— Если же вы вернётесь с пустыми руками или там обнаружатся исключительно высокоранговые реликвии, я откажусь от притязаний. Хотя, конечно, во втором случае, я уповаю на вашу щедрость — вы ведь наверняка выплатите мне солидное денежное вознаграждение, соразмерное моему вкладу.

Ещё вчера, едва услышав от мисс Шарон об усыпальнице семейства Амон, Клейн набросал два возможных плана действий.

Первый вариант состоял в том, чтобы дунуть в медный свисток, связаться с мистером Азиком и исследовать мавзолей плечом к плечу.

Однако этот замысел таил в себе немало подводных камней. Во-первых, Клейну было неизвестно, какую долю прежнего могущества успел восстановить мистер Азик, до сих пор блуждающий в поисках утраченных воспоминаний. Во-вторых, за историком плотно охотились агенты МИ-9, и любая поспешная весточка могла навлечь смертельную угрозу как на адресата, так и на самого отправителя. В-третьих, существовал огромный риск вновь угодить под зоркое око запечатанного артефакта «0–08». Разумеется, оставалась призрачная надежда скоординировать действия и провести вылазку с помощью таинственного пространства над серой мглой, но тот досадный факт, что в чертогах тумана призыв медного свистка попросту не мог вызвать посланника, напрочь перечёркивал все эти воздушные замки.

Но что гораздо важнее — Клейн пока не испытывал достаточного доверия к Азику Эггерсу, чьё истинное происхождение оставалось покрыто мраком, и категорически не желал раскрывать перед ним тайну серого тумана.

А потому выбор пал на второй план: воспользоваться статусом осведомителя, слить сведения «Сердцу Механизмов» и затребовать за это вполне разумную и достойную плату.

В конце концов, найдётся ли в этом мире фракция, способная превзойти семь ортодоксальных Церквей по числу полубогов высших Последовательностей?

Насколько было известно Клейну, под знамёнами Церкви Богини Вечной Ночи сражалось около десятка мастеров высших Последовательностей. Это означало, что почти половина из тринадцати архиепископов и девяти старших дьяконов занимала как минимум 4-ю ступень — и это без учёта личных Благословенных Богини и Его Святейшества Папы, безраздельно правящего всей паствой.

Церковь Бога Пара и Машин в этом плане пусть немного и уступала коллегам, но разрыв вряд ли был критическим. Тот же архиепископ Баклундской епархии Хорамик Хайден сам по себе являлся грозным полубогом высших Последовательностей.

А для столь могущественных ортодоксальных Церквей с их колоссальным багажом оккультного наследия реликвии средних Последовательностей отнюдь не являлись чем-то безумно, невероятно ценным. Клейн резонно полагал, что у него есть все шансы выторговать вполне приемлемую цену.

Если выразить суть второго плана в нескольких словах, она сводилась к простому правилу:

Есть трудности — обратись к организации!

Выслушав эти требования, Карлсон на мгновение опешил и недоуменно выпалил:

— Разве ты не веруешь в нашего Господа?

«В моём сердце безраздельно правит Богиня…» — мысленно усмехнулся Клейн, послушно очертив на груди Треугольную Священную Эмблему:

— Именно из-за истовой веры в Бога я и пришел к вам, а не стал сливать информацию Ночным Ястребам через мистера Стентона.

— Как учит нас Священное Писание: «Кто стремится к силе, да обретёт её». Лишь когда я укреплю свои силы и обзаведусь солидным капиталом, у меня появятся новые каналы связи и доступ к редким ресурсам, что позволит снабжать вас куда более ценными и точными сведениями.

Дабы облегчить уговоры упрямых оперативников «Сердца Механизмов», Клейн ещё утром не поленился перетряхнуть «Священное Писание Пара и Машин», которое ранее приобрёл сугубо ради солидности интерьера, выискал там парочку подходящих цитат и намертво заучил их наизусть.

Карлсон на несколько секунд онемел от подобной наглости, начисто позабыв о своём бокале.

Заметив его ступор, Клейн поспешил нанести следующий удар:

— К тому же это заложит прочный фундамент для доверительных и высокоэффективных отношений с вашими агентами в новую эпоху. Стоит вам пустить слух о том, какую щедрую награду я получил, и наглядно доказать, что «Сердце Механизмов» свято чтит свои обещания, как остальные ваши осведомители воспрянут духом и расшибутся в лепёшку, лишь бы раздобыть для вас стоящие зацепки.

— Разумеется, во время этой кампании я бы предпочёл, чтобы вы использовали мой псевдоним.

Карлсон слушал его с абсолютно остекленевшим лицом. Механически поднеся стакан к губам, он сделал огромный глоток и едва не поперхнулся крепким спиртным.

— Кхм… Шерлок, настоящий ты в корне отличаешься от того человека, которого я помню, — со вздохом констатировал он, откашлявшись.

В его воспоминаниях детектив Шерлок Мориарти был непревзойдённым мастером дедукции, утончённым, вежливым и рассудительным джентльменом, который из чистого чувства справедливости снабжал Церковь бесценными наводками, оставаясь при этом истовым прихожанином Бога Пара и Машин.

А этот тип перед ним…

Клейн пригубил пиво и негромко рассмеялся:

— У каждого человека множество личин. Пытаться судить о личности лишь по одной грани — значит неминуемо совершить ошибку. В дедукции об этом правиле забывать нельзя.

Карлсон выждал пару секунд, восстанавливая душевное равновесие, и поднялся из-за стола:

— У меня нет полномочий одобрять подобные сделки. Я немедленно доложу об этом руководству, так что подожди меня здесь.

— Договорились, — Клейн взмахнул рукой, подзывая бармена, чтобы заказать порцию картофельных решёток фри.

К тому моменту, как он неспешно расправился с едой и осушил бокал, дьякон «Сердца Механизмов» Иконсер Бернард в сопровождении Карлсона уже вернулся в таверну.

— Мы согласны на твои требования, но с одной оговоркой: предметы, наделённые разрушительными побочными эффектами или смертоносными проклятиями, в этот список не входят, — негромко, оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии лишних ушей, произнёс Иконсер.

«Мне всё равно нужны лишь чистые ингредиенты…» — мысленно усмехнулся Клейн, а вслух с улыбкой отозвался:

— Идёт!

— И всё же позволю себе полюбопытствовать: это твоё личное решение или вердикт руководства?

— Моих полномочий вполне достаточно, чтобы одобрить подобное, — Иконсер привычным жестом поправил шляпу, безуспешно пытаясь усмирить вздыбленные каштановые кудри. — Однако, поскольку дело касается усыпальницы аристократа Четвёртой Эпохи, я счёл своим долгом отправить депешу архиепископу. В ответной телеграмме он не высказал возражений.

— Превосходно, — Клейн вновь начертил на груди Треугольную Эмблему. — Тогда я готов выложить вам всю суть.

Иконсер рефлекторно качнул головой.

Он бросил беглый взгляд по сторонам и указал в сторону пустующего бильярдного зала:

— Обсудим это там.

«А этот бедолага-дьякон, которого волшебное зеркало Арродес то и дело подвергает публичной экзекуции, оказывается, весьма неглуп и опытен…» — беззвучно проворчал Клейн, послушно шагая вслед за Иконсером и Карлсоном. Оказавшись внутри, они первым делом убедились, что в соседних комнатах никого нет.

Клейн выждал пару секунд, тщательно подбирая слова, и заговорил:

— Дело обстоит следующим образом: некие Потусторонние обнаружили скрытую усыпальницу в излучине реки Стеффорд неподалёку от городка Уайтклифф. Исследовав её внешние границы, они сумели раздобыть несколько редких вещиц.

— Вдохновившись успехом, они сколотили целый отряд ради повторной, более глубокой вылазки, однако из тех катакомб так никто и не вернулся. Если вы тщательно прочешете этот сектор, то гарантированно наткнётесь на следы их пребывания.

Иконсер сосредоточенно выслушал рассказ и требовательно уточнил:

— Ты уверен, что это усыпальница аристократа Четвёртой Эпохи?

— Добытые трофеи неопровержимо доказывают, что хозяин мавзолея принадлежал к семейству Амон, служившему великой династии Тюдоров, — без утайки ответил Клейн и серьёзно предостерёг: — Те Потусторонние, что нашли там свою погибель, отнюдь не были слабыми новичками, да и число их было весьма внушительным. Сдаётся мне, соваться вглубь этого мавзолея без поддержки полубогов высших Последовательностей — чистой воды самоубийство.

— Амон… — Иконсер инстинктивно нахмурился.

Было очевидно, что в силу своего дьяконского ранга он обладал доступом к некоторым древним оккультным тайнам.

Не дожидаясь, пока Клейн повторит предостережение, он вскинул голову и твёрдо произнёс:

— Первым делом мы соберём все доступные исторические хроники и лишь затем перейдём к активным действиям.

— Мавзолеи Четвёртой Эпохи таят в себе немыслимую угрозу. Не смей разглашать эти сведения кому-то ещё и даже не помышляя о самостоятельном исследовании, иначе и ты, и твои друзья гарантированно расстанетесь со своими жизнями.

«Если бы я обладал достаточной дерзостью, меня бы здесь и в помине не было…» — мысленно усмехнулся Клейн, вежливо улыбнувшись:

— Моя репутация всегда была безупречной.

Сделка состоялась. Проводив взглядом уходящих Иконсера и Карлсона, Клейн водрузил на голову шляпу и неспешно направился к выходу из таверны «Счастливчик».

«Похоже, „Сердце Механизмов“ проявляет чрезвычайную осторожность, когда дело касается великих аристократов Четвёртой Эпохи и семейства Амон. Им наверняка потребуется ещё не один день, чтобы подготовиться и начать действовать… Осторожность…» — блуждающие мысли Клейна внезапно зацепились за это слово.

