний».

— Как по-вашему, не может ли этот некролог оказаться ловушкой «Уполномоченных Карателей»? — спросил он в заключение.

Айзенгер задумчиво покрутил в пальцах трубку и после секундного колебания произнёс:

— Сам я всю жизнь старался держаться как можно дальше от «Уполномоченных Карателей», поэтому их внутренние протоколы и методы мне известны скверно.

— Попробую навести справки через пару знакомых. Если всплывёт что-то стоящее, я непременно черкну тебе весточку.

— Огромное спасибо. Буду ждать новостей, — Клейн искренне и учтиво поклонился.

Уже поздним вечером Клейн получил спешное письмо — его доставил посыльный от Айзенгера Стентона. Текст послания состоял из одной-единственной строчки:

«Это дело расследуют вовсе не „Уполномоченные Каратели“. Пользуясь тем, что Талим Дюмон являлся потомком знатного рода, королевская семья забрала следствие под свой прямой контроль».

Глава 438

Приглашение

— Королевская семья… — тихо пробормотал Клейн, вертя в руках письмо, доставленное посыльным от Айзенгера Стентона.

Подняв взор, он посмотрел в окно: за стеклом уныло барабанил мелкий, нудный дождь, а уличные газовые фонари разливали вокруг себя мягкие, сонные круги света.

В гостиной царил образцовый порядок: на чайном столике ровной стопкой лежали вчерашние газеты, и вокруг не раздавалось ни единого звука, укутывая комнату глубоким безмолвием.

Подавшись корпусом вперед, Клейн сидел на диване, погруженный в тяжелые, затяжные думы.

Минуло около десяти минут, прежде чем он тяжело выдохнул, покачал головой и медленным, весомым движением швырнул письмо прямо в мусорную корзину.

Сыщик неторопливо поднялся и с абсолютно бесстрастным лицом направился к лестнице на второй этаж.

Тем временем в глубине корзины послание от Айзенгера Стентона беззвучно вспыхнуло, мгновенно свернулось в клубах пламени и обратилось в горсть темного пепла.

…………

В утро понедельника Клейн застыл перед зеркалом в умывальной комнате и, прижав подушечки большого и среднего пальцев правой руки к вискам, принялся с силой массировать ноющие точки.