— Проводи меня к ним. Я всё-таки сыщик, вдруг смогу отыскать следы.

— … Только учтите, денег у них ни гроша, — деликатно предупредил старый Колер.

Клейн подхватил шляпу и трость, отозвавшись:

— Время от времени я занимаюсь и благотворительностью.

…………

Район Джовуд. В той самой съемной квартире, где когда-то ютились две леди.

Сио вновь с головой ушла в суровые будни охотницы за головами, а Форс поднажала с написанием нового романа, отчаянно надеясь как можно скорее скопить нужную сумму на ингредиенты для эликсира «Мастера фокусов».

Вот только писательское ремесло — штука капризная: захотел написать — еще не значит, что строчки сами польются на бумагу. Вконец изведясь и растрепав волосы, Форс решила проветриться на улице в поисках ускользающего вдохновения.

Бродя по кварталам, девушка сама не заметила, как ноги принесли ее в до боли знакомые места.

Впереди по диагонали высилось здание клиники Юзефа — весьма солидного частного заведения, где Форс когда-то начинала свой врачебный путь.

Застыв перед фасадом на пару мгновений, она вдруг вспомнила о той самой старушке, что приоткрыла для нее двери в мистический мир Потусторонних. Свернув в правый переулок и срезав путь, девушка вскоре оказалась на соседней улице.

Это было на редкость умиротворенное место, чьи обочины украшали платаны, осыпающие тротуар танцующей листвой.

Писательница прекрасно помнила, что та почтенная дама обитала в доме номер 39. В былые времена Форс частенько заглядывала туда, чтобы занести лекарства, поставить укол или просто подсобить по хозяйству.

«Подумать только, