Зрачки Клейна мгновенно сузились в иглы. Резким движением он отдернул портьеру и убедился, что эркерное окно по-прежнему наглухо заперто, не пропуская внутрь ни малейшего дуновения ветра!

Значит, в комнате, где не было ни единого сквозняка, бумага сама собой умудрилась развернуться ровно наполовину!

Нет, в спальню кто-то пробрался, причем так, что я даже ничего не заподозрил! Леденящий ужас прокатился по спине Клейна, ударив прямиком в затылок.

Находясь во власти сна, он не проявил ровным счетом никакой реакции на присутствие незваного гостя!

А это означало лишь одно: в те минуты он был абсолютно беззащитен, словно овца на заклании, и его жизнь висела на волоске, всецело завися от прихоти и настроения чужака!

«Агенты из армейских спецслужб или же могущественный Потусторонний, подосланный послом? Учитывая, что бумагу не вернули в исходное положение, нарочито оставив ее перевернутой, второй вариант куда вероятнее. Это явное предупреждение… Проникнуть сюда настолько бесшумно — враг и впрямь чертовски силен… Неужто мне стоит вознести хвалу за его милосердие? Нет, убрать меня спящего было бы проще простого, а значит, у него имелась веская причина оставить меня в живых… Боялся поднять шум и привлечь внимание тех самых вояк, что ведут слежку за домом?» — лихорадочные мысли вихрем проносились в голове Клейна, который уже не мог обуздать свою разбушевавшуюся дедукцию.

Ведь накануне вечером он специально вывел на листе те самые строки и небрежно бросил его на стол ровно для того, чтобы приманку заметили. Юноша рассчитывал, что посол получит желаемые сведения и отложит свою вендетту до разрешения основной проблемы, подарив тем самым детективу драгоценную отсрочку для подготовки.

Однако изначальный план Клейна строился на том, что лазутчик проникнет в дом, когда хозяин уйдет по делам, воспользовавшись неизбежным ослаблением бдительности военного спецотдела. Кто бы мог подумать, что этот наглец умудрится обойти всех дежурящих поблизости Потусторонних, бесшумной тенью скользнуть в спальню, да еще и при спящем владельце!

Ощущение того, что твоя жизнь находилась в чужих, безжалостных руках, было до одури мерзким!

«Пугающе сильный, ну или обладающий какими-то дьявольски коварными способностями Потусторонний…» — беззвучно пробормотал Клейн. Развернувшись спиной к эркерному окну, он выудил из кармана медную монету в один пенни.

«Минувшей ночью в эту комнату кто-то проник».

……

Раз за разом прокручивая в уме эту фразу и прикрывая движение собственным телом, юноша звонким щелчком подбросил монету в воздух.

Медяк, кувыркаясь в полете, взмыл не выше плеча Клейна и тут же стремительно рухнул вниз, послушно впечатавшись в раскрытую ладонь.

На этот раз вверх смотрел реверс с цифрой.

А это означало категорическое отрицание!

То есть минувшей ночью в спальню Клейна никто не проникал!

«Но бумага же не могла перевернуться сама по себе, без всякой на то причины… Неужто я страдаю лунатизмом? Бред, я умудряюсь сохранять кристальную ясность рассудка даже тогда, когда капитан вторгается в мои сны…» — брови Клейна сурово сошлись на переносице, и в голове молниеносно вырисовались два возможных сценария:

«Сценарий первый: результаты гадания подверглись стороннему вмешательству и были намеренно искажены».

«Сценарий второй: тот, кто сюда пробрался — вовсе не человек!»

Глава 235

Занятой понедельник

Выстроив в голове примерную картину происходящего, Клейн не стал спешить с проверкой. Сделав вид, будто ничего не произошло, он невозмутимо развернул лист бумаги так, чтобы текст снова смотрел прямо на него.

Сведения об Иэне Райте, изложенные на этом листке, были кристально чистой правдой. Прибегни враг хоть к самым изощренным техникам гадания — ответ всё равно оказался бы положительным. Поэтому юноша ни на йоту не сомневался: прихвостни посла непременно заглотят наживку, пойдут по ложному следу и даже добьются кое-каких результатов. А значит, в обозримом будущем у них банально не останется ни сил, ни времени на кровавую месть детективу.

Следуя той же логике, он намеренно оставил бумагу расправленной на столе. Пусть ищейки из спецотдела военных тоже ее заметят! Это технично ослабит их назойливое внимание к его скромной персоне, заставив переключиться на поиски Иэна Райта и вступить в отчаянную гонку наперегонки с тем самым послом.

При таком раскладе безопасность самого Клейна многократно возрастала.

«Такое чувство, будто иду по натянутому канату… Неужто это и есть та самая специфическая природа „Клоуна“?» — с легкой усмешкой покачав головой, он распахнул эркерное окно в надежде вдохнуть глоток свежего утреннего воздуха. Однако стоило густому, удушливо-едкому смогу ударить в нос, как юноша тут же покорно и безмолвно захлопнул створку.

