Вдобавок ко всему, посмертное расслабление мышц сделало свое дело — от нижней части трупа начала расползаться густая, тошнотворная вонь нечистот.

Клейн, бережно придерживая багровый, напоминающий желе сгусток, погрузился в тяжелые раздумья. Юноша оказался на распутье, совершенно не понимая, как выкручиваться из этой передряги.

Если мыслить глобально, перед ним маячили лишь три возможных сценария. Первый — наскоро прибрать место побоища, подлатать собственные раны и с чистой совестью пойти сдаваться полиции, прикрываясь самообороной. Второй — дождаться глухой ночи, сбросить жмурика в ближайшую канализацию и сделать вид, будто ничего не было. И, наконец, третий — немедленно бросить всё, сжечь мосты, сбежать в другой район и в очередной раз сменить имя и биографию.

Загвоздка первого плана крылась в том, что Клейн де-факто оставался человеком без прошлого, нелегалом с ворохом смертельных тайн за душой. Вмешайся полиция — и клубок его секретов неминуемо начнет распутываться. Второй же вариант, помимо вечного, сводящего с ума страха, что труп обнаружат и копы постучат в дверь, таил в себе куда более страшную угрозу:

Тот самый посол, стоящий за спиной Палача, осознав, что его цепной пес сгинул, непременно пришлет на улицу Минск, дом 15 новых головорезов. И в следующий раз юноше придется скрестить клинки с Потусторонними седьмой, а то и шестой Последовательности. Ведь за спиной этого дипломата стояло не жалкое бандформирование, а целое государство — могущественная, несокрушимая держава.

Бегство казалось самым разумным и надежным выходом, избавляющим от любых сиюминутных рисков. Вот только и здесь зияла чудовищная брешь: его физиономия гарантированно украсит все розыскные ориентировки. И это будет лицо, прекрасно знакомое миссис Саммер, адвокату Юргену и прочим соседям — его истинный облик без капли грима! Как только газеты с портретом разлетятся по округе, пусть даже в пределах одного Баклунда, высока вероятность, что его опознает мадам Дейли или другие Ночные Ястребы. И вот тогда катастрофа обретет поистине вселенские масштабы.

Учитывая, что в его деле замешаны беглый отступник Инс Зангвилл и запечатанный артефакт «0–08», за его голову наверняка возьмутся мастера калибра старшего дьякона.

Разумеется, у третьего пути имелось и ответвление: надежно спрятать труп, слить все улики в стоки, а уж потом давать деру. Увы, риск угодить в списки разыскиваемых никуда не девался. Тот же посол, сбившись со следа, вполне мог натравить на него официальные власти, приказав прихвостням из банды Зманге подать заявление в полицию. И если ищейки Баклунда возьмут след, всё вернется на круги своя, в точности повторяя сценарий второго варианта.

Лихорадочно взвесив все за и против, Клейн наконец принял твердое решение:

Гадание…

Признаться честно, в глубине души он уже склонялся к определенному исходу — из двух зол всегда выбирают меньшее. Первый план сулил наименьшие риски, позволяя сохранить хоть толику контроля над ситуацией. Предав дело огласке и натравив на инцидент легавых, он свяжет послу руки, вынудив того умерить пыл и отказаться от откровенно безумных, кровожадных выпадов.

Выудив листок бумаги и размашисто набросав фразу для прорицания, Клейн отцепил спрятанный в левом рукаве маятник. Позволив желтому кристаллу цитрина плавно повиснуть, он опустил его в жалком миллиметре от поверхности стола.

«Мне следует обратиться в полицию».

«Мне следует обратиться в полицию».

……

Беззвучно прокрутив мантру в уме положенное количество раз, юноша распахнул глаза. Маятник уверенно и стремительно выписывал широкие круги по часовой стрелке.

Это служило железобетонным, безоговорочным подтверждением!

Для верности прогнав через гадание оставшиеся два варианта и получив четкий отрицательный вердикт, Клейн отбросил последние сомнения и сноровисто принялся зачищать место схватки.

Натянув черные перчатки, он методично обыскал остывающее тело Палача. Улов оказался весьма скудным: бритвенно-острый кинжал, тощая пачка купюр, жестянка с сигаретами, зажигалка да горстка никому не нужного хлама.

Сыщик аккуратно вернул весь мусор по карманам жмурика. Стянув перчатки, он намертво стиснул рукоять кинжала голой рукой и с силой вонзил лезвие прямо в зияющую рану на горле Мерсо, безжалостно уродуя и маскируя ее первоначальные очертания.

Следом, вновь облачив ладони в кожу, он заставил безжизненные пальцы мертвеца плотно обхватить рукоять клинка.

Покончив с этой кровавой инсценировкой, Клейн сгреб в плотный бумажный пакет все свои тайны: Потустороннюю характеристику убитого, самодельные амулеты, карты Таро, щедро перепачканный кровью договор, листок с гаданием и все мистические ингредиенты, разбросанные по дому.

Завершив сборы, юноша провел тот самый парадоксальный ритуал «призыва» самого себя, в мгновение ока обернувшись эфирным духом.

Подхватив медный свисток Азика, дабы напитать свою бесплотную форму незыблемой мощью и плотностью, Клейн сгреб бумажный пакет. Оборвав призыв, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Надежно спрятав ворох материальных улик за высокой спинкой кресла Шута и оставив там же свисток, он с облегчением сымитировал чувство стремительного падения в бездну, благополучно нырнув обратно в собственную физическую оболочку.

Он намеренно не стал предавать окровавленный контракт и листок с гаданием очистительному огню. Сыщик прекрасно понимал: стоит ему заявить в полицию, как дело неминуемо спихнут в спецотдел. А уж там какой-нибудь могущественный Потусторонний наверняка попытается вывернуть всё наизнанку с помощью прорицания.

Но стоило спрятать улики за непроницаемой завесой серого тумана, как любые попытки докопаться до истины были обречены на провал. Пусть даже само Вечное Пылающее Солнце снизойдет с небес — и оно уйдет ни с чем!

Именно по этой причине, шагнув на восьмую Последовательность и обретя куда более внушительную духовность, Клейн взял за правило проводить свои еженедельные анализы и подводить итоги исключительно в чертогах над серой мглой.

С его нынешним шатким положением малейшие подозрения и дотошные проверки со стороны властей были сродни смертному приговору!

Развеяв невидимую стену духовности, юноша позволил ворвавшемуся сквозняку выветрить стойкий аромат ритуальных экстрактов. Теперь во всей квартире не осталось ни единой зацепки, связывающей его с оккультным миром, кроме мирно мерцающей на столе свечи.

Да и та была самой заурядной, грошовой свечкой из лавки. В конце концов, взывая к самому себе, он благоразумно решил обойтись без излишнего пафоса и дорогих мистических материалов.

А наличие свечей в доме — дело донельзя обыденное и стопроцентно вписывающееся в реалии нынешней эпохи. Даже если этот дом — холостяцкая берлога.

Задув огонек и вернув огарок на место, Клейн выудил золотистый карманный брегет. Со звонким щелчком откинув крышку, он прикинул в уме: сколько времени прошло с момента кончины Мерсо, и сколько еще уйдет на полицейскую волокиту — прибытие патруля, допросы, осмотр места происшествия и бюрократическую возню с рапортами.

Ему было жизненно необходимо растянуть этот зазор как минимум до часа. Лишь тогда любой Потусторонний, прибывший по его душу, окажется бессилен.

В дебрях мистики и искусства спиритизма один час служил непреодолимым, критическим рубиконом. Перейди эту черту — и дух покойника истончится настолько, что вытянуть из него удастся лишь жалкие, расплывчатые крохи. Медиум, конечно, узнает, что убил его некто «Шерлок Мориарти», но вот как именно разворачивалась кровавая баня — останется покрыто мраком.

Что же до попыток выявить след сверхъестественного вмешательства с помощью прорицания — Клейну было на это абсолютно наплевать. Главная улика — тот самый пропитанный кровью типовой контракт — надежно покоилась в тайниках серого тумана…

Его собственные феноменальные предчувствия и боевые акробатические трюки тоже смешаются в эту кучу, уводя гадателей в дебри. Любая ниточка неминуемо потянется к таинственному измерению над серой мглой, где благополучно оборвется, разбившись о непробиваемые помехи.

«Какое счастье, что я тоже профессионал в этих делах… Твою мать, а ведь я и впрямь превращаюсь в хитроумного Мориарти…» — еще раз скрупулезно, дотошно окинув взглядом место побоища и убедившись в безупречности своей постановки, Клейн застыл, неотрывно следя за мерным тиканьем секундной стрелки.

Дождавшись, пока стрелки перешагнут расчетный, безопасный рубеж, юноша нацепил очки в золотой оправе, выждал для верности еще пару минут и лишь затем распахнул входную дверь.

Баклунд к этому часу уже успел погрузиться во мрак. Унылый, моросящий дождь бесконечной пеленой висел в воздухе, скудно подсвечиваемый желтоватыми ореолами газовых фонарей.

Улица Минск, будучи оплотом благонадежного среднего класса, исправно патрулировалась полицией. Прождав совсем недолго, Клейн выхватил взглядом нужные силуэты и решительно двинулся им наперерез.

Навстречу ему вышагивали двое рядовых констеблей — зеленые новички с одиночными V-образными нашивками на погонах. Вооруженные дубинками и револьверами, они укрывались под зонтами, зорко сканируя окрестности.

— Офицеры! На меня напал вооруженный бандит! — истошно, с мастерски выверенной долей паники завопил Клейн.

