Эти чары позволяли сместить увечье в пределах собственного тела цели, превращая смертельное ранение в легкую травму — пусть и без возможности перекинуть боль на посторонние предметы или других людей!

Едва завидев раненого Айзенгера Стентона, Клейн в мгновение ока выстроил в голове безупречный план:

Сперва искусно разыграть панику и бессилие, дабы выманить Апостола Желаний на свет. А затем перенести рану сыщика, оставив ему лишь пустяковый перелом ребра. Клейн ни на йоту не сомневался: избавившись от парализующей агонии, Айзенгер на одних животных инстинктах самосохранения тут же ринется в бой против дьявола.

И тогда, даже почуй Апостол Желаний неладное, разорвать дистанцию он уже попросту не успеет! Клейну останется лишь завершить свой «фокус» и плечом к плечу с великим сыщиком связать врага боем, удерживая его на месте до прибытия подкрепления!

И в ту же секунду на перстне Айзенгера, по-прежнему направленном в сторону двери, вспыхнуло изумрудное, дышащее первозданной жизнью сияние. Тело великого сыщика окутала мягкая, призрачная аура, и раны принялись стремительно затягиваться.

Перелом ребра мгновенно сросся без следа.

Вся его агония мгновением ранее была чистейшей правдой, а вот полная беспомощность — лишь искусным блефом!

Увы, этот спасительный маневр наложился точь-в-точь на фокус самого Клейна.

Уже приготовившийся нанести добивающий удар Апостол Желаний опешил. Его леденящие синие глаза удивленно округлились, а сам он резко замер на месте.

Осознав, что его так никто и не связал боем, дьявол без секундного промедления крутнулся на пятках и пулей бросился к распахнутому окну.

Прямо на бегу его плоть и кости начали стремительно распадаться, плавясь и перетекая в вязкую черную жижу.

Впитавшись прямо в половицы и просочившись сквозь каменную кладку стен, черная слизь бесследно растаяла.

Клейн успел лишь вскинуть правую руку и громко щелкнуть пальцами.

Воздушная пуля со свистом прошила оконную раму и унеслась на улицу, высекши сноп искр на брусчатке, однако Апостол Желаний к тому моменту бесследно растворился во мраке.

«Удирает со всех ног, ни секунды не колебался… Тоже мне дьявол… Ну и кашу мы заварили…» — уголок губ Клейна предательски дернулся, и он обернулся к резво поднявшемуся с пола Айзенгеру Стентону.

Великий сыщик в этот момент как раз устремил на него ответный взгляд.

— Ты владеешь исцелением?

— Ты владеешь исцелением?

Оба спросили одновременно, выплюнув абсолютно идентичный вопрос.

Переглянувшись, Айзенгер сокрушенно покачал головой и горько усмехнулся:

— Кто бы мог подумать, что моя собственная ловушка в итоге и упустит этого мерзавца.

Пока перстень на его руке продолжал испускать тусклое изумрудное сияние, он быстро прочесал комнату цепким взглядом, окончательно убеждаясь, что Апостол Желаний скрылся далеко за пределами оцепления.

Сыщик торопливо пояснил:

— Сегодня после полудня у меня не было ни единого шанса скопировать или воспроизвести хоть какие-то исцеляющие чары. Однако чуть позже я резонно рассудил, что могу использовать это бессилие как наживку. Решил притвориться тяжело раненым, дабы выманить Апостола Желаний на свет, а потому и велел наложить столь жуткую, пугающую повязку.

Он легонько ткнул пальцем в сторону ватной подкладки под рукавом пальто у левого плеча.

— Как видишь, спектакль сработал безупречно. Вот только я и представить не мог, что ты и сам виртуозно владеешь искусством исцеления, и в итоге… — Айзенгер тяжело, с надрывом вздохнул.

А в итоге оба в первую же долю секунды бросили все силы на «исцеление», напрочь позабыв о том, что врага необходимо связать боем. Дьявол мигом почуял неладное и без оглядки дал деру.

«И у меня, и у Стентона припасено по тузу в рукаве, о которых Апостол Желаний даже не догадывался. Каждый из нас отчаянно пытался обвести его вокруг пальца и заманить в капкан, но наши козыри просто взаимоуничтожились, подарив врагу свободу… Это и есть то самое знаменитое „плюс на плюс дает минус“?» — Клейн бессильно, с легкой досадой улыбнулся:

— Всё из-за того, что мы слишком плохо знаем друг друга. Нам банально не хватило слаженности.

— Нет, вина целиком лежит на мне, — искренне отозвался Айзенгер. — Заметив, что ты и не думаешь спасаться бегством или уходить в глухую оборону, а спокойно приближаешься подмогнуть, я обязан был дедуцировать истину. Должен был сообразить, что ты не паникуешь, уверен в собственных силах и у тебя припасен спасительный козырь. Увы, пока этот перстень красуется на моем пальце, мой мозг пашет на таких запредельных скоростях, что котелок буквально плавится. В подобном состоянии отвлекаться на сторонние мелочи невероятно трудно.