Надежно придавив лист с досье на Иэна чернильницей, Клейн метнулся в соседнюю умывальную комнату и наскоро привел себя в порядок. Сняв с вешалки черный двубортный сюртук и шелковый полуцилиндр, он спустился на первый этаж.

На сегодняшнее утро у него был запланирован совместный завтрак с солиситором Юргеном.

Выудив из подставки в прихожей черную трость с серебряным набалдашником, Клейн вышел на улицу. Осторожно ступая по краю тротуара в густом тумане, где видимость едва дотягивала до десяти метров, он вскоре добрался до дома номер пятьдесят восемь по улице Минск и потянул за ручку звонка этого неприметного серого особняка.

Пока переливчатый звон эхом разносился по дому, перед мысленным взором юноши внезапно всплыл образ черного кота с изумрудными глазами, высоко задравшего трубой пушистый хвост.

Черный кот Броуди, ступая изящно, словно по струнке, подобрался к двери. Замерев на пару секунд и сжавшись в пружину, зверь резким прыжком взмыл вверх, обхватив лапами дверную ручку.

Неумолимо подчиняясь гравитации, кот потянул ручку вниз всем своим весом, с легкостью отпирая замок.

С легким скрипом, подхваченная утренним сквозняком, массивная створка плавно подалась внутрь.

Броуди одарил визитера надменным, полным царственного презрения взглядом и, даже не задержавшись, вальяжно зашагал прочь по своим кошачьим делам.

— До чего же смышленый у вас питомец, — с искренним восхищением произнес Клейн, обращаясь к подошедшей старушке Дорис, облаченной в белоснежный фартук.

Лицо Дорис расплылось в широкой улыбке, разглаживая глубокую сетку морщин:

— О, это всецело зависит от его настроения. В большинстве случаев этот негодник прикидывается непроходимым болваном, будто в упор не понимает ни единого человеческого слова. Ах да, проходите! Я приготовила свой коронный гороховый суп-пюре с репой. В него так восхитительно макать свежий хлеб!

«Гороховый суп-пюре с репой… Звучит как образец темной кулинарии…» — мысленно содрогнувшись, Клейн вежливо улыбнулся:

— С нетерпением жду возможности отведать.

В этот момент из умывальной комнаты вышел солиситор Юрген. И пусть он находился в стенах собственного дома и лишь недавно поднялся с постели, его внешний вид оставался безупречно педантичным: накрахмаленная до хруста белоснежная сорочка, плотно облегающий фигуру коричнево-желтый жилет и брюки, чьи безукоризненные стрелки выглядели так, словно их только что сняли с гладильной доски.

— Черновик вашего договора готов. Ознакомьтесь и проверьте, нет ли каких-либо упущений, — мазнув по гостю пронзительным взглядом синих глаз, Юрген не стал утруждать себя светскими прелюдиями и перешел прямиком к делу.

Его русые волосы были гладко зачесаны назад, щедро отливая глянцевым блеском помады для укладки.

— Прекрасно, — кивнул Клейн. Пристроив трость, сняв шляпу и избавившись от пальто, он последовал за солиситором в кабинет на первом этаже, где тут же получил на руки увесистую стопку бумаг.

Оставшись стоять посреди комнаты, юноша принялся небрежно листать страницы. Чем дольше он вчитывался в этот юридический лабиринт, тем сильнее раскалывалась голова. В итоге сыщик сдался, бегло пробежавшись лишь по ключевым пунктам.

«Все мои пожелания учтены, да еще и добавлены те нюансы, которые я по неопытности упустил. Взять хотя бы выплаты Репарду: вместо единовременного транша в сотню фунтов прописаны три этапа финансирования, жестко привязанные к прогрессу. И первый взнос составляет всего пятьдесят монет… Просто отлично. Значит, мне пока не придется мчаться в Баклундский банк, чтобы снимать остатки с анонимного счета. Имеющейся на руках наличности хватит за глаза…» — захлопнув папку, Клейн с улыбкой обратился к Юргену:

— Я более чем удовлетворен. Ваш профессионализм превзошел все мои ожидания.

С этими словами он выудил из кармана заранее приготовленные две купюры по одному фунту.

Юрген принял гонорар, передал Клейну оставшиеся экземпляры контракта и со всей присущей ему серьезностью произнес:

— Если при подписании возникнут помарки, здесь приложены два запасных бланка. Неиспользованные черновики настоятельно рекомендую уничтожить в шредере.

Шредеры в эту эпоху представляли собой сугубо механические устройства с ручным приводом.

Клейн уже было собрался кивнуть, как вдруг из столовой донесся звонкий оклик мадам Дорис:

— Эй, два бравых молодца! Завтрак подан!

— Слух у бабушки в последнее время заметно сдает, — вскользь пояснил Юрген, учтивым жестом приглашая гостя проследовать к столу.

