Некоторые тела были безжалостно расчленены: языки, пальцы, желудки и глаза лежали в живописном беспорядке рядом с грудами выбеленных костей.

— Похоже, теперь многие нераскрытые дела об исчезновении людей в Баклунде наконец-то будут закрыты, — Айзенгер зажал пальцами нос и тяжело вздохнул.

Заметив свисающий из-под очередных носилок обрывок кишок, едва не волочащийся по земле, Клейн шумно выдохнул и принялся внимательно осматривать холл особняка.

Тем временем Карлсон из «Сердца Механизмов» продолжал тихо бормотать:

— Джейсон платил слугам невероятно щедрое жалованье и давал частые выходные, так что вся округа им завидовала… Его личный повар обещал сынишке, что на этой неделе выкроит денек, приедет домой и обязательно сводит его в цирк…

— Истинное чудовище… — не сдержав эмоций, прошептала Каслана.

Справившись с нахлынувшими чувствами, Клейн огляделся и серьезным тоном поинтересовался:

— Почему убранство особняка такое скромное?

— Для банкира — пусть даже его заведение и было крошечным — у Джейсона должны были храниться дорогой фарфор, подлинники масляной живописи, роскошные каминные часы и изысканные шелка. Почему здесь ничего этого нет? К слову, мебель-то сработана из весьма ценных пород дерева.

Карлсон бросил вопросительный взгляд на дьякона Иконсера и, получив одобрительный кивок, пояснил:

— Совершенно очевидно, что Джейсон планировал свою месть на протяжении долгого времени. Он постепенно распродавал ценные, но не слишком бросающиеся в глаза вещи и даже согласился на поглощение своего бизнеса банком Баварт.

— Расправившись со слугами, он ускорил процесс вывода активов в наличные, сбыв картины и прочий антиквариат. Этот человек прекрасно понимал, что его непременно вычислят, и не питал пустых иллюзий.

— К моменту начала действий у него не осталось ничего, кроме пустой коробки особняка, мебели и имени. Огромные суммы наличных, драгоценные металлы и камни бесследно исчезли — бог весть, куда он их переправил.

Выслушав эти объяснения, Клейн мысленно охарактеризовал преступника тремя словами:

— Хладнокровный, расчетливый, безумный!

— Подлинный дьявол, — резюмировал Айзенгер Стентон и добавил: — Он мыслит пугающе ясно и действует с ледяным спокойствием, но при этом одержим безумной тягой к неоправданному риску. Это полностью совпадает с почерком двух его предыдущих акций.

— Значит, нам следует быть начеку и приготовиться к его очередному безумному шагу? — Клейн мгновенно уловил суть рассуждений великого сыщика.

— Именно так, — Айзенгер мрачно кивнул.

Вслед за этим сыщики приступили к тщательному обыску особняка. Они без труда обнаружили множество неопровержимых улик, указывающих на виновность Патрика Джейсона, а также наткнулись на живописный портрет, украшавший стену гостиной.

На холсте был изображен мужчина средних лет с высокими скулами, тусклыми серовато-синими глазами, самыми заурядными чертами лица и гладко зачесанными назад волосами — совершенно непримечательный субъект.

В этот момент в комнату вошел Иконсер и обратился к сыщикам:

— В потайной комнате мы обнаружили ритуальные принадлежности. Судя по всему, Патрик Джейсон пытался призвать могущественного демона из Бездны, но по какой-то причине потерпел фиаско. Найденные вещи также подтверждают его истинное имя. Он принадлежит к дьявольскому семейству Белиал, и на самом деле его зовут Джейсон Белиал.

«Семейство Белиал?» — Клейн лишь понимающе кивнул, ничуть не удивившись.

— В далекую Четвертую Эпоху еретики, поклонявшиеся дьяволам, объединились в рыхлый альянс под названием Кровавый культ. Эта организация всегда была расколота изнутри: в ней безраздельно правили три соперничающих демонических семейства — Нос, Андрералад и Белиал. Их пращуры некогда удостоились инфернальных даров из самой Бездны. Все они поклонялись злому божеству, известному как Темная сторона Вселенной, почитая Его как владыку Бездны и истинного разрушителя миров, чья скверна поглотит и осквернит всё реальное пространство и космос, — Айзенгер вкратце обрисовал историческую подноготную для Клейна и Касланы.

Иконсер со вздохом покачал головой и добавил:

— Расколотая организация, если она не распадается окончательно, неизбежно стремится к слиянию и объединению под единым началом. Судя по дошедшим до нас сведениям и слухам, примерно тысячу лет назад семейства Белиал и Андрералад начали стремительно увядать, а в последние десятилетия и вовсе превратились в послушных вассалов рода Нос. К слову, священным гербом Белиал служит пятиконечная звезда, переплетенная с абстрактным символом козлиных рогов.