«Выходит, запечатанный артефакт „2–081“ ко всему прочему наделяет своего носителя еще и побочным эффектом в виде банального снижения интеллекта?..» — Клейн понимающе кивнул:

— Мистер Стентон, сейчас не время искать виноватых. Апостол Желаний ушел, и нам нужно как можно скорее решить, что делать дальше.

Айзенгер, стягивая перстень с пальца, повернулся к выходу из жилой комнаты и проговорил:

— Официальные Потусторонние будут здесь с секунды на секунду. Я спущусь вниз, чтобы утихомирить Стюарта и остальных, а затем мы вместе составим план. Ты присоединишься ко мне, или тебе нужно сперва уладить свои дела?

«Официальные Потусторонние… Ранее мистер Стентон упоминал Ночных Ястребов, Сердце Механизмов и военных… Умоляю о покровительстве Богини, хоть бы среди них не оказалось старых знакомых… Впрочем, интуиция молчит, так что прорвемся… А ведь старый лис Стентон умышленно дает мне драгоценные минуты, чтобы я успел припрятать все сомнительные вещицы и уберег себя от лишних вопросов недружелюбных ищеек закона…» — в голове Клейна за долю секунды пронеслось множество мыслей, и он деловито спросил:

— Мистер Стентон, когда вы только-только вычислили точные координаты Апостола Желаний, где именно он затаился?

Айзенгер ненадолго задумался и ответил:

— В твоей спальне. Устроился прямо за твоим письменным столом.

— … Какая запредельная наглость… — Клейн указал пальцем на дверь и спокойно произнес:

— Я поднимусь туда и всё осмотрю, вдруг там остались какие-то следы.

— Если мы сумеем выяснить истинный облик Апостола Желаний, выследить и поймать его будет несравненно проще.

— Всё остальное я оставляю на вас.

— Договорились, — Айзенгер отошел в сторону и бережно поддержал вконец обессилевшую Каслану.

Глядя на эту сцену, Клейн ощутил невольный укол иронии:

Они так долго и тщательно всё обсуждали, подготовили спасительные планы и даже искусно расставили капканы, а в итоге так и не смогли удержать Апостола Желаний, доведя дело до столь плачевного исхода… Непредвиденных случайностей всегда больше, чем приготовлений… Немудрено, что Фокусник — всего лишь седьмая Последовательность…

Выйдя из комнаты, Клейн устремился прямиком на второй этаж и вошел в свою спальню.

Убранство внутри ничуть не изменилось, даже расстояние между письменным столом и стулом оставалось ровно тем же, однако Клейну на миг почудилось, будто он воочию видит силуэт, укутанный в вязкую черную жижу:

Мерзавец вальяжно сидел там, уставившись прямо перед собой, и с ледяным, безмятежным спокойствием выжидал нужного момента.

«Воистину, хладнокровная тварь…» — Клейн перевел взгляд на стекло эркерного окна, рассудив, что, возможно, стоит раскинуть гадание на то, что именно в нем отразилось.

«Потусторонние Пути „Дьявола“ — непревзойденные мастера махинаций и преступлений, так что наследить они вряд ли бы позволили… Впрочем, никто не мешает мне подняться над серой мглой и перепроверить всё там…» — Клейн скрупулезно прочесал спальню взглядом, после чего принялся методично сжигать разбросанные тут и там оккультные записи и личные наброски.

Не прошло много времени после того, как он со всем управился, как на второй этаж поднялась группа незнакомцев.

Возглавлял прибывших мужчина с суровым лицом с резкими, рублеными чертами, чью голову венчало форменное воронье гнездо из растрепанных, жестких каштановых волос.

В руках он бережно сжимал старинное серебряное зеркало, испещренное витиеватой вязью диковинных узоров, по обеим сторонам амальгамы которого красовались украшения в форме глаз, инкрустированные глубокими черными самоцветами.

— Добрый день, мистер Мориарти. Я Иконсер Бернард, дьякон из Церкви Бога Пара и Машин. Дозволено ли мне будет осмотреть эту комнату?

Клейн вежливо наклонил голову:

— Никаких проблем.

И тут же из вежливости добавил:

— Быть может, мне стоит остаться подле вас, дабы при случае прояснить любые неясности?

— Буду премного благодарен. Мистер Стентон уже успел в общих чертах обрисовать вашу ситуацию, — произнес Иконсер с легкой улыбкой.

Что же до плетущихся у него за спиной оперативников, то их отношение к Клейну разнилось кардинально: одни высокомерно игнорировали его присутствие, другие выказывали жгучее любопытство, а третьи и вовсе буравили сыщика откровенно враждебными взглядами.