Переступив порог столовой следом за юристом, Клейн увидел, как старушка Дорис щедро зачерпывает из пузатого черного котелка густую, желтовато-зеленую жижу, разливая ее по тарелкам.

— Давай, отведай моего горохового супа с репой. А вот и твой хлеб, — сияя лучезарной улыбкой, старушка радушно указала на это крайне сомнительное с виду варево.

Клейн бросил мимолетный взгляд на Юргена и, заметив, что лицо солиситора сделалось еще более каменным и суровым, чем обычно, почувствовал, как сердце тревожно екнуло.

Взяв себя в руки и покорно опустившись на стул, юноша отломил кусок белого хлеба, щедро макнул его в желто-зеленую жижу и, призвав на помощь всю свою отвагу искателя приключений, отправил в рот.

«…» К своему искреннему изумлению, он обнаружил, что вкус оказался весьма недурным. Легкая солоноватость изящно переплеталась с пикантной, пробуждающей аппетит сладостью, безупречно подчеркивая нежную, воздушную текстуру хлеба и создавая богатую, многогранную палитру вкуса.

— В былые времена бабушка славилась как превосходный шеф-повар, — неторопливо, с чувством расправляясь с завтраком, между делом обронил Юрген.

«…Так какого дьявола ты сидишь с таким лицом, будто на эшафот собрался… Глядя на то, как ты жуешь, аппетит пропадает напрочь…» — мысленно проворчал Клейн, после чего с головой отдался блаженству и уюту, даруемому отличной едой.

Покинув гостеприимный дом Юргена, Клейн, сменив несколько омнибусов, добрался до улицы Сатч в районе Святого Георга. Там он официально ударил по рукам с Репардом, скрепив сделку подписями, и выплатил первый транш в размере пятидесяти фунтов. Следующий взнос в тридцать монет должен был перекочевать в карман изобретателя через две недели, при условии должного прогресса.

После всех этих трат в кошельке Клейна сиротливо звенели жалкие двадцать один фунт и восемь сулей.

Вернувшись в район Джовуд, парень наведался в местную публичную библиотеку. Зарывшись в подшивки «Тассокского вестника» за минувший год, он принялся дотошно выискивать любые упоминания об интисском после в Королевстве Лоэн.

Ближе к полудню его старания увенчались успехом: со старой черно-белой фотографии на него смотрел тот самый джентльмен, чей образ он выудил из недавнего «гадания во сне».

«Бейкеран Жан Мадан…» — беззвучно перекатывая на языке имя посла Республики Интис, Клейн покинул читальный зал и заглянул в первую попавшуюся забегаловку, чтобы наскоро перекусить.

…………

Без десяти три пополудни Клейн, сделав вид, будто ложится вздремнуть, наглухо задернул шторы, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.

Первым делом он раскинул гадание, чтобы проверить, ослабила ли хватку негласная слежка со стороны армейских спецслужб. Получив железобетонный утвердительный ответ, юноша вывел на пергаменте заранее заготовленную еще с утра фразу для прорицания:

«Вчерашний ночной лазутчик».

Откинувшись на спинку кресла и раз за разом беззвучно повторяя эти слова, Клейн смежил веки, плавно соскальзывая в глубокий сон.

В иллюзорном, сотканном из рваных фрагментов и затянутом серой пеленой мире перед его мысленным взором выросли очертания собственной спальни.

И тут Клейн увидел, как в узкой щели под дверью зашевелилась какая-то темная тень!

Тонкий, отливающий стальным блеском червь протиснулся в комнату. Выгибая тело дугой и вновь распластываясь по полу, эта жутковатая тварь ритмичными рывками ползла прямиком к письменному столу.

Его движения казались неестественно дергаными и рваными, словно запущенная покадрово, в замедленном режиме кинопленка, отчего вся картина отдавала тошнотворной неправильностью.

Добравшись до стола, стальной червь вскарабкался на самую столешницу, оставляя за собой влажную, стремительно испаряющуюся дорожку слизи.

Замерев прямо перед листом с досье на Иэна Райта, тварь внезапно вскинула голову. Центральная часть ее скользкого туловища вытянулась вертикально вверх, балансируя лишь на самом кончике хвоста.

В это мгновение червь до одури напоминал крошечного человечка!

Внимательно изучив текст, тварь толкнула бумагу, развернув ее вокруг своей оси, после чего сноровисто поползла обратно, растворившись без следа.

«Вот оно что… Выходит, вчерашний незваный гость оставил меня в покое вовсе не из милосердия, а лишь потому, что банально не имел возможности для атаки… Ну, разве что этот скользкий гад был под завязку накачан каким-нибудь смертоносным ядом…» — с кристальной ясностью осознал Клейн. Следом он раскинул еще одно гадание, окончательно убедившись: Потусторонний, дергающий за ниточки этого стального червя, действовал по прямой указке интисского посла Бейкерана Жана Мадана.