Отбросив эти догадки, он переключился на другой, куда более насущный вопрос: как именно этот морок был вживлен в разум хирурга?

С его нынешним солидным багажом оккультных знаний эта задачка не казалась неразрешимой. Напротив, ответ созрел в голове молниеносно:

«Первым делом смело отметаем влияние мстительных духов или призраков. Подобное вмешательство неминуемо отравило бы ауру доктора Аарона, окрасив ее в гнилостные, темно-зеленые тона. А я при осмотре не заметил ничего даже отдаленно похожего».

«Чтобы виртуозно внедрить сновидение, не оставив на жертве ни единой аномальной царапины, существует лишь два действенных метода. Первый — пустить в ход паранормальные таланты сродни „Кошмару“, действуя в точности как капитан Данн. Мягко, исподволь направлять грезы в нужное русло, ни в коем случае не погружаясь слишком глубоко, иначе следов не избежать. Второй же вариант на порядок изящнее и требует воистину заоблачного мастерства».

«Истинная природа сновидений такова: астральное тело отправляется в свободное плавание по духовному миру. Там, под воздействием внешних стимулов, впитанные за день подсознательные мелочи переплавляются в символические откровения. Либо же дух напрямую выуживает извне некие предзнаменования, касающиеся судьбы самого спящего, после чего передает эти сигналы ментальному и эфирному телам. А поскольку физическая оболочка пребывает в глубоком сне, эти послания обретают форму причудливых грез».

«А значит, второй метод заключается в том, чтобы внедрить морок прямиком через духовный мир!»

«Кукловод с помощью диковинной ритуальной магии лепит нужный ему образ или откровение. Затем он искусственно подстраивает так, чтобы блуждающее астральное тело жертвы само наткнулось на этот фантом в духовном мире и покорно утянуло его обратно в сознание. При таком раскладе цель видит в точности тот сон, который заказан, а в реальном мире не остается ни малейших, даже самых эфемерных зацепок».

«С моим нынешним уровнем сил подобный трюк провернуть попросту нереально. Даже будучи в форме эфирного духа и зачерпнув толику мощи из таинственных чертогов над серой мглой, я на такое не способен».

Клейн на секунду задумался, после чего добавил в эту картину еще один, весьма правдоподобный штрих:

«Доктора Аарона вполне могли запрограммировать через того самого бумажного журавлика. Внушение сработало как часовой механизм: стоило ему лишь извлечь поделку на свет, как нужный кошмар мгновенно активировался».

«Проверить эту догадку проще простого. Хватит одного-единственного спиритического сеанса над самим хирургом, и все скрытые ментальные закладки всплывут на поверхность… Вот только рыться в мозгах ни о чем не подозревающего Аарона — не слишком ли это вероломно? Может, стоит наведаться к епископу Утравски и одолжить у него „Свечу душевного кошмара“? Стоп. Мою истинную личность раскусил тот кровосос-фанатик кукол, Эмлин Уайт, а вовсе не этот исполинский, гора мышц Утравски…» Оборвав поток мыслей, Клейн принялся выстраивать план дальнейших действий.

Он твердо решил: первым делом воспарит над серой мглой и раскинет карты на уровень угрозы. И если риск окажется приемлемым, то этой же ночью он тайком проникнет в особняк хирурга. Пустив в ход «Амулет Сновидений» и прочий арсенал, сыщик вознамерился лично понаблюдать за спящим, дабы выяснить, откуда берут начало эти кошмары — из прямого, грубого гипноза или же из изящной подделки через духовный мир.

Впрочем, учитывая свой нынешний ранг и скромные силы, в успехе обнаружения второго варианта юноша сильно сомневался. Выследить столь виртуозный морок было чертовски сложно.

Одного лишь желания усесться рядом со спящим Аароном и погрузиться в медитацию было недостаточно, чтобы их астральные тела отправились блуждать по одним и тем же тропам духовного мира. Для подобного фокуса требовался безупречный, ювелирный якорь.

Если верить откровениям из «Книги Тайн», природа духовного мира была поистине фантастичной. Он полностью, без остатка накладывался на мир материальный. Именно поэтому любой смертный в любой момент мог получить оттуда мистическое прозрение. Вот только в том бескрайнем пространстве не существовало ни верха, ни низа, ни лева, ни права. Там прошлое, настоящее и грядущее сплетались в единый, хаотичный клубок. Этот мир напоминал гротескный, сводящий с ума океан, сотканный из спрессованных мириадов знаний, информационных потоков и бесплотных призраков. Он в корне расходился с привычными законами мироздания и банальной человеческой логикой.

Именно поэтому любые ниспосланные оттуда озарения всегда облачались в форму причудливых символов, а не прямых ответов. И по той же самой причине маршрут астрального тела зависел не только от координат в реальном мире и текущего времени, но и намертво связывался с сиюминутным состоянием плоти и духа. Не имея на руках точнейшего мистического маяка, отследить чью-либо астральную оболочку в этом хаосе было попросту невыполнимо, даже если ты находился на расстоянии вытянутой руки от спящего.