Он вспомнил о другом случае, который тоже можно было назвать верхом осторожности.

После того как Рассел примкнул к древней тайной организации, предположительно именовавшейся «Орденом Сумеречных Отшельников», он в своём секретном дневнике, написанном на китайском языке, упорно избегал упоминания её названия, каждый раз заменяя его описанием характерных признаков.

Подобная осторожность казалась настолько преувеличенной, что невольно навевала подозрения!

Почему император Рассел не смел произнести имя этого ордена вслух или доверить его бумаге, даже используя китайские иероглифы? Это шло вразрез со всем его стилем — ведь в дневниках он без стеснения записывал самые смелые откровения… Чего же он так боялся, чего опасался? Неужели стоило лишь произнести или написать «Орден Сумеречных Отшельников», как члены этой ложи — на каком бы языке это ни было сделано — мгновенно обо всём узнавали? Возможно, кто-то из её участников или один из запечатанных артефактов обладал подобной способностью? В голове Клейна родилась догадка, но подтвердить её он не мог, если только не решился бы на отчаянный и смертельно опасный эксперимент.

«Если принять эту теорию за истину, то я до сих пор оставался незамеченным лишь потому, что допрашивал Апостола Желаний над серой мглой, а мисс Справедливости открыл эту тайну, когда отзывался на её молитву с помощью серого тумана… Что ж, скоро понедельник, и на очередном собрании Клуба Таро мне следует предостеречь мисс Справедливость, чтобы она ни в коем случае не произносила вслух и не записывала название „Орден Сумеречных Отшельников“. А в качестве объяснения… я просто одарю её многозначительным взглядом, пусть додумывает сама…» — Клейн быстро набросал в голове план дальнейших действий и размашистым шагом покинул таверну «Счастливчик».

Поскольку времени до вечера оставалось ещё предостаточно, он нанял пролётку и покатил в клуб Крагга, намереваясь скоротать там послеполуденные часы.

Едва переступив порог холла, он приметил манежного учителя верховой езды Талима Дюмона.

Этот потомок обедневшего аристократического рода сидел в тихом углу, с наслаждением, мелкими глотками потягивая рубиновое вино, с раскрасневшимся лицом и в самом приподнятом расположении духа.

— Талим, у тебя, я погляжу, превосходное настроение, — с улыбкой поприветствовал его Клейн.

Талим добродушно рассмеялся:

— Это всё потому, что Новый год уже на носу!

Договорив, он с нескрываемым, бьющим через край воодушевлением поинтересовался: — Шерлок, а тебе ведомо, каково это — по-настоящему любить человека?

…Клейн выдавил дежурную вежливую улыбку:

— Увы, я всё ещё убеждённый холостяк.

— О, какая жалость! Ну ладно, мне пора приниматься за дела, — Талим осушил бокал до последней капли, поднялся и дружески махнул рукой на прощание.

— Да, кстати, спасибо, что свёл меня с мистером Фрамми Кейджем, — искренне поблагодарил его Клейн, вспомнив об инвестициях в велосипедный проект. — Когда у тебя выдастся свободная минутка? Я бы очень хотел пригласить тебя на обед и попробовать бэклундские деликатесы.

— Давай уже после Нового года, — Талим водрузил на голову шляпу и с тёплой улыбкой зашагал в сторону приёмного зала.

«Неужто и у этого парня наступила пора любви?» — невольно подумал Клейн.

Едва он развернулся и успел сделать всего пару шагов, как позади раздался глухой, тяжёлый стук падения.

Клейн резко обернулся и обомлел: Талим Дюмон распластался на полу, его тело непрерывно содрогалось в чудовищных судорогах, а левая рука мёртвой хваткой сжимала грудь в области сердца.

— Талим!.. — Клейн в несколько широких прыжков оказался подле него.

Однако к этому моменту у рта несчастного уже выступила белая пена, а последние искры жизни бесследно угасли.

Буквально за пару секунд весёлый, жизнерадостный и пышущий здоровьем мужчина превратился в остывающий труп.

Глава 437

Некролог

Клейну уже доводилось видеть, как на его глазах умирают знакомые люди, однако эта смерть оказалась самой внезапной и непредсказуемой. В памяти юноши всё ещё стояло лицо Талима Дюмона, когда тот расспрашивал его, каково это — любить по-настоящему. В его оживлённом взгляде сквозили затаённый восторг и гордость, которые он жаждал разделить с другом, но не мог из-за каких-то скрытых обстоятельств, а потому вынужден был тщательно взвешивать каждое слово.

«Слишком быстро… Обычный недуг не может свести в могилу за считанные секунды!» — лицо Клейна помрачено, став холодным как лёд. Он дважды легонько постучал зубами с левой стороны, активируя духовное зрение.