«Как ни крути, а Белиал — это невероятно древняя династия с колоссальным оккультным наследием. Немудрено, что Джейсону удалось вырастить собственного дьявольского пса. С одной стороны, дело в семейных секретах, а с другой… этот тип владел банком, пусть и небольшим. Хм, а ведь во Вторую Эпоху Темной стороне Вселенной соответствовал один из древних богов — Король Демонов Фабути. Существует ли между ними какая-то глубинная связь?» — размышляя об этом, Клейн испытывал одновременно и легкую грусть, и жгучее любопытство.

После детального повторного обыска трое сыщиков и оперативники «Сердца Механизмов» лишь окончательно убедились в том, что Патрик Джейсон действительно является Апостолом Желаний, однако установить его текущее местонахождение так и не смогли.

Клейн под предлогом поисков через свои каналы незаметно прибрал к рукам шелковый платок, который Джейсон использовал во время неудавшегося призыва, рассчитывая при первой же возможности вознестись над серой мглой и провести там спиритическое прорицание — ведь Джейсон с виртуозной тщательностью уничтожил или замел следы на всех вещах, которых касался регулярно.

Вскоре к ним приблизился Иконсер и с предельно серьезным выражением лица произнес:

— Ночные Ястребы везут сюда тот самый запечатанный артефакт. Нам лучше уйти до их прибытия.

— Согласен, — в один голос отозвались Айзенгер и Каслана.

Что же касается Клейна, то он мысленно проголосовал за это решение обеими руками.

Покинув роскошную территорию особняка Джейсона, Клейн обернулся и бросил на прощание долгий взгляд, а его лицо постепенно налилось свинцовой тяжестью.

Он задумчиво произнес:

— Мне кажется, тут есть одна нестыковка.

— Что именно? — поспешно переспросила Каслана.

Клейн тщательно взвесил слова и произнес:

— То, что он заранее продал банк, избавился от недвижимости и распродал множество ценных вещей, говорит об одном: Джейсон изначально готовился полностью отказаться от своей нынешней личины и уклада жизни. Будь это банальной местью за дьявольского пса, одного лишь этого мотива вряд ли хватило бы для столь радикальных шагов'.

— Возможно, он был невероятно привязан к своему псу? Шерлок, быть может, вам это покажется странным, но мне действительно доводилось встречать людей, которые относятся к питомцам как к полноправным членам семьи, — возразила Каслана, не соглашаясь с его доводами.

Стоящий рядом Айзенгер серьезно заметил:

— Нет, Шерлок абсолютно прав.

— Каслана, тебе известно, как в древности именовалась восьмая Последовательность Пути «Дьявола»?

Каслана задумчиво нахмурилась. Судя по всему, ей уже доводилось слышать этот термин, но вспомнить его навскидку она не могла.

И тогда Клейн негромко ответил за нее:

— Хладнокровный.

«Хладнокровный»… Каслана мысленно повторила это название, сразу сообразив, почему два выдающихся сыщика, Мориарти и Стентон, рассуждали именно в таком ключе.

Заметив ее реакцию, Клейн указал рукой в противоположную сторону:

— Предлагаю разделиться и прощупать почву через свои каналы.

Получив от Айзенгера и Касланы согласные кивки, Клейн торопливо ушел, однако в Южный район Баклундского моста к Эмлину Уайту спешить не стал.

Первым делом ему следовало наведаться в Хиллсакский полицейский участок и забрать те самые пятьдесят фунтов залога.

Его непричастность к делу была полностью доказана, ведь и Айзенгер Стентон, и официальные Потусторонние уже дали соответствующие показания.

Глава 421

Дорогие материалы

Парадная дверь дома Патрика Джейсона внезапно распахнулась, и внутрь легкой трусцой вбежали Ночные Ястребы в черных суконных пальто.

Их лица застыли в предельном напряжении и настороженности, словно они готовились встретить лицом к лицу неописуемо кошмарного врага.

Топ, топ, топ — в дом вошел серебряный полный доспех.

Он казался необычайно тяжелым, а все его детали были выполнены в древнем стиле. От левого плеча по диагонали к самому низу живота тянулся несмываемый багровый след — широкая полоса запекшейся темно-красной крови, которая в сочетании с мелкими брызгами на других частях брони рождала причудливый, почти зловещий узор, напоминающий изысканное и жуткое украшение.

«Анквистер» Соэст выудил из кармана золотые часы, бросил на них беглый взгляд и скомандовал:

— Смена.

Серебряный полный доспех замер. Латник поднял руку и откинул забрало, явив свое лицо — это был темноволосый и зеленоглазый мужчина, весьма недурный собой.

— Леонард, в ванной комнате при хозяйской спальне на втором этаже уже готова горячая вода. Поторопись и не теряй ни секунды, иначе тебе останется лишь досрочно упокоиться в объятиях Богини, — предупредил Соэст.