Из-за этих же пугающих особенностей блуждания астрального тела носили жестко ограниченный характер. Погружаться слишком глубоко было смертельно опасно: стоило духу лишь заблудиться и потерять дорогу к плоти, как человек неминуемо превращался в пускающего слюни идиота, а то и вовсе в живой овощ.

А уж о том, чтобы утащить в духовный мир саму физическую оболочку, используя его как плацдарм для телепортации, и говорить не приходилось. Подобный трюк был сродни самоубийству: малейшая оплошность, секундная потеря ориентира — и ты навсегда застрянешь во мраке небытия, так и не найдя пути обратно, обреченный гнить и распадаться на куски.

Фух… Шумно выдохнув, Клейн усилием воли отложил эту головоломку на потом.

Выудив карманные часы, он сверился с циферблатом и с досадой обнаружил, что засиделся в раздумьях слишком долго. Завтрак успел безнадежно остыть, а репортер Майк так и не соизволил явиться. Судя по всему, интервью со стопроцентной вероятностью переносилось на завтра.

Руководствуясь незыблемым принципом экономии, Клейн без остатка смел остывшую еду. Покончив с трапезой, он воспарил в чертоги над серой мглой и раскинул карты. К его искреннему изумлению, прорицание выдало железобетонный вердикт: грядущая ночная вылазка не таит в себе ни малейшей угрозы.

Разобравшись с делами и убедившись, что оговоренное время встречи давно истекло, юноша больше не колебался. Облачившись в плотную куртку, натянув на глаза кепку и прихватив тетрадку со словами, он перешагнул порог дома номер пятнадцать по улице Минск.

Изначально он планировал сопроводить Майка Джозефа в Восточный район и под шумок, улучив момент, шепнуть старому Колеру пару слов. Нужно было строго-настрого запретить информатору даже заикаться о том, что детектив Мориарти давал обещание разыскать дочь Лив.

А уж само семейство Лив старик Колер должен был предупредить самостоятельно.

Но теперь, когда Майк перенес визит на сутки, Клейн оказался предоставлен самому себе. Действовать можно было без лишней спешки, не опасаясь глупых проколов и внезапных сюрпризов.

…………

Опираясь на упомянутый старым Колером адрес и подкрепляя путь откровениями от недавнего прорицания, Клейн углубился в самые дебри Восточного района. Под перекрестным прицелом десятков взглядов — настороженных, враждебных, пропитанных глухой апатией или первобытной алчностью — он наконец-то разыскал нужную каморку на третьем этаже.

Тесное убранство состояло из двух скрипучих двухъярусных кроватей. Прямо на голом полу валялись истертые, жалкие циновки, а каждый свободный дюйм пространства был под завязку забит всяким невообразимым хламом.

Сыщик устремил взор прямиком на нижний ярус самой дальней койки и негромко окликнул:

— Старина Колер.

Старик Колер рывком, словно подброшенный пружиной, сел на матрасе. Его лицо озарилось неподдельным восторгом, и он торопливо подался к двери:

— Вы и впрямь пришли! Отправив вам вчера ту весточку, я нутром почуял, что сегодня вы обязательно заглянете. Вот и не пошел на причал, просидев всё утро дома в ожидании.

«Ну и славно. Хоть не придется на ходу сочинять байки, объясняя, с какой стати я заявился прямо сюда…» — мысленно усмехнулся Клейн. Окинув каморку беглым взглядом, он сменил тему:

— Старина Колер, с твоими нынешними заработками ты вполне мог бы снять приличное жилье и перебраться в место почище. С чего вдруг ты просто сменил спанье на голом полу на место на двухъярусной койке?

— Львиная доля этих денег уходит на то, чтобы выведывать для вас нужные слухи, — с легкой, смущенной улыбкой ответил старик. — К тому же годы берут свое. Мне позарез нужно скопить хоть какую-то заначку на тот день, когда здоровье окончательно сдаст, и я больше не смогу гнуть спину.

Клейн погрузился в тягостное молчание на пару секунд, после чего произнес:

— Тебе стоило бы задуматься о покупке страховки. Скажем, того же «Пособия для одиноких и немощных». Это гарантирует, что в глубокой старости ты будешь еженедельно получать скромную выплату. Ее с лихвой хватит, чтобы не протянуть ноги с голоду и иметь крышу над головой.

В этом мире семена страхового дела были брошены еще в Четвертую Эпоху. А уж благодаря неуемной энергии великого императора Рассела индустрия расцвела пышным цветом. Нынешний рынок пестрел всевозможными полисами: морское страхование для торговцев, страховки от пожаров и увечий, всевозможные пенсионные фонды под разными вывесками. Впрочем, вся эта система была заточена преимущественно под кошельки толстосумов и среднего класса.

