«Это банальное уведомление. Обычный сигнал, не несущий в себе ни враждебности, ни прямого мистического воздействия…» — с железобетонной уверенностью констатировал Клейн.

Заодно он сделал для себя еще один критически важный вывод: незримые нити, связывающие чертоги над серой мглой с мисс «Справедливостью» и прочими членами клуба, вовсе не являлись абсолютной, трансцендентной магией, неподвластной законам мироздания. Этот канал связи всё так же подчинялся правилам реального мира, имел свои ограничения и вполне мог подвергаться стороннему воздействию через специфические ритуалы.

Продолжая созерцать разворачивающуюся перед глазами сцену и вслушиваясь в доносящиеся голоса, юноша с неподдельным изумлением осознал: на этот раз связь держится куда дольше обычного.

До сего дня он был напрочь лишен возможности шпионить за владельцами темно-красных звезд по собственной прихоти. Единственным способом заглянуть в их мир оставался прямой призыв с их стороны — лишь тогда перед ним вспыхивало соответствующее видение.

Существовала и вторая лазейка: в тот краткий миг, когда он сам посылал отклик или даровал что-либо, он мог воочию наблюдать за происходящим и слышать звуки в реальном времени. Но стоило обмену завершиться — и канал захлопывался, намертво отсекая любой поток информации.

Однако сейчас он словно смотрел трансляцию — затянувшееся реалити-шоу, пусть и густо замазанное размытыми пикселями.

Клейн собственными глазами увидел, как эта миниатюрная барышня беседует в кабинете с мужчиной в золотой маске. Он услышал, как спутница называет её «Сио», и уяснил, что та отчаянно ищет Потусторонние материалы для эликсира «Шерифа»…

«Запись» оборвалась лишь тогда, когда обе дамы благополучно добрались до дома. К глубокой досаде сыщика, разглядеть номер на их двери сквозь мутную пелену ему так и не удалось.

Проводив взглядом стремительно тающее, подобное солнечным лучам золотистое сияние, Клейн в задумчивости кивнул. Теперь истинная природа этой аномалии стала вырисовываться куда отчетливее.

«Иными словами, мощь ритуала очищения сыграла роль батарейки, подпитав и удержав открытым канал связи? Что ж, Сио потратила свои тридцать фунтов не зря… Интересно, а когда я сам дорасту до такого уровня, чтобы удерживать этот мост по собственной воле?..» — со смешком покачав головой, юноша силой мысли материализовал пергамент с ручкой. Он вознамерился использовать уникальную среду над серой мглой, чтобы всё-таки раскинуть гадание на местонахождение Иэна Райта.

Глава 234

Ночь полнолуния

Обратившись всё к тому же искусству «гадания во сне», на этот раз Клейн выудил из видений куда более щедрый улов.

Первая сцена осталась неизменной: всё та же тесная, утопающая в грязи и мраке каморка, где на верхнем ярусе скрипучей койки спал мертвым сном Иэн Райт.

Затем декорации сменились зловонными недрами той самой канализации, где уже успели побывать оба. Иэн, сидя на корточках перед изувеченными останками Зерила, бережно ощупывал два ряда жутко белеющих во тьме зубов, пока не вытащил один из них.

Третье видение перенесло его на шумную, бурлящую улицу. Бредущие мимо прохожие щеголяли откровенной нищетой: их одежды пестрели залатанными дырами и откровенными лохмотьями.

В самом центре аллеи, среди скромных газонов и клумб, громоздились низкие трубы, безостановочно изрыгающие густые клубы пара. Облаченный в свое ветхое пальто и помятый котелок, подросток затравленно огляделся и юркнул в двери телеграфа неподалеку от сквера. По диагонали от здания раскинулся монументальный, напоминающий крытый рынок вход в паровую подземку.

Видения стремительно померкли, растворившись без следа. Распахнув глаза, Клейн принялся размеренно отбивать ритм указательным пальцем по краю древнего бронзового стола, выстраивая в уме первые логические цепочки:

«Судя по этой возне с вырванным зубом и тайной телеграмме, Зерил с мальчишкой — отнюдь не заурядные сыщики, по дурости вляпавшиеся в смертельную авантюру. За их спинами явно маячит целая организация!»

«Думаю, вычислить координаты того места из третьего видения не составит труда…»

Впрочем, с глубоким анализом юноша решил повременить, благоразумно рассудив, что засиживаться в таинственных чертогах над серой мглой сейчас не стоит.

Покинув почетное кресло Шута, он шагнул в дальний угол храма и извлек из принесенного накануне бумажного свертка Потустороннюю характеристику Мерсо.

Осторожно баюкая на ладони этот податливый, до боли напоминающий темно-красное желе сгусток, Клейн вернулся за стол и вывел на пергаменте новую фразу для прорицания:

«Подлинное название соответствующего зелья».