— Слушаюсь, капитан Соэст, — Леонард Митчелл с помощью товарищей поспешил освободиться от тяжелого, окровавленного серебряного доспеха.

Нощий «Красные перчатки» не стал размениваться на пустые приветствия или колебания. Он сразу поднялся на второй этаж и нашел ванну, над которой еще поднимались густые клубы белого пара.

В мгновение ока Леонард сбросил с себя всю одежду и скользнул в горячую воду, погрузившись в нее так глубоко, что даже кончик его носа скрылся под водой.

Его кожа стремительно покраснела, уподобившись вареному лобстеру, а по всему телу начали медленно проступать странные серебристые узоры, напоминающие глубокие шрамы.

Эти серебряные линии, сияющие первозданным блеском клинков, непрерывно расходились во все стороны, капля за каплей растворяясь в воде.

Не прошло и десяти секунд, как густой белый пар полностью растаял, а поверхность горячей воды подернулась тонкой, прозрачной коркой льда!

Лишь когда все серебристые линии окончательно сошли с кожи, Леонард рывком сел в ванне и шумно, глубоко задышал.

Слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к неведомому собеседнику, он понизил голос до шепота:

— Эй, старик, тебе ведомо происхождение «1–42»?

В его сознании тут же зазвучал сухой, старческий голос:

— С каждым днем ты ведешь себя всё более непочтительно.

— Я без понятия, откуда взялся этот странный доспех.

И, не дав Леонарду вставить ни слова, старик усмехнулся:

— Но, кажется, мне удалось узнать, кому принадлежала эта кровь.

— И кому же? — с любопытством спросил Леонард.

Старческий голос приглушенно ответил:

— Одному из древних богов, живших еще до Великого Катаклизма.

…………

Южный район Баклундского моста, улица Роз, Церковь Урожая.

Стоило Клейну переступить порог безмолвного молитвенного зала, как его взору предстали отец Утравски и вампир Эмлин Уайт. Они сидели на скамьях друг за другим — один исполински высокий, другой пониже, — сложив руки перед лицом: их пальцы соприкасались, а приоткрытые ладони застыли на уровне рта и носа.

Это был молитвенный жест, принятый исключительно среди прихожан Церкви Матери-Земли.

В этот миг лицо Эмлина Уайта дышало такой кротостью и умиротворением, что в его облике невозможно было признать прежнего гордеца, изнывающего от мелких житейских забот.

Клейн едва заметно усмехнулся и молча начертил на груди треугольную священную эмблему.

Опустившись на первую попавшуюся скамью, он дождался окончания молитвы, после чего подошел к Эмлину Уайту и с улыбкой произнес:

— Сегодня ты на редкость набожен.

— Что? — Эмлин внезапно очнулся от молитвенного транса и с бледным как смерть лицом испуганно забормотал себе под нос: — Что я натворил… Что я сейчас сделал?..

Его голос становился всё тише — похоже, память услужливо воскресила подробности его недавнего поведения.

— Ну, возможно, в этом нет ничего плохого, — утешил его Клейн совершенно не звучащими убедительно словами, пристраиваясь на скамью по соседству.

— Меньше всего на свете я хочу слышать подобные слова, хоть и сам замечаю, что сопротивляюсь этой вере всё слабее… — Эмлин помрачнел, и в его голосе прорезались плачущие нотки. — Но я не хочу предавать Луну!

Не желая бередить рану и развивать столь грустную для вампира тему, Клейн перевел разговор в другое русло, как бы невзначай поинтересовавшись:

— Вы, род Крови, поклоняетесь Первозданной Луне или какому-то божеству, олицетворяющему ее? Или же для вас это одно и то же?

— И то, и другое, — Эмлин надменно вздернул подбородок. — Чистокровные представители рода Крови, разумеется, поклоняются именно божеству, олицетворяющему ночное светило. Ее зовут Лилит, она — наша прародительница и древняя богиня. А вот обращенные из простых людей вампиры больше склонны почитать именно Первозданную Луну. В обычных условиях эти понятия тождественны, однако порой они не пересекаются, и между ними есть разница.

— Вампиры, обращенные из людей? — Клейн ничуть не удивился тому, что Эмлин Уайт без запинки произнес имя Лилит, древнего божества Второй Эпохи. Куда больше его заинтриговала сама фраза об обращенных смертных.

«Неужто это и есть та самая Последовательность „Вампира“, о которой упоминал мистер Азик?» — молча подумал Клейн.

На лице Эмлина проступила сложная гамма эмоций, когда он ответил:

— Да, здесь есть два пути. Первые обращаются, когда могущественный представитель рода Крови дарует смертному Первое объятие, а вторые получаются, когда человек выпивает соответствующее зелье. Последние — наши самые ненавистные враги.