Властвующий над судьбой Ртутный Змей, разумеется, мог играючи, с помощью одного лишь бумажного журавлика, определить координаты астрального тела Аарона в духовном мире, ниспослать ему ложное откровение и без малейших сомнений в одно мгновение изменить чью-то участь.

Уилл Осептин по какой-то причине ослаб и теперь страдал от угрозы со стороны второго Ртутного Змея. Всё, что он делал, затевалось ради одной цели — спастись от своего преследователя.

Что же до причины их раздора, то ответ был предельно прост:

Пока престол нулевой Последовательности пустует, в мире могут одновременно существовать трое мастеров первого ранга. Но стоит появиться Последовательности 0, как все Последовательности 1 исчезнут!

И подлинный смысл этого правила безупречно раскрывал рецепт зелья «Темного Императора».

Одним из стержневых ингредиентов той формулы значились:

Потусторонние характеристики двух «Принцев Разрушения Порядка»!

А «Принц Разрушения Порядка» — это как раз первая Последовательность Пути «Темного Императора».

Чтобы мастеру первого ранга возвыситься до Последовательности 0, ему необходимо прибрать к рукам все Потусторонние характеристики двух других Последовательностей 1 того же самого Пути.

Сделав подобные выводы, Клейн еще сильнее укрепился в решении обходить дела Уилла Осептина десятой дорогой.

«Если мои догадки верны, то это самая настоящая „битва богов“, в которую мне лучше не соваться…» — Клейн позволил своей духовности устремиться вниз, и его силуэт бесследно растаял в древних чертогах над серой мглой.

…………

В Районе Императрицы, в ничем не примечательном по здешним меркам особняке, подпольная сходка Потусторонних, организованная мистером А, проходила строго по расписанию.

Сменив гардероб для конспирации, Форс и Сио сопровождали виконта Глейнта, чье лицо скрывала железная маска глубокого черного цвета. Переступив порог просторного зала, троица выбрала случайные места и примостилась на стульях.

Еще до официального начала собрания виконт Глейнт поспешил набросать свои нужды на листке бумаги и передал его слуге, мысленно моля Богиню, чтобы кто-нибудь откликнулся на его запрос.

Форс сохраняла привычный вид изящной лености, но на этот раз, страхуясь, накинула глубокий капюшон, надежно укрыв лицо в густой тени.

Ее мысли по-прежнему вертелись вокруг недавних событий с мистером Лоуренсом.

Она прекрасно понимала, что представлял собой тот переливающийся кристалл размером с глазное яблоко: это было унаследованное Потустороннее свойство покойного, однако определить ранг Последовательности ей пока было не под силу.

Бегло полистав блокнот, Форс обнаружила, что большая часть листов оставалась девственно чистой. На исписанных же страницах громоздилась целая вязь причудливых, загадочных и зловещих символов вкупе с магическими знаками, разобраться в которых у нее банально не хватало оккультных знаний.

«Что именно он из себя представляет — не столь важно. Куда важнее то, что я обязана сдержать слово…» — мысленно напомнила себе Форс.

В этот момент восседавший в одиночном кресле мистер А, чей глубокий капюшон скрывал лицо, заговорил хриплым, безжизненным голосом:

— У меня есть для вас поручение.

— Помогите мне разыскать тех, кто поклоняется так называемому «Шуту».

— А? — Форс мгновенно вынырнула из собственных размышлений.

Глава 405

«Секта»

— «Шут»? — Потусторонние, пришедшие на собрание мистера А, либо мысленно смаковали это слово, либо перешептывались друг с другом, обсуждая, не доводилось ли им прежде встречать людей с похожими верованиями.

— И когда только успела появиться подобная секта? — озадаченно пробормотал кто-то вполголоса.

В этот момент мистер А приказал стоявшему рядом слуге поднять черную доску, на которой лоэнским письмом было выведено несколько строк:

«Шут, не принадлежащий этой эпохе;»

«Таинственный Владыка над серым туманом;»

«Король Желтого и Черного, в чьих руках удача».

Пока присутствующие внимательно вчитывались в надпись на доске, мистер А заговорил своим сиплым, режущим слух и вызывающим неприятное чувство голосом:

— Ни в коем случае не вздумайте зачитывать эти строки на гермесе, а уж на языке гигантов, эльфов, драконов или древнем гермесе — и подавно. Более того, ими строго-настрого запрещено даже записывать эти титулы, иначе с огромной долей вероятности стрясется нечто поистине чудовищное.

— Помогите мне разыскать тех, кто поклоняется «Шуту». Разумеется, они также могут называть себя последователями «Таинственного Владыки над серым туманом» или «Короля Желтого и Черного, в чьих руках удача». Стоит вам раздобыть хотя бы малейшую зацепку — немедленно сообщите мне, и я одарю вас вознаграждением, которое превзойдет любые ваши самые смелые ожидания!