Беззвучно прокручивая эти слова в уме, юноша сжал в одной руке пугающую сверхъестественную субстанцию, а в другой — исписанный лист. Призвав на помощь медитацию, он плавно соскользнул в сон.

В зыбком, застланном серым маревом мире грез перед его мысленным взором вновь предстал тот самый джентльмен. Мужчина с худощавым, небритым лицом и в кричаще пестром, вычурном наряде — господин посол собственной персоной.

Поигрывая в пальцах флаконом, до краев наполненным густой темно-красной жидкостью, он с высокомерием бросил Палачу:

— Выпей. Осуши этот флакон с зельем «Охотника», и власть над бандой Зманге упадет прямо тебе в руки. Само собой, без звонкой монеты не обойтись. Как говаривал великий император Рассел: «В одной руке — дубина, в другой — морковка».

— Охотник? Но ведь Баклунд — исполинский мегаполис… — с явным недоумением переспросил Мерсо, подозрительно сдвинув брови.

В скудном, не обремененном образованием мировоззрении бандита это ремесло прочно ассоциировалось с дикой лесной глушью да травлей зверья.

Дипломат лишь снисходительно усмехнулся:

— Величайший город — это и есть самые непролазные, темные джунгли.

— Здесь каждый носит сразу две маски. Первая — загнанная добыча, вторая — безжалостный хищник.

— Даже самый тщедушный охотник до конца остается охотником. Стоит лишь изловчиться, и он играючи пустит кровь даже самой матерой жертве.

— Ступай. И стань частью этой грандиозной, кровавой травли.

……

Видение с хрустом разлетелось на мириады сияющих осколков. Вынырнув из транса, Клейн опустил взор на багровый сгусток Потусторонней характеристики, беззвучно рассуждая:

«Так вот оно что… Зелье „Охотника“! Немудрено, что Мерсо оказался столь чудовищно силен в рукопашной, да еще и пустил в ход духовую трубку с отравленными дротиками».

«Немудрено, что он так играючи взял мой след и вынюхал квартиру…»

«Впрочем, истинную суть своего Пути этот дилетант так и не постиг. Ни заготовленных ловушек, ни приличного арсенала, ни попыток выжать максимум из талантов… Отчасти это объясняется его самонадеянностью: ублюдок и в мыслях не допускал, что перед ним Потусторонний, да еще и восьмой Последовательности, а потому попер напролом. Но есть и другая причина — эликсир он проглотил совсем недавно…»

«Цепочка „Охотника“ безраздельно поделена между тремя гигантами: низложенной королевской династией Интиса — семьей Сорен, правящим родом Империи Фейсак — Айнхорнами, и всплывшим пару веков назад подпольным Орденом Железного Креста. Если приплюсовать сюда кричаще вычурный стиль одежды, личность кукловода не вызывает ни малейших сомнений… Это высокопоставленный дипломат Республики Интис, официальный посол в Королевстве Лоэн…»

«Интересно, что же за бесценную вещицу этот интриган так отчаянно жаждет заполучить…»

Пока эти мысли бурлили в голове, юноша плотно окутался собственной духовностью и стремительно низвергся в пустоту.

Едва вынырнув в своей спальне, он цепким, настороженным взглядом просканировал комнату. Хвала небесам, всё оставалось абсолютно нетронутым.

Фух… Беззвучно выдохнув спертый воздух, Клейн почувствовал, как крепнет его уверенность в завтрашнем благополучном и своевременном созыве Клуба Таро.

Выудив карту Баклунда, прикупленную еще в паровом экспрессе, парень принялся скрупулезно выискивать телеграфные конторы, расположенные бок о бок с ветками подземки и в двух шагах от зеленых скверов.

Поскольку столичная транспортная сеть пока могла похвастаться лишь парочкой линий метро, сыщик без труда сузил круг до трех подозреваемых: первое отделение ютилось в Западном районе, второе — в районе Святого Георга, а третье — на самом стыке Восточного района и кварталов Баклундского моста.

Воскресив в памяти жалкие лохмотья и откровенно нищенский вид прохожих из своего недавнего сновидения, он мгновенно вычеркнул элитные кварталы, получив железобетонный ответ:

Третья точка!

Граница между Восточным районом и Баклундским мостом!

«Порой, чтобы распутать клубок божественных откровений, одной лишь мистики мало — требуются банальный житейский опыт и толика здравой дедукции…» — с легкой самоиронией хмыкнул Клейн. Подойдя к письменному столу, он подхватил перо и добавил к своему прежнему «оправданию» еще один, финальный штрих, делая ловушку куда более правдоподобной:

«Я понятия не имею, где сейчас находится Иэн Райт. С тех самых пор, как я обнаружил труп Зерила, наши пути больше ни разу не пересекались. Однако мои информаторы шепнули мне, что мальчишка недавно засветился в отделении телеграфа на улице Белого Рома».

