Деррик, чья душа после трагической гибели родителей наглухо закрылась в раковине угрюмого молчания, приподнял руку, приветственно помахав Даку.

«Гладиатор», уловив движение, тут же повернул голову.

— Дак, как вы тут? Ничего скверного не приключилось? — повысив голос, крикнул Деррик.

Черная стена, разделяющая их, была возведена из так называемого «темного янтаря» — материала, добываемого в окрестностях Города Серебра. Несмотря на феноменальную, подобную стали прочность, этот янтарь сохранял легкую прозрачность и великолепно пропускал звук, так что слова Деррика без малейшего труда достигли ушей приятеля.

Юноша был свято уверен, что Дак сейчас привычно расплывется в своей лучезарной улыбке, беззаботно взмахнет рукой и выдаст что-нибудь в духе: «Сам погляди, на мне ни царапины! А раз так, значит, ничего страшного не стряслось, сущие пустяки!»

Заслышав оклик, Дак сделал пару шагов, приблизившись вплотную к стене, и с улыбкой отозвался:

— Ничего такого, всё прошло как по маслу.

Глядя на эту его безупречную, лишенную малейшего изъяна улыбку, Деррик внезапно почувствовал, как по спине пробегает леденящий душу озноб. Его пробрало так, словно он вновь оказался посреди глухой ночи, заночевав на крыше заброшенной башни или в руинах мертвого поселения, где со всех сторон давит непроглядный, первобытный мрак, скрывающий в себе невидимую, смертоносную угрозу.

…………

В клубе Крагга Клейн и доктор Аарон наконец-то ударили по рукам, сойдясь в вопросе гонорара:

Два фунта!

«И всё-таки, как же легко трясти монеты с этих эскулапов… Будь я прежним, за подобную работенку мне бы отвалили от силы десяток сулей…» — мысленно вздохнул Клейн, который и без того с радостью взялся бы за это расследование.

В памяти живо всплыл обрывок разговора из тех времен, когда он еще служил в тингенском отряде Ночных Ястребов. Тогда «Сборщик трупов» Фрай как-то вскользь обмолвился, что заработки именитых врачей воистину поражают воображение.

Тогда совершенно непохожий на поэта поэт-полицейский Леонард Митчелл с готовностью поддакнул. Мол, по его сведениям, если прикупить в престижном районе Баклунда дом под коммерцию, то самый верный способ отбить вложения в кратчайшие сроки — это переоборудовать его под частную клинику.

Джентльмены уговорились нанести визит семейству Уилла Осептина сразу после ужина. А поскольку часы еще даже не пробили три пополудни, наставник по верховой езде Талим живенько сообразил на троих, предложив перекинуться в карты. Играли в «Апгрейд» — ту самую карточную забаву, которую в свое время изобрел великий император Рассел.

«А я-то наивно планировал размяться на корте, попрактиковаться в стрельбе да полистать пыльные фолианты в библиотеке. Чем не образцовый, здоровый досуг?.. И как меня вообще угораздило ввязаться в эту картежную авантюру?..» — в перерывах между сдачей лениво размышлял Клейн.

Будем откровенны: с его нынешним уровнем мастерства «Фокусника» обчистить карманы доктора Аарона, репортера Майка и бедняги Талима до последнего медного пенни не составило бы ровным счетом никакого труда.

«Но я же человек кристально честный. Уж лучше буду полагаться на собственный опыт и фортуну…» — Клейн, дожидаясь, пока лакей в красном жилете перетасует колоду, подхватил с тарелочки сливочное печенье и с блаженством откусил кусочек.

Юноша не удержался от искреннего мысленного возгласа:

«Вот это я понимаю — настоящая жизнь!»

Во время игры Клейн подметил одну занятную деталь: наставник по верховой езде Талим больше не проваливался в тяжелые раздумья и не выглядел таким подавленным, как в прошлые встречи.

«Неужто та самая драма с его другом, который втюрился в неподходящую особу, благополучно разрешилась?» — пригубив терпкий черный чай «Маркиз», со сгорающим любопытством подумал сыщик.

Однако, будучи профессиональным детективом, он прекрасно понимал, что поднимать столь щекотливую тему при посторонних — верх бестактности. Наступив на горло собственному любопытству, он промолчал и с головой ушел в игру.

К пяти часам Майку Джозефу понадобилось срочно смотаться в редакцию, и карточная партия подошла к концу. Куш Клейна за этот вечер составил скромные пять сулей.

«А фортуна ко мне в последнее время и впрямь благосклонна…» — с чувством глубокого удовлетворения отметил про себя парень. Заметив, что доктор Аарон тоже покинул столик, отлучившись в уборную, он понизил голос и с легкой усмешкой поинтересовался:

— Талим, так проблема вашего друга наконец уладилась?

Талим как раз небрежно сбрасывал остатки карт в центр сукна. Услышав вопрос, он на миг замер, а затем с тяжелым вздохом и слабой улыбкой ответил:

— Можно и так сказать.