— Да знаю я… В былые времена, когда я еще вкалывал на фабрике, исправно отстегивал по три пенни в неделю на эти взносы. Вот только когда заработок иссяк… — с глубоким, горестным вздохом отозвался старый Колер.

Сейчас над ним дамокловым мечом висела всё та же нестабильность. Старик понятия не имел, в какой момент оборвется тот щедрый ручеек информаторских гонораров от мистера детектива.

Клейн, будучи не в силах давать пустые обещания, лишь молча указал на дверь:

— Идем к Лив. Вернем той девочке ее тетрадку со словами.

Выйдя в провонявший сыростью коридор, Клейн словно невзначай бросил:

— Смех да и только. Буквально позавчера клялся, что выступлю в роли благотворителя и отыщу Дейси, а уже вчера полиция сама привезла ее домой. Впредь даже не заикайся об этой истории, не хватало еще стать всеобщим посмешищем.

— Договорились, — с готовностью закивал старый Колер, после чего с искренним жаром добавил: — Ваши доброта и милосердие никогда не станут поводом для шуток, уж поверьте.

Продираясь сквозь лабиринт утопающих в грязи улиц, напарники наконец добрались до каморки Лив. Заглянув внутрь, Клейн с тяжелым сердцем увидел, как едва вырвавшаяся из плена девочка уже вновь стоит за гладильной доской, ежесекундно рискуя обжечься тяжелым утюгом. Вокруг всё так же уныло свисали постиранные вещи, с которых на пол мерно капала вода. Ничто не изменилось. Юноша застыл на пороге, внезапно не находя нужных слов.

— Дейси, — выдержав долгую паузу, наконец позвал он. — Это твоя тетрадка.

Глаза Дейси мгновенно вспыхнули радостным светом. Однако бросить работу она не смела, и лишь суетливо закончив гладить очередную вещь, подбежала к дверям, без умолку повторяя: «Спасибо, спасибо вам огромное…»

Дождавшись, пока Лив и Фрейя тоже оторвутся от стирки и подойдут выразить свою безмерную признательность, Клейн слово в слово повторил им ту же самую просьбу, что и старику Колеру.

Получив от женщин твердое, искреннее согласие, он выудил из кармана заранее заготовленную горсть мелочи ровно на два фунта и протянул их Лив:

— Завтра к вам наведается журналист, чтобы взять у Дейси интервью. Это его щедрый аванс. Вот только заклинаю вас: не вздумайте благодарить его или упоминать эти деньги при личной встрече. Иначе возникнет уйма щекотливых, неудобных моментов. Хех, не исключено, что завтра он отстегнет еще немного, но уж точно не такую солидную сумму.

— Что вы, нет! Я всей душой желаю рассказать о зверствах этого мерзавца, и мне не нужны за это деньги! — Дейси принялась отчаянно мотать головой.

Клейн лишь мягко усмехнулся:

— Таковы правила, дитя. А правила нарушать нельзя, уяснила?

Переведя взгляд на Лив, он добавил:

— Берите.

— Твои помыслы абсолютно верны. Лишь тогда, когда Дейси и Фрейя выучат новые слова и наберутся знаний, у вас появится реальный шанс вырваться из этой беспросветной нищеты.

Он порывался дать им множество советов — например, предложить Лив перебраться вместе с дочерьми на окраину Восточного района, ведь клиенты, способные оплатить услуги прачки, в этих трущобах всё равно не селились. Однако в конечном итоге Клейн промолчал, так ничего и не озвучив.

Юноша искренне желал оказать этой несчастной семье куда более весомую поддержку, но вовремя подавил этот порыв, удержав себя от безрассудного благодетельства.

В конце концов, таких, как семейство Лив, в Восточном районе было отнюдь не пара тысяч. Их здесь насчитывались десятки, сотни тысяч, а то и миллионы. И ни один человек в одиночку, будь он хоть самым влиятельным банкиром в королевстве, не смог бы переломить этот ужасающий хребет нищеты — его усилия растворились бы без следа, словно капля в океане. А ведь Восточный район — лишь малая часть Баклунда, над которым высилось всё Королевство Лоэн.

— … Спасибо. И передайте мою искреннюю благодарность тому господину репортеру, — выдержав долгую паузу, тихо произнесла Лив и наконец приняла деньги.

Клейн не стал задерживаться ни секундой дольше. Он поспешил уйти, торопливо шагая прочь, словно в этой убогой каморке таился жуткий монстр, готовый сожрать его душу без остатка.

Выбравшись на улицу вместе со старым Колером, сыщик бросил короткий взгляд через плечо, шумно, с облегчением выдохнул и едва слышно прошептал:

— Никогда не было никаких спасителей…

Глава 388

Исследование сна