— Подобное описание… Звучит так, будто речь идет о невероятно могущественном существе! Похожие формулировки я встречал разве что в священных писаниях семи ортодоксальных богов! — восхищенно выдохнул один из присутствующих.

Его сосед, однако, покачал головой:

— У большинства сект объекты слепого поклонения описываются похожим образом.

— Так это действительно какая-то тайная секта? — услышав их спор, изумленно вырвалось у другого гостя.

— Скорее всего. Обычно существа из мира духов, которых мы призываем, тоже имеют трехсложные почетные имена, но в одном из них неизменно фигурирует «благословение такого-то» или нечто вроде «принадлежащий исключительно тому-то». Здесь же мы видим совершенно иную формулу! — привел веские оккультные доводы один из знатоков мистики.

Пока остальные с жаром обменивались мнениями, Форс сидела ни жива ни мертва, окончательно лишившись дара речи.

Да ведь это же почетное имя господина «Шута»! И пусть оно записано на лоэнском, я не сомневаюсь в этом ни на единый миг! С какой стати мистер А вздумал разыскивать верующих господина «Шута»? Неужели за этим стоит воля Ордена Авроры? В голове Форс воцарился полнейший, невообразимый хаос.

Она прекрасно знала, что мистер А состоит в Ордене Авроры — всё из-за недавнего убийства интисского посла Бейкерана, ответственность за которое во всеуслышание взяла на себя эта «террористическая организация».

Немного оправившись от потрясения, Форс инстинктивно замерла, до смерти боясь, как бы кто-то не заподозрил, что она уже является членом Клуба Таро и, в каком-то смысле, благословенной господина «Шута».

«Я всего лишь прочла почетное имя господина Шута на древнем гермесе с того листка бумаги, после чего меня сразу затянуло в чертоги над серой мглой… Об этом никто на свете не знает, так что никакие расследования мне не страшны… Вот только у того листка с именем господина Шута был вполне конкретный источник. Он ведь лежал в книге, которую мы одолжили из библиотеки виконта Глейнта…» — лихорадочно просчитывала варианты писательница.

«Шут, не принадлежащий этой эпохе… Разве не эти же самые слова красовались на том злополучном листке? Из-за них мне потом даже кошмар с каким-то злым духом привиделся!» — в то же самое время Сио тоже вспомнила о том леденящем душу случае, однако богатый опыт охотницы за головами помог ей виртуозно скрыть малейшие признаки волнения.

Сразу после этого ее мысли устремились назад, восстанавливая всю цепочку событий и пытаясь докопаться до происхождения того листка:

«Бумага была спрятана под переплетом „Истории аристократии Королевства Лоэн“… А „Историю аристократии Королевства Лоэн“ я лично одолжила в кабинете виконта Глейнта…»

В этот миг в головах Форс и Сио одновременно вспыхло имя одного-единственного человека:

«Виконт Глейнт!»

Тем временем сам виконт Глейнт, завороженно уставившись на доску, с нескрываемым любопытством пробормотал себе под нос:

— Какое редкое почетное имя.

Но звучит поистине величаво и грозно!

Едва договорив, он с недоумением огляделся по сторонам и, заметив направленные на него взгляды Форс и Сио, спросил:

— Чего вы на меня так уставились?

— Да нет, ничего, совсем ничего, — Форс и Сио синхронно и донельзя часто замотали головами.

…………

После ужина, под сводами одного изысканно обставленного особняка.

Одри в сопровождении своего золотистого ретривера Сьюзи и под чутким руководством наставницы по психологии, Ислант, вошла в просторную гостиную — именно на этот вечер еще на прошлой неделе было намечено их очередное «академическое» собрание.

Оставив горничных и верных телохранителей в прихожей, юная аристократка вместе со Сьюзи неспешно направилась в глубь просторного салона.

В салоне — то ли ради создания таинственной атмосферы, то ли по какой-то иной причине — настенные газовые рожки оставались безмолвными и темными. Всё освещение в комнате обеспечивали лишь длинные восковые свечи, мерцающие в позолоченных канделябрах на журнальных столиках и невысоких шкафах.

Не успела Одри как следует изучить обстановку, как к ней навстречу плавной походкой направился элегантный джентльмен лет тридцати в сером фраке.

— Позволь представить хозяина этого дома, мистера Стивена Хамфриса, торговца мебелью, — негромко произнесла Ислант, чьи длинные волосы спадали до самой талии.

Она уже собиралась назвать имя Одри, как мистер Хамфрис вежливо рассмеялся:

— Ислант, постой, не выдавай секрет! Позволь мне самому угадать.

Тонкие, безупречно подстриженные усики и пленительные темно-карие глаза придавали его облику невероятное изящество и мягкость. Он совершенно не походил на торговца мебелью, напоминая скорее университетского доцента.

Скрупулезно окинув Одри оценивающим взглядом, джентльмен озарился мягкой улыбкой:

— Ислант лишь вскользь упомянула, что ты ее ученица. Хе-хе, рискну предположить, что передо мной благородная леди с прекрасными манерами, причем отнюдь не из тех, чье величие — лишь пустая ширма. Ты, вне всяких сомнений, никогда не ведала нужды и не испытывала лишений…

Ты слегка взволнована, полна жгучего любопытства, донельзя искренна и наделена добрым, отзывчивым сердцем…

Ну и, разумеется, самое очевидное: ты потрясающе красива, точь-в-точь как сошедший с небес ангел!

Окончив свою шутливую тираду, он почтительно прижал ладонь к груди и склонился в невероятно учтивом поклоне:

— Добро пожаловать, прекрасная мисс Ангел.

«Каждое слово в цель! Иного от адепта Алхимии Психологии ожидать и не следовало… Вот только всё то, что ты во мне разглядел — это образ меня многомесячной давности, маска, которую я умышленно демонстрирую окружающим…» — Одри виртуозно одарила его взглядом, в котором причудливо переплелись удивление и замешательство:

— Мистер Хамфрис, неужели мы были знакомы прежде?

Она не стала затягивать это потрясение на лице слишком долго: подобные эмоции хороши лишь как мимолетная реакция, и не могут длиться вечно.

Стоит кому-то задержать удивленную маску на лице хотя бы на пару секунд, как любой «Зритель» мигом смекнет, что перед ним разыгрывают дешевый спектакль.

Одри и сама прежде не придавала значения подобным мелочам, но, наблюдая за игрой других на протяжении долгого времени, невольно вывела для себя массу закономерностей.

— Нет, я и по сей день не знаю твоего имени. Это всего лишь базовые навыки любого, кто искренне увлечен психологией, — легкомысленно усмехнулся Хамфрис.

Не успело эхо его слов стихнуть, как Одри уже завершила собственное наблюдение и, сопоставив факты с обстановкой вокруг, вынесла безошибочный вердикт:

'Его изысканный наряд и убранство комнат красноречиво говорят о том, что этот человек маниакально печется о собственной респектабельности…

Крупный сапфир в перстне на его левой руке с виду кажется внуительным, но на деле качество камня весьма посредственное, да и никаких оккультных символов или магических знаков в нем не сокрыто… Его финансовое положение отнюдь не так блестяще, как он пытается показать… Он до одури тщеславен…

И пусть мистер Хамфрис лучится радушием, его осанка, направление носков туфель и переливы эмоциональной ауры выдают затаенную тревогу и глубокую настороженность…

Он искренне восхитился моей красотой, но в его взгляде не читалось ни капли мужского интереса к женщине. На его лице заметны следы пудры, а брови совершенно точно подкрашены — и пусть его умения уступают искусству моей косметической горничной Солии, они явно превосходят мои собственные… От него пахнет парфюмом «Растерянность», который я прежде встречала исключительно у дам… Хм, его привлекают именно мужчины, причем в этих отношениях он предпочитает играть ведомую роль…'

Одновременно с этими мыслями Одри с привычным изяществом изобразила на лице восторженное предвкушение:

— Мистер Хамфрис, как бы я хотела обладать хоть толикой вашего непревзойденного таланта наблюдательности!

С легкой полуулыбкой Одри, ведомая Хамфрисом и Ислант, принялась поочередно знакомиться с остальными гостями, коих в салоне собралось еще человек семь или восемь.

Эти ценители мистики и психологических наук были весьма разношерстным обществом: среди них мелькали и отпрыски обнищавших аристократических родов, и университетские доценты, и дети баснословно богатых магнатов — к примеру, отец одного из юношей владел знаменитым лоэнским универмагом «Филипс».

В ходе дальнейшей беседы Одри предпочитала больше слушать, нежели говорить. А если и вступала в диалог, то лишь для того, чтобы задать наивный вопрос, виртуозно отыгрывая роль очарованной тайнами неофитки.

Во время этой «научной» беседы Ислант, Хамфрис и остальные намеренно затронули темы эфирного тела и ментальной оболочки, коснулись тайн мира духов и коллективного бессознательного. Высказанные ими весьма оригинальные гипотезы позволили Одри наконец-то распутать целый клубок сомнений и оккультных вопросов, накопившихся у нее за последнее время.

Когда вечер подошел к концу и они покинули гостеприимный особняк, Одри скосила глаза на идущую рядом Ислант и с трогательной наивностью поинтересовалась: