— В этом месте призракам и мстительным духам находиться воспрещается!

Закованный в черные латы силуэт юноши тут же судорожно задрожал, словно некая незримая, подавляющая мощь отчаянно пыталась вышвырнуть его вон.

Однако статус аркана «Темного Императора» был поистине заоблачным, многократно повышая сопротивляемость эфирного тела. Это прямое, стирающее само существование давление было подавлено в считанные мгновения.

Глаза Хераса хищно сузились. В его душу закрались подозрения, что этот незваный дух слеплен из какого-то совершенно нетипичного теста.

Увидев, как Клейн играючи взмыл под потолок, ускользая от хлестких ударов Кэти, старик вновь выставил ладонь вперед и провозгласил на древнем гермесе:

— В этом месте летать и парить воспрещается!

Тело юноши в одночасье налилось свинцовой тяжестью, и он камнем рухнул на пол. Кэти, тяжело чеканя шаг, тут же оказалась рядом. Резкий взмах запястья — и хлыст, созданный для пыток разума и души, со свистом взвился в воздух.

В её арсенале еще оставалась уйма Потусторонних патронов, вот только пуль, способных навредить бестелесным тварям, насчитывалось меньше трех. Именно поэтому девушка благоразумно зачехлила револьвер, всецело положившись на вспомогательное оружие.

Клейн привычным, отработанным движением сгруппировался и ушел в перекат, виртуозно уклоняясь от смертоносного выпада. Кожаный хвост со звонким щелчком ударил по каменным плитам в жалком дюйме от него.

Кэти уже изготовилась для широкого, горизонтального взмаха, как вдруг ее горло свело острой судорогой. Разразившись сухим кашлем, она безнадежно упустила шанс на непрерывную серию атак.

Впитанный токсин наконец-то дал о себе знать!

Херас, улучив момент для короткого вдоха, вновь наглухо перекрыл кислород. Резко вывернув кисть, он указал пальцем прямо на собственную грудь:

— Объект кары: мстительные духи и призраки!

Его тело в мгновение ока окуталось сиянием, подобным первым лучам рассвета. Даже сжатые кулаки заискрились кристально чистым, первозданным светом.

Бум!

Мраморная плитка под ботинком Хераса бесшумно покрылась паутиной трещин. Его долговязая, худощавая фигура с неистовой скоростью сорвалась с места, в единый миг оказавшись прямо перед Клейном.

В эту секунду старик походил на закованного в броню рыцаря куда больше, чем сама Кэти!

Бам! Сокрушительный удар кулака разорвал воздух с оглушительным хлопком. Однако Клейн, словно прочитав замысел врага, успел скользнуть на шаг назад, позволив потоку воздуха отбросить себя с линии атаки.

Хлесть! Кэти, виртуозно подыгрывая напарнику, обрушила свой бич ровно в ту точку, куда отступил сыщик.

Загнанный в угол, Клейн был вынужден пуститься в бесконечную череду перекатов, перейдя к изматывающему маневренному бою. Параллельно ему приходилось держать ухо востро, дабы вновь не угодить в силки парализующих чар Хераса.

Бам, бам, бам! Хлесть, хлесть, хлесть! Под непрекращающимся, шквальным прессингом Хераса и меткими выпадами Кэти не прошло и двух минут, как Клейн оказался прижат к стенке. Пространства для маневра попросту не осталось, и даже кувырки потеряли всякий смысл.

Хлесть!

Черный хлыст Кэти хлестнул прямо в лицо. Клейн успел лишь отшатнуться в сторону, как кожаный хвост со свистом впился ему в руку.

Разрывающая разум агония вновь обрушилась на душу, заставив юношу застыть как вкопанному, а его эфирный силуэт еще больше истончился.

Воспользовавшись этой заминкой, Херас намертво сжал левый кулак и властно, словно судья, вынес приговор:

— Смерть!

Его фигура в ту же долю секунды слилась воедино с какой-то диковинной, пугающей мощью. Оставляя за собой шлейф остаточных теней, старик сокрушительно протаранил Клейна.

Хрясь!

Окутанный черными латами силуэт в мгновение ока разлетелся на куски, обратившись роем порхающих, словно бабочки, бумажных обрывков.

Клейн пожертвовал уже третьей бумажной марионеткой!

Херас хищно обвел зал взглядом, молниеносно выхватил соткавшегося в углу врага и холодно усмехнулся:

— И много ли еще у тебя таких фокусов в рукаве?

Пока старик выискивал цель, он уже успел краем глаза заметить, как Паркер извивается прямо на теле Капина. Зрелище было до тошноты кровавым и омерзительным — первобытная жестокость, от которой стыла кровь.

Однако бросаться на помощь подчиненному Херас не собирался. Он кристально ясно осознавал, что яд всё глубже въедается в его собственный организм. Нужно было прикончить ублюдка в кратчайшие сроки, и отвлекаться он не имел ни малейшего права.

В противном случае ему пришлось бы первому отступить из столовой, чтобы перевести дух и сбить действие токсина, а это позволило бы лазутчику дать деру, так и не выдав ни крупицы ценных сведений.

Он вновь подал знак Кэти, веля ей связать боем лишенного способности летать и парить Клейна, а сам сделал короткий, жадный вдох, давая себе секунду на передышку.

«В воздухе висит какой-то странный душок… Должно быть, концентрация отравы всё растет…» — эта мысль лишь тенью мелькнула в разуме Хераса, так и не удостоившись должного внимания.

Вскинув левую ладонь, он торжественно провозгласил:

— Незаконное проникновение в чужое жилище есть преступление!

— Незаконное проникновение…

На втором круге дыхание Хераса дало сбой. Глотку словно сдавило невидимой петлей, и он, так и не сумев втянуть воздух, был вынужден прервать заклинание на полуслове.

Сделав еще один глубокий вдох и силой воли вернув телу равновесие, старик вновь заговорил:

— Незаконное проникновение в чужое жилище есть преступление!

Он отчеканил эту фразу трижды подряд. Тем временем Клейн, так и не сумевший вырваться из-под града ударов Кэти, внезапно ощутил, как по спине пробежал ледяной, необъяснимый холодок.

— Кха-кха-кха!

Кэти вновь зашлась в сухом кашле, и рука с хлыстом предательски дрогнула, теряя смертоносный темп.

Улучив момент, Клейн выскользнул из-под ее прессинга. Впрочем, переходить в контратаку он не стал: вместо этого юноша запрокинул голову и, широко разинув рот, исторг пронзительный, недосягаемый для человеческого слуха вопль!

Дзынь! Кэти отбросило назад. Девушка пошатнулась, и ей на миг почудилось, будто пол под ногами ходуном заходил, вздымаясь волнами.

Херас отделался лишь легким головокружением и тут же пришел в себя. Обдав Клейна ледяным, полным презрения взглядом, он властно изрек:

— Преступник да будет закован в кандалы!

Уже изготовившийся к рывку Клейн внезапно обнаружил, что его лодыжки сковали невидимые колодки. Движения парня вмиг стали вязкими и неповоротливыми.

Тем временем пришедшая в себя Кэти откинула барабан револьвера, сноровисто вытряхнув из него стреляные гильзы и неиспользованные патроны.

Следом девушка выудила спидлоадер и одним выверенным движением вогнала в каморы шесть новых зарядов, включая последние оставшиеся «очищающие» пули.

Херас, синхронно с ней сжав левый кулак, начал концентрировать мощь для нового удара.

Старик вознамерился выстроить перекрестную атаку вкупе с огнем Кэти, дабы раз и навсегда прикончить ублюдка или хотя бы выжечь дотла весь запас его двойников.

И в эту самую секунду губы закованного в черные латы Клейна тронула лукавая улыбка.

Потому что момент, которого он так терпеливо выжидал, наконец-то настал!

Он прекрасно осознавал: чтобы «Флакон с биологическим токсином» раскрыл свой убийственный потенциал, требовалось время. А любой мало-мальски толковый Потусторонний почуял бы неладное с первых же симптомов и тут же предпринял контрмеры: либо начал бы рыскать в поисках отравителя, либо убрался бы прочь из отравленной зоны. Положить таких матерых врагов одной лишь отравой было немыслимо. Именно поэтому истинный замысел использования флакона крылся совершенно в ином:

Во-первых, вымотать и ослабить врага.

А во-вторых — замаскировать другой запах. Сделать так, чтобы Херас с приспешниками списывали любую подозрительную вонь исключительно на пропитавшую воздух отраву, тем самым намертво приковав их внимание к этой обманке!

И это был самый грандиозный, ключевой элемент его «магического представления», от которого зависел весь триумф операции.

Тот самый странный душок — это был запах газа! Чистого, готового взорваться газа!

Клейн не зря с самого начала заставил газовые рожки и пламя в камине полыхнуть с ослепительной яростью, а затем погрузил зал во мрак. Этот фокус служил не только для ослепления Хераса — он виртуозно отвлек внимание, позволив сыщику незаметно пробить несколько газовых труб в самых неприметных углах столовой!

Он намеренно подставлялся под удары в самом дебюте схватки, дабы развести Кэти на драгоценные пули против духов. Юноша жаждал, чтобы она перестала палить наугад, не спровоцировав преждевременную детонацию!

Он упорно, стиснув зубы, вяз в изматывающей рукопашной, не предпринимая иных уловок, лишь ради одной цели — дождаться, пока воздух в зале до предела напитается газом!

И именно поэтому он до самого конца отказывался от «Огненных скачков» и «Управления пламенем»!

Что же до заклятия «Изоляции», наложенного Херасом, то Клейн допускал такой расклад, но даже не смел мечтать, что всё пройдет настолько гладко. Еще до того, как переступить порог столовой, он благоразумно проверил, наглухо ли заперты окна и двери, и повредил трубы даже в самом парадном зале. Он превратил всю виллу в одну исполинскую бомбу, так что даже без вражеских печатей финал был бы один!

А сам Клейн, будучи бестелесным «духом», взрывов не боялся от слова совсем!

Мелкую, низовую нечисть пламя сжигает дотла, но для «Мстительного духа» это лишь легкие ожоги. Вот почему сыщик, виртуозно повелевая огнем, всё равно спустил кругленькую сумму на «очищающие» пули и Солнечную брошь!

Глядя на Кэти, вскинувшую револьвер, и Хераса, уже набравшего в грудь воздуха для очередного смертного приговора, Клейн широко улыбнулся и звонко щелкнул пальцами.

Херас внезапно встрепенулся. Леденящее, первобытное предчувствие угрозы ударило в мозг.

Но было уже слишком поздно: старик воочию узрел, как в топке соседнего камина расцвел крошечный огонек, который тут же с жадностью вцепился в пропитанный газом воздух.

Бум!

Сквозь оглушительный, раскалывающий перепонки грохот взоры Хераса затопило сплошное, ревущее море огня, заполнившее зал до самых краев. Казалось, он присутствует на самом грандиозном и ослепительном фейерверке в своей жизни.

Глава 380

Занавес опускается

Капин валялся на полу. Изнывая от дикой смеси боли и чесотки, он готов был собственными руками разорвать себя на куски, лишь бы вырваться из этой адской пытки.

А затем его взор затопила мгновенно хлынувшая багровая стена огня, и уши разорвал оглушительный грохот взрыва.

Всю жизнь он полагал, что эти последние мгновения растянутся в вечность, позволив заново пережить все те светлые дни, когда рядом были жена и дети. Наивно верил, что почувствует долгожданное избавление, ведь больше не придется терпеть нечеловеческие муки. Однако в ту самую секунду его душу захлестнул лишь животный, первобытный ужас и отчаянная, всепоглощающая жажда жить. А все эти хваленые предсмертные видения так и не успели промелькнуть перед глазами — рассудок молниеносно затопила пронзающая боль, после чего толстосум провалился в кромешную тьму.

Бу-бух!

Окна столовой с жалобным звоном разлетелись вдребезги. Сквозь осколки наружу вырвался шквал из каменного крошева, кирпичных обломков и яростно ревущих языков пламени.

Патрулирующих как раз этот периметр охранников мгновенно смело взрывной волной и завалило обломками. Те же счастливчики, кого не задело камнями, оглохли от звона в ушах и, потеряв равновесие, шатаясь, валились на землю.

Перед их ошарашенными взорами предстала обрушившаяся едва ли не наполовину внешняя стена столовой и сюрреалистичное пламя, словно парящее прямо в воздухе.

Оглушительный грохот эхом прокатился по всей округе, до смерти перепугав жителей соседних улиц и дежуривших неподалеку полицейских, повергнув их в смятение и ужас.

А там, внутри разрушенного зала, незыблемым изваянием застыл закованный в черные латы и увенчанный угольной короной Клейн. Купаясь в ревущем багровом огне и принимая на себя яростные порывы ударной волны, он даже не шелохнулся.

Клубящаяся вокруг него темная дымка изрядно оплавилась, да и само эфирное тело получило кое-какой урон, однако раны оказались отнюдь не критичными.

Возле опрокинутого обеденного стола, в самом углу, валялись отшвырнутые взрывом Паркер с Капином. Их черепа были проломлены и вмяты внутрь, а сами тела обуглились до черноты.

По их плоти всё еще плясали тихие языки пламени, и ровно такая же печальная участь постигла всех остальных раскиданных по залу лакеев и горничных.

В противоположном от камина конце столовой лежала Кэти. Девушка не успела увернуться, и ее с чудовищной силой впечатало в стену, после чего она сползла на пол. Вся она превратилась в сплошное кровавое месиво, густо испещренное страшными ожогами — на теле не осталось ни единого целого клочка кожи.

Наемница еще не испустила дух, но провалилась в глубокую кому от тяжелейших увечий. И даже в таком состоянии она судорожно, словно в припадке, кашляла, втягивая в легкие густые клубы парящего в воздухе огня.

Ее верный черный хлыст тоже не пережил катастрофы: кожа покрылась густой паутиной трещин и местами занялась огнем, а весь арсенал Потусторонних пуль безжалостно сдетонировал во время взрыва.

Кэти окончательно и бесповоротно выбыла из схватки.

А вот Херас, успев виртуозно сгруппироваться и уйти в перекат, благополучно уберег все жизненно важные органы. Впрочем, и он оказался щедро перемазан кровью и копотью.

Шатаясь, старик всё же поднялся на ноги. На его спине, белоснежном парике и штанинах полыхали багровые языки пламени.