«Мою ситуацию? И какую же, интересно, сказку состряпал старый лис Стентон на мой счет? Какую легенду он им скормил?» — мысли в голове Клейна пронеслись ураганом. Сохраняя абсолютную невозмутимость, он последовал за Иконсером Бернардом обратно в спальню, пока остальные официальные Потусторонние разбились на пары и рассредоточились по остальным комнатам второго этажа.

— Это и есть то самое место, где затаился Апостол Желаний? — Иконсер указал на стул подле письменного стола.

Было кристально ясно, что он уже успел досконально допросить Айзенгера Стентона.

— Именно так, — спокойно подтвердил Клейн.

Иконсер не стал больше разбрасываться словами. Вскинув старинное серебряное зеркало, он трижды, с нажимом, провел правой ладонью по его гладкой поверхности.

Выдержав короткую паузу, дьякон низким, вибрирующим баритоном огласил:

— Многоуважаемый Арродес, я жажду знать: как выглядел тот самый дьявол, что сидел на этом стуле мгновением ранее?

Свет в спальне внезапно померк, сгустившись и подернувшись зыбким, удушливым маревом после дождя. По серебряной глади зеркала побежала призрачная, мерцающая рябь, выстраивая в глубинах зазеркалья четкую картину:

Облаченный в вязкую, зловещую черную жижу человеческий силуэт сидел на стуле спиной к окну, лицом к кровати.

В следующее мгновение рябь дрогнула, и декорации сменились: теперь в зеркале отражалась стоявшая в углу спальни ростовое зеркало, в глади которой смутно проступал профиль той самой черной тени, надежно укрытый непроницаемым мазком «черноты».

Впрочем, общие очертания лица всё же поддавались примерному описанию.

У Апостола Желаний были довольно выдающиеся, высокие скулы и леденящие, беспощадные синие глаза.

Глава 417

Арродес

Заметив проступившую на серебряной глади картину, Клейн глубоко задумался:

'А зеркальце-то непростое. У него даже имя собственное есть, прямо как у живого запечатанного артефакта…

«Оно не обязательно таит в себе смертельную угрозу, но содержать его взаперти — задача не из легких. Без крайней нужды такие вещи наружу не вытаскивают. Похоже, этот Иконсер Бернард из 'Сердца Механизмов» занимает далеко не последнее место — скорее всего, дьякон, да и сам по себе мужик непростой…

'Прорицание способно выдать максимум тот же результат, который только что показало это серебряное зеркало. Даже если я вознесусь над серой мглой, большего мне узнать не удастся.

«Истинный облик „Апостола Желаний“ определить невозможно. Одному богу известно, сколько в Баклунде людей с высокими скулами и синими глазами…»

Пока в его голове роился этот вихрь мыслей, изображение в зеркале стремительно померкло.

Следом на гладкой амальгаме один за другим проступили буквы, выведенные кроваво-красным цветом:

«Согласно принципу равноценного обмена, настал мой черед задавать вопросы. Если ты солжешь или не сможешь ответить, тебе придется выполнить мое поручение либо принять наказание».

«…» — Клейн удивленно приподнял бровь.

«Что это, карманная версия „Игры в откровение“? Любопытно…»

Тем временем сочащиеся кровью слова начали медленно перетекать в новые буквы, сплетаясь в очередной вопрос:

«Истинное имя Красного Света?»

Красный Свет? Один из владык Братства Чистого Света? Одно из тех семи сияний, что парят в вышине мира духов? Клейн лихорадочно порылся в памяти, но так и не нащупал ответа.

Из всей великолепной семерки он ведал лишь об одном — «Желтом Свете» Венитане.

Горло Иконсера судорожно дернулось, а по лбу градом покатился холодный пот.

После короткого, мучительного безмолвия он глухо выдавил:

— Нанидес!

«Ошибка», — багровые буквы на зеркале мгновенно преобразились. — «Поручение или наказание?»

На лице Иконсера отразилась мучительная внутренняя борьба. Наконец он тяжело вздохнул:

— Наказание.

Едва слово слетело с его губ, как прямо из пустоты с треском родилась ослепительная серебристо-белая молния, с размаху ударив его по макушке.

Ззз-з… Жесткие пряди волос Иконсера мгновенно встали дыбом, а сам он с глухим стуком рухнул на пол, распластавшись без чувств, пока над его головой струилось облачко легкого черного дыма.

Серебряное зеркало при этом и не подумало падать следом: плавно воспарив в воздух, оно самостоятельно опустилось на письменный стол.

Спустя пару секунд Иконсер, шатаясь и цепляясь за спинку стула, с трудом поднялся на ноги. Рухнув на сиденье, он принялся мелко дрожать, судорожно хватая ртом воздух.

Безмолвно созерцая это представление, Клейн долго не мог решить, как именно ему реагировать.

Немного придя в себя, Иконсер посмотрел на гостя и выдавил из себя вымученную усмешку:

— Ты ведь наверняка уже слышал о том, что такое запечатанные артефакты, и прекрасно понимаешь, что каждый из них таит в себе определенные побочные эффекты.