Взлохмаченный, перепачканный вид сыщика заставил полицейских мгновенно подобраться. Выхватив короткие дубинки, они затравленно завертели головами, ожидая нападения из теней.

— Где он⁈ — рявкнул круглолицый констебль с карими глазами.

Клейн трясущейся рукой указал на свой дом:

— Он вломился ко мне! Пытался меня прикончить!

— В завязавшейся драке я… я случайно зарезал его!

«Зарезал…» Полисмены многозначительно переглянулись и, смерив Клейна долгим, подозрительным взглядом, скомандовали:

— Веди.

— Д-да, конечно! — всё еще талантливо разыгрывая дрожащую жертву, чудом избежавшую смерти, Клейн подвел их к дому пятнадцать по улице Минск, звякнул ключами и распахнул парадную створку.

Взору стражей порядка первым делом предстал неописуемый разгром, а следом они наткнулись на распростертое тело. Зияющая, гротескная рана на горле и залитый кровью кинжал неподалеку говорили сами за себя.

— Бери место преступления под охрану. Я мигом в участок, доложу инспектору, — бросил второй констебль своему круглолицему напарнику.

— Понял, — тот перевел тяжелый взгляд на Клейна. Всё в его напряженной позе и суровом лице кричало о предельной настороженности и недоверии к хозяину дома.

Спустя какое-то время на пороге выросла фигура сержанта, облаченного в форменный мундир в черно-белую клетку с тремя V-образными шевронами. Вслед за ним в квартиру ввалились убегавший ранее констебль и еще двое полицейских.

Пока подчиненные прочесывали место побоища, собирая улики, сержант с короткой рыжевато-русой бородкой отвел Клейна в сторону для первичного допроса:

— Имя.

— Шерлок Мориарти. Вот квитанции за аренду, оплачено на полгода вперед, — Клейн выудил из кармана заранее припасенные бумаги.

Сержант мазнул по ним безразличным взглядом и продолжил:

— Род занятий?

— Частный сыщик, — с абсолютным хладнокровием отозвался юноша.

Слегка сдвинув брови, страж порядка спросил: — Вы знакомы с убитым? Есть догадки, зачем он на вас напал?

— Знаком. Его звали Мерсо, он был «Палачом» в банде Зманге, — не дожидаясь новых расспросов, заговорил Клейн. — Недавно я взял заказ от некоего Иэна Райта. Паренек поручил мне разузнать о судьбе своего прежнего нанимателя, частного сыщика Зерила Виктора Ли. И так уж вышло, что ниточки этого расследования потянулись прямиком к банде Зманге и лично к Мерсо.

— Взяв его след, я выяснил, что этот бандит тайно встречается с неким весьма высокопоставленным джентльменом. И обращался он к этому господину не иначе как «господин посол». — Бросив эту фразу, сыщик с удовлетворением подметил, как лицо сержанта вполне ожидаемо пошло пятнами.

— Посол… — пробормотал себе под нос страж порядка, после чего напряженно спросил: — Вы знаете его имя?

— Увы, нет. Но покажите мне фотографию — и я опознаю его без тени сомнений, — Клейн ни словом не покривил против истины. — Сегодня поутру Мерсо заявлялся ко мне, требуя разыскать для него Иэна Райта. Разумеется, блюдя профессиональную этику, я ответил отказом. В итоге, стоило мне к вечеру вернуться домой, как этот головорез набросился на меня, пытаясь прикончить на месте. Какое счастье, что я не обделен боевыми навыками, да и реакция не подвела.

Сержант на мгновение задумался, а затем потребовал в деталях описать ход схватки. Клейн изложил всё практически слово в слово, как оно и было на самом деле. Разве что свое сверхъестественное чутье он изящно списал на отменную реакцию, а брошенный в лицо врагу типовой контракт заменил на выроненный бандитом кинжал.

— Хм… проследуйте с нами в участок. Там вы дождетесь результатов вскрытия, отчета криминалистов и допроса свидетелей, — голос сержанта звучал откровенно скомкано, словно его мысли витали уже где-то далеко.

Сейчас в голове стража порядка билась лишь одна мысль:

В этом грязном деле замешан иностранный посол!

Нужно немедленно доложить наверх!

Пребывая в легкой прострации, он вдруг вспомнил об одной критически важной детали и торопливо добавил:

— Какова ваша вера?

— Бог Пара и Машин, — не моргнув глазом, выпалил Клейн.

Штаб-квартира Церкви Повелителя Бурь в Баклунде, собор Святого Ветра, находилась именно в районе Джовуд. А потому любые дела со сверхъестественной подоплекой здесь по обыкновению спихивали им. Впрочем, из этого правила имелось одно исключение: если все участники инцидента принадлежали к одной пастве, и паства эта не молилась Повелителю Бурь, расследование уходило по профилю.

Дабы не пересечься с бывшими коллегами-Ястребами, Клейну пришлось скрепя сердце отступиться от родной Богини.

Глава 230