Видимо, ему и самому до смерти хотелось выговориться, поэтому он тут же добавил:

— Положа руку на сердце, ничего такого уж непоправимого там не было. Просто я тогда сгустил краски и напридумывал лишнего.

— Если вкратце: один весьма высокопоставленный молодой джентльмен воспылал страстью к простолюдинке. Сами понимаете, при его статусе под венец идут исключительно с аристократками. Хех, в его случае даже брак с дочерью какого-нибудь промышленного магната — это уже несмываемый позор.

«И всё? А я-то уже успел нафантазировать целую гору извращенных, леденящих кровь интриг… Думал, он в мужика втрескался, или в какое-нибудь чудовище, или же воспылал запретной страстью к кровной родне…» — Клейн испытал жесточайшее разочарование, но внешне лишь усмехнулся:

— Насколько мне известно, лощеные господа из высшего света ничуть не гнушаются содержать любовниц на стороне.

— О нет, Шерлок, вы ничего не смыслите в этом. Это любовь, понимаете? Истинная любовь! Тот джентльмен желал видеть эту простушку исключительно в роли своей законной жены! — с жаром возразил Талим.

«Истинно так, куда уж мне понять. Я же просто убежденный холостяк…» — Клейн лишь приоткрыл рот, так и не найдясь, что на это ответить.

Талим же, погруженный в собственные переживания, сокрушенно продолжил:

— Ради спасения его карьеры и репутации я грешным делом даже подумывал нанять через вас какого-нибудь человека с… особыми талантами. Чтобы всё провернуть чисто и без лишнего шума… Хе-хе, впрочем, как вы знаете, я добропорядочный гражданин и свято чту законы. Так что всё это так и осталось лишь дурными мыслями в моей голове.

— И как же в итоге удалось разрубить этот гордиев узел? — с искренним интересом подтолкнул его Клейн.

Талим пригубил свой горный кофе и поведал:

— Выход оказался до смешного прост. Я лично наведался к этой леди и как на духу выложил ей весь расклад. Хвала небесам, она оказалась девушкой на редкость благоразумной. Согласилась исчезнуть из жизни этого джентльмена и даже попросила меня подсобить с отъездом.

— Положа руку на сердце, она просто чудо: чуткая, добрая, с безупречными манерами и поистине ослепительная красавица. Если бы не эта пропасть в происхождении, я бы и сам упал перед ней на колени, моля позволить поцеловать ей руку.

— Что ж, похоже, мои услуги здесь и впрямь не пригодились, — Клейн подхватил свою белоснежную, расписанную золотой каймой фарфоровую чашку с чаем.

Будучи выходцем с Земли, он питал стойкое отвращение к роли злого гения, ломающего чужие судьбы и разрушающего искреннюю любовь. За подобную грязную работенку он бы не взялся ни за какие коврижки.

А вот погреть уши и посмаковать чужие интриги — это уже совершенно другое дело.

…………

После сытного ужина в клубе Крагга, где им посчастливилось отведать эксклюзивных, подаваемых строго по лимиту соняских омаров, Клейн и доктор Аарон загрузились в личный экипаж хирурга. Их путь лежал в Северный район, прямиком к дому номер шестьдесят шесть по улице Доутон, где проживало семейство Уилла Осептина.

Аарон намертво впечатал этот адрес в память еще очень давно, так что нужды заскакивать в клинику и ворошить пухлые картотеки не было. Впрочем, Клейн про себя резонно рассудил: Ночные Ястребы наверняка уже давно выпотрошили из архивов все больничные карты и выписки, касающиеся этого странного мальчишки.

«Будучи бывшим Ночным Ястребом, я знаю их протоколы как свои пять пальцев…» — с горькой усмешкой мысленно констатировал сыщик.

Потянув за дверной колокольчик, визитеры прождали несколько минут. Наконец массивная створка приоткрылась, и на пороге возникла горничная в строгом черно-белом платье. С недоумением оглядев гостей, она спросила:

— Господа, вы к кому?

Видя, что Аарон всё так же хранит свое фирменное, непробиваемо-холодное молчание, Клейн взял инициативу на себя:

— Мы пришли навестить Уилла Осептина. Это его лечащий врач, мы здесь ради планового визита, дабы осведомиться о самочувствии пациента.

— Я… я понятия не имею, кто это. Я ведь служу в этом доме всего пару дней… Обождите минутку, я позову хозяина, — совершенно растерянно пролепетала горничная.

Пока они переминались в ожидании, Аарон внезапно нарушил тишину:

— Знаете, ваша недавняя отговорка прозвучала настолько убедительно, что даже я на секунду в нее поверил.

— Это, мой друг, базовые навыки любого уважающего себя сыщика, — с легким смешком парировал Клейн.

В этот момент к дверям подошел пожилой джентльмен лет пятидесяти и произнес низким голосом:

— Семейство Уилла Осептина уже съехало, еще…

И он назвал точную дату.

