Решение «Сердца Механизмов» одарить его столь внушительной наградой послужило лучшим доказательством триумфа его актёрской игры за последнее время. Клейн отчётливо ощутил, что до полного усвоения зелья «Фокусника» ему остался всего один-единственный шаг.

— Я лишь сделал то, что был должен. В конце концов, на кону стояла моя собственная жизнь, — с вежливой улыбкой ответил Клейн.

Клейн нисколько не тревожился о том, что сообщник Джейсона попытается ему отомстить. Эта месть в любом случае была не более чем ширмой, да и к тому же, что гораздо важнее, к моменту вероятного столкновения он сам наверняка уже станет Потусторонним шестой Последовательности.

Карлсон поправил очки и, тщательно взвешивая слова, произнес:

— Шерлок, вы ведь тоже верующий, преданный нашему Богу. Мы искренне надеемся наладить с вами добрые, доверительные отношения. Если в будущем вы столкнетесь с какими-либо странностями или соберете ценные сведения, пожалуйста, делитесь ими с нами.

«Да они вербуют меня в осведомители „Сердца Механизмов“… Что ж, превосходно, у меня появится еще один надежный канал для покрытия накладных расходов…» — Клейн с исключительно благочестивым выражением лица начертил на груди Треугольную Священную Эмблему:

— Без проблем.

…………

Оказавшись без опеки «Сердца Механизмов», Клейн оставался в клубе Крагга до самого ужина, после чего нанял экипаж и неспешно покатил обратно к своему дому номер пятнадцать на улице Минск.

По привычке заглянув в почтовый ящик, он обнаружил там свежее письмо — на этот раз без марки.

Письмо оставил великий сыщик Айзенгер Стентон, который заходил к нему после полудня, но так и не застал дома. На листке было выведено следующее:

«…Я уже слышал от представителей »…Сердца Механизмов' о ваших соображениях. Ваша поразительная наблюдательность и безупречная логика вызывают искреннее восхищение. Не будь вы уже Потусторонним, я бы с уверенностью заявил, что Путь «Читателя» подходит вам больше всего'.

«Вы — самый одаренный в искусстве дедукции юноша из всех, кого мне доводилось встречаться!»

……

Клейн стоял посреди гостиной и при тусклом свете газового рожка внимательно читал письмо Айзенгера.

«В этом представлении не было ничего выдающегося или необычного: всё шло строго по намеченному плану, повторяя уже пройденное, и по большому счету я даже не сыграл ключевой роли… Но этот спектакль разыгрался перед множеством зрителей, причем зрителей, находившихся со мной бок о бок, что позволило мгновенно получить долгожданную отдачу…» — Клейн держал в руках исписанный листок, как вдруг его душу затопило странное, трепетное предчувствие.

Он полуприкрыл глаза, ощутив, как нечто в глубине его естества стремительно распадает и тает без следа. Вокруг него вдруг проступили мириады иллюзорных, мерцающих звезд, и юноша отчетливо уловил тончайшее, едва уловимое притяжение между этими далекими сияющими светилами.

Шел последний месяц 1349 года. Его зелье «Фокусника» наконец-то усвоилось без остатка.

Глава 429

Разные стороны

Свет уличных газовых фонарей озарял влажную мостовую; время от времени мимо проезжал экипаж, разбрызгивая капли воды.

Баклунд, раскинувшийся в самом сердце королевства, находился всего в нескольких десятках километров от моря Суня. Дожди здесь моросили круглый год. Средняя максимальная температура в июле едва достигала двадцати восьми градусов по Цельсию, а зимой столбик термометра обычно держался в районе двух градусов тепла. Он редко опускался до нуля или падал еще ниже, но это не мешало людям зябнуть от пронизывающей кости сырости. Даже суровые фейсакцы, привыкшие к лютым северным морозам, порой не могли совладать с промозглым холодом, который, казалось, проникал сквозь любую одежду и въедался в саму плоть.

Клейн стоял в нетопленной комнате. Замерев у эркерного окна, он созерцал безмятежный ночной пейзаж за стеклом и чувствовал, как его тело, разум и душа наполняются абсолютной, умиротворяющей легкостью.

Стоило лишь собрать недостающие ингредиенты и приготовить зелье, как он незамедлительно совершит прорыв на шестую Последовательность, обернувшись «Безликим».

«Зелье „Фокусника“ усвоилось без остатка… С „Апостолом Желаний“ я разделался собственноручно, уйти ему не удалось… Поиски последователей „Шута“, развернутые Орденом Авроры, окончательно зашли в тупик… Если не считать того, что за мистером Азиком охотится какая-то неведомая сила, да нехватки ингредиентов для нового зелья, у меня больше нет никаких забот…» — Клейн подался вперед и шумно выдохнул, наблюдая, как на оконном стекле расплывается мутное облачко пара.

Он решился на столь рискованную вылазку и перехватил «Апостола Желаний» исключительно из опасений, что у дьявола припасены обходные пути. Если бы тот сумел ускользнуть от официальных Потусторонних, то непременно запомнил бы частного детектива, давшего следствию ключевую зацепку, и рано или поздно вернулся бы отомстить. Будучи «Хладнокровными», дьяволы вряд ли стали бы рисковать шкурой ради погибших соратников, но выместить злость за собственное фиаско на случайном сыщике — это вполне в их духе.

«Сегодняшний шаг и впрямь был необходим. Кто знает, вдруг сообщники из „Сумеречного Отшельника“ ждали его в каком-то тайном месте? Ускользни „Апостол Желаний“, и я, лишенный нужных сведений, продолжал бы защищаться от него как от мастера пятой Последовательности, свято веря, что в личине „Безликого“ мне ничто не грозит. А ведь дьявол с помощью Карты „Бездны“ и поддержки „Сумеречного Отшельника“ вполне мог прорваться в высшие эшелоны! От одной лишь мысли о таком исходе мороз по коже дерет… Так что своевременный и точечный удар был просто жизненно необходим…» — Клейн мысленно перебирал события сегодняшнего дня, скрупулезно анализируя свои ошибки и успехи.

Вдоволь налюбовавшись ночным пейзажем, он вернулся к дивану, устроился поудобнее и всерьез задумался о планах на будущее:

«Имея на руках награду от „Сердца Механизмов“, я смогу без труда выкупить мутировавший гипофиз и кровь тысячелицего охотника. Денег с лихвой хватит и на волосы глубоководной наги — этот материал на море водится в избытке, так что можно смело просить о содействии мистера „Повешенного“. Единственным камнем преткновения остается характеристика призрака в человеческой коже…»

«Да и подвернись мне сейчас нужная зацепка, моих золотых фунтов всё равно не хватит…»

Дойдя до этой мысли, Клейн не удержался от беззвучного, самоироничного смешка:

«Сказать по правде, к деньгам я отношусь вполне спокойно — обычная человеческая слабость, не более того. В бытность свою в Тингене я неустанно поощрял Мелиссу тратить средства, то и дело подговаривал ее и Бенсона нанять служанку, резонно полагая, что не стоит отказывать себе в простых житейских благах. Да и во время тайных вылазок я всегда ставил во главу угла именно безопасность, никогда не позволяя алчности затмить разум».

«Но ради мести мне во что бы то ни стало нужно карабкаться вверх по лестнице Последовательностей. А для этого требуются баснословно дорогие и редкие Потусторонние материалы, на которые приходится копить буквально каждую копейку, урезая расходы где только можно…»

Внезапно он зябко передернул плечами, почувствовав, как пронизывающий холод в гостиной заставил его — «Фокусника», не блещущего выдающейся физической силой, — мелко содрогнуться от озноба.

Поэтому Клейн решил поскорее принять ванну, залезть под теплое одеяло и почитать в постели.

До сна оставалось еще три-четыре часа, так что разжигать камин не было никакого смысла… Вздохнув, он поднялся и направился на второй этаж.

…………

Подземелье собора Пара и Машин.

Иконсер пролистал все зафиксированные показания, взял чашку и сделал глоток кофе.

Посидев пару секунд в тинине, он извлек то самое старинное серебряное зеркало, именуемое Арродесом.

Карлсон искоса взглянул на него и с любопытством поинтересовался:

— Дьякон, а если спросить у достопочтенного Арродеса неразрешимую математическую задачу или классический парадокс, даст ли он правильный ответ?

— В большинстве случаев он попросту откажется отвечать, а если усмотрит в твоем вопросе злой умысел, то может и вовсе шарахнуть молнией или наложить такое чудовищное проклятие, с которым ты ни за что не захочешь столкнуться лицом к лицу, — со вздохом пояснил Иконсер. — Это живой запечатанный артефакт, обладающий незаурядным разумом, а не бездушная разностная машина, строго следующая алгоритмам. Так что, используя его, лучше даже не помышлять о лазейках.

Карлсон оглядел собравшихся вокруг оперативников и с наивным простодушием предложил:

— Дьякон, давайте я спрошу вместо вас? Мне скрывать совершенно нечего.

Он выпрямил спину, всем своим видом демонстрируя кристальную честность и искренность.

Иконсер лишь горько усмехнулся:

— Ни к чему. Всё, что следовало скрыть, уже и так вылезло наружу, так что подобных вопросов я больше не страшусь. К тому же достопочтенный Арродес порой и сам горазд задавать весьма каверзные вопросы. С твоим-то здоровьем перенести последующую кару будет не так-то просто.

С этими словами он сначала крепко сжал пальцы в кулак, а затем плавно раскрыл ладонь и трижды нежно провел пятиперстием по серебряной глади.

В легком призрачном тумане Иконсер негромко произнес:

— Достопочтенный Арродес, мой вопрос таков: кто или какая организация подтолкнула «Апостола Желаний» к покушению на герцога Негана?

Зеркало на мгновение застыло без всяких изменений, и лишь спустя некоторое время по гладкой амальгаме поползли влажные разводы, вырисовывая живописную картину:

Перед взором предстала бескрайняя равнина в лучах заходящего солнца; раскинувшиеся до самого горизонта поля были щедро залиты бледным золотом угасающего светила.

— И что бы это значит? — Карлсон и остальные оперативники «Сердца Механизмов» недоуменно переглянулись, совершенно не понимая сути подсказки, хотя среди них были и Потусторонние, продвинувшиеся по Пути Тайноведа, которым искусство толкования знамений было отнюдь не чуждо.

— Сумерки? Символ того, что жизнь близится к закату? Секта, поклоняющаяся богу Смерти, или обезумевшие фанатики, грезящие о конце света? — задумчиво предположил один из Тайноведов.

Карлсон согласно кивнул:

— Ставлю на последних.

Иконсер не стал ввязываться в их дискуссию, ведь на поверхности зеркала уже проступил вопрос от самого Арродеса:

«Какого цвета нижнее белье ты предпочитаешь носить?»

Лицо Иконсера мгновенно налилось краской, а из ушей, казалось, вот-вот повалит пар.

С величайшим трудом он выдавил из себя короткий ответ:

— Красного.

В комнате воцарилась гробовая тишина, а Карлсон и остальные оперативники с нарочитым безразличием уставились по углам.

Иконсер в изнеможении опустился на стул, взъерошил растрепанную шевелюру и приготовился задать второй вопрос.

Карлсон, не выдержав этого зрелища, сочувственно произнес:

— Дьякон, позвольте мне попробовать.

— … Постарайся только не доводить дело до наказания, — наконец кивнул Иконсер.

Карлсон с непоколебимой уверенностью в точности скопировал движения своего начальника, трижды нежно проведя ладонью по серебряной глади, пока остальные оперативники вновь плотным кольцом стягивались вокруг стола.

— Достопочтенный Арродес, мой вопрос таков: кто был сообщником «Апостола Желаний»?

Амальгама задрожала, и картина в зазеркалье сменилась. Сначала на серебряной глади проступил силуэт женщины со спины — ее фигура отличалась поистине безупречным изяществом.

Следом возник образ другого человека, размытый до крайности; по одежде и очертаниям можно было лишь смутно догадываться, что перед ними мужчина.

— Выходит, сообщник действительно был не один! Судя по всему, именно этот тип и слил информацию о передвижениях герцога Негана! Какая досада, что он заблаговременно позаботился о маскировке… — Карлсон обвел взглядом соратников.

Он искренне верил, что за душой у него нет никаких постыдных тайн, а потому последующие расспросы зеркала его совершенно не заботили.

На этот раз Арродес предоставил ему выбор: вопрос, задание или наказание.

Карлсон без секундного колебания выпалил:

— Вопрос!

На серебряной глади зеркала стремительно проступили сочащиеся кровью слова:

«Ты каждый день ласкаешь себя руками?»

Губы Карлсона беззвучно зашевелились, а уши мгновенно сделались пунцовыми.

И пусть он считал подобные вольности делом вполне житейским и естественным, озвучить ответ перед лицом сослуживцев и собственного начальства было выше его сил. Парня охватило непреодолимое желание провалиться сквозь землю.

— Да… — едва слышно пролепетал он.

…………

Подземелье собора Святого Самуила.

Дейли Симон, чьи веки подводили яркие синие тени, небрежным жестом швырнула стопку документов прямо перед «Анквистером» Соэстом:

— Вот все материалы по делам, связанным с картами Таро, как вы и просили.

— Меньше, чем я ожидал, — с легким удивлением в голосе отозвался Соэст.

Дейли лишь хмыкнула:

— Это всего лишь опись.

Заметить это, Леонард задумчиво провел обтянутой в красную перчатку правой ладонью по губам и спросил:

— Капитан Соэст, почему бы нам скрупулезно не проверить всех, кто так или иначе контактировал с Джейсоном Белиалом, а затем сопоставить их с фигурантами двух прошлых дел? Вполне вероятно, что именно там кроются ниточки к той самой организации, избравшей своим символом карты Таро.

— Герцог Неган был ревностным прихожанином Повелителя Бурь и представлял интересы Церкви Бури на политической арене. Уполномоченные Каратели костью лягут, но землю носом изроют в поисках истинных виновников. Нам незачем совать туда свой нос — так недолго и до межведомственного конфликта докатиться. Куда разумнее сосредоточить силы на других происшествиях, где фигурировали карты Таро. Глядишь, и нащупаем новые зацепки. Разумеется, из-за этого нам придется изрядно помотаться по всей стране, но таков уж долг «Красных перчаток», — с мягкой улыбкой разъяснил Соэст.