Покончив с этим, парень не стал ни складывать лист, ни предавать его очищающему огню духовности. Он нарочито небрежно бросил исписанный пергамент прямо посреди столешницы, выставляя текст напоказ любому незваному гостю.

Окинув свою приманку долгим, тяжелым взглядом, юноша скинул одежду и наконец-то забрался под одеяло.

За плотно задернутыми шторами из-за рваных туч величественно выплыла багровая луна, озарив мир безупречным, леденящим сиянием своего идеального диска.

…………

Баклунд, район Хиллстон. Внутри одного из особняков.

Форс, чья спальня располагалась отдельно от комнаты Сио, рывком, словно подброшенная неведомой силой, села на постели и в отчаянии стиснула голову обеими руками.

Ее миловидное, утонченное лицо уродливо перекосило от невыносимой муки, уподобив девушку гротескному, терзаемому адским пламенем демону.

Намертво зажав уши ладонями, Форс в агонии металась по смятым простыням, отчаянно и тщетно пытаясь отгородиться от сводящего с ума, призрачного шепота.

На ее лбу бисеринами проступала ледяная испарина, а вздувшиеся на тыльной стороне ладоней вены почернели, хищно извиваясь под кожей.

Тело писательницы то вытягивалось струной в дикой судороге, то вновь скручивалось в клубок. Ее лазурные глаза, обычно лучащиеся ленивой, декадентской иронией, теперь были до краев затоплены первобытным страданием.

В самой глубине ее расширенных зрачков хаотично, безумным калейдоскопом мелькали и наслаивались друг на друга мириады причудливых теней и вспышек света.

— Нет! — не выдержав чудовищной пытки, истошно, с надрывом выкрикнула Форс.

Выпустив уши, ее пальцы судорожно впились в волосы. Девушка нещадно драла собственные пряди, силясь хоть как-то заглушить разрывающую разум агонию отвлекающей физической болью.

Спустя несколько бесконечно долгих минут мучительных конвульсий этот жуткий приступ наконец пошел на спад. Форс безвольно, словно сломанная кукла, обмякла на постели.

Разжав сведенные судорогой пальцы и опустив взгляд на зажатые в ладонях клочья собственных каштановых локонов, она выдавила из себя слабую, донельзя горькую усмешку:

— Я нагло солгала Сио… Сказала ей, будто этот ежемесячный вой полнолуния не несет в себе никаких пагубных последствий… Что ж, по крайней мере, риск облысеть — проблема более чем насущная…

Превозмогая слабость, девушка с трудом оперлась о спинку кровати. Устремив взор на полуприкрытое окно, она сквозь узкую щель в портьерах неотрывно разглядывала безмятежный, полыхающий в вышине багряный диск.

— С каждым разом всё мучительнее… Неужто в следующий раз мой рассудок не выдержит, и я окончательно сорвусь в бездну безумия?.. — обреченно прошептала Форс. Маска показного цинизма треснула, выпустив наружу ту самую уязвимость, которую она так тщательно скрывала от всего мира.

В свое время она не раз пробовала снять с запястья тот самый проклятый браслет, даровавший ей силу пронзать мир духов ради мгновенных перемещений, и отложить его подальше. Увы, наваждение полнолуния это не снимало — шепот въелся прямо в подкорку.

Девушка глушила горстями седативные пилюли, истово возносила мольбы Богу Пара и Машин, ставила оккультные защиты и экспериментировала с ритуалами. Увы, ничто не в силах было остановить это неотвратимое, безжалостное скольжение в пучину потери контроля.

— О, если бы я только могла разобрать хоть слово из этого дьявольского бреда… Я предпочла бы встретить свой конец, зная правду, нежели сгинуть во мраке неведения… Быть может… быть может, прорвись я на восьмую ступень, этот голос зазвучит осмысленнее? Но где мне искать этот проклятый рецепт «Мастера фокусов»? Никто в здравом уме не станет выставлять его на продажу… — отрешенно глядя в ночное небо, шептала писательница. Лунные блики причудливых ложились на ее лицо, окрашивая радужки в холодный, кроваво-красный цвет.

…………

Утром понедельника Клейн, чей сон в минувшую ночь оказался на редкость поверхностным и тревожным, поднялся ни свет ни заря. Тяжело вздохнув, он скинул одеяло и спустил ноги на пол.

Шагнув к письменному столу, юноша потянулся к портьерам, намереваясь впустить в спальню утренний свет и освежающий, прохладный сквозняк.

И в этот самый миг краем глаза он уловил лежащий на столе развернутый лист бумаги.

Бумага всё так же лежала в расправленном виде, вот только текст теперь был обращен к окну.

Однако Клейн кристально ясно помнил: накануне вечером, перед тем как лечь спать, он оставил лист так, чтобы написанное смотрело в сторону стула и кровати!

Миновала лишь одна ночь, а листок развернулся на сто восемьдесят градусов, полностью сменив свое положение!