Аарон, быстро прикинув в уме сроки, сурово сдвинул брови:

— С момента выписки после тяжелой операции прошло всего двое суток. Как можно было подвергать больного таким изнурительным переездам?

Сейчас хирург выглядел так, будто и впрямь пришел с обычным плановым визитом к пациенту.

Клейн же с легким недоумением поинтересовался:

— Сэр, откуда у вас столь точные сведения?

Как-никак, новые жильцы обычно въезжают лишь спустя изрядное время после отъезда предыдущих.

Пожилой джентльмен раздраженно фыркнул: — Да потому что до вас тут уже ошивались одни любопытствующие! Мне даже пришлось специально наведаться к домовладельцу, чтобы всё разузнать.

«Ночные Ястребы…» — мысленно констатировал Клейн и, уже не питая особых иллюзий, задал следующий вопрос:

— А куда именно перебрались Осептины, вам, случайно, не известно?

— Нет, — коротко, словно отрезав, бросил старик.

— В таком случае, не оставили ли они после себя каких-нибудь вещей? — тщательно подбирая слова, предпринял последнюю попытку сыщик.

— Кое-что оставалось, — с шумом втянув воздух, ответил джентльмен. — Вот только всё это барахло я уже отдал той самой предыдущей компашке!

«Сталкиваться с коллегами по цеху — то еще сомнительное удовольствие… Эти проныры вечно на шаг впереди, выгребают всё подчистую еще до того, как ты сам додумаешься там поискать…» — юноша едва удержался от тяжелого, безнадежного вздоха.

Поняв, что ловить здесь больше нечего и ниточки окончательно оборвались, Клейн и Аарон вежливо откланялись, покинув порог дома номер шестьдесят шесть по улице Доутон.

— Похоже, разгадку ваших терзаний придется отложить в долгий ящик, — повернув голову к врачу, заметил Клейн.

Аарон промолчал несколько секунд, после чего медленно, с чувством выдохнул:

— Знаете, после этого визита меня словно отпустило. Я хирург, и моего долга исцелять тела вполне достаточно. Мне следовало просто справиться о самочувствии пациента, а не лезть с допросами и не копаться в мотивах. Что там творится в чужих головах, почему люди бывают так неблагодарны и черствы — всё это совершенно не моя забота. Впредь буду держать дистанцию и ограничусь исключительно врачебной этикой.

— Истинно мудрое решение, — совершенно искренне поддержал его Клейн, после чего словно невзначай поинтересовался: — А что всё-таки стряслось с левой ногой Уилла Осептина?

— Его левую голень опоясала россыпь странных опухолей. Они слились в сплошное, тугое кольцо, чудовищно передавив кровеносные сосуды, — погрузившись в воспоминания, ответил Аарон. — Самое дикое, что мальчишка, казалось, вообще не испытывал физической боли. В его глазах читался лишь затаенный страх. Поначалу мы надеялись обойтись консервативным лечением, но недуг прогрессировал так стремительно, что выхода не осталось.

Глава 386

Кошмар

Город Серебра.

Деррик Берг совершенно не помнил, как добрался до дома. В памяти отпечатался лишь тот леденящий душу, неописуемый первобытный ужас.

В сравнении с былыми деньками характер и повадки Дака Реджинса изменились не так уж сильно, однако в них явственно проступила некая тревожная, пугающая неправильность. Деррик до смерти боялся, что на Город Серебра положил глаз злой бог — «Падший Творец». Боялся, что не успеет он стать «Солнцем», не успеет вырвать родной город из лап двухтысячелетнего проклятия и даровать людям надежду и свет, как всё будет стерто в порошок.

В эту самую минуту юноша всем сердцем ненавидел собственную слабость — ведь он всё еще топтался на жалкой восьмой Последовательности.

«Нет! Нельзя просто сидеть сложа руки!» Деррик решительно вскочил, намереваясь броситься прямиком в Круглую Башню. Он обязан был доложить о своих подозрениях остальным старейшинам Совета Шести и самому Вождю — Колину Илиаду.

Впрочем, здравый смысл тут же окатил его ледяной водой: подобные «странности» к делу не пришьешь. Любая вылазка в непроглядные дебри мрака неминуемо оборачивалась для бойцов днями, а то и долгими неделями запредельного нервного напряжения. Ведь там, во тьме, в любой миг можно было нарваться на жутких, смертоносных тварей.

К тому же, мертвая, безлюдная пустошь и сам этот безнадежный путь тяжким бременем ложились на психику, давя беспросветной безысходностью. А если приплюсовать сюда еще и строжайший запрет на любые плотские утехи ради безопасности экспедиции… Неудивительно, что после каждого такого похода сознание воинов претерпевало жесточайшую перекройку. А уж если отряду доводилось угодить в кровавую мясорубку, потеряв половину личного состава, то резкая смена характера уцелевших и вовсе считалась в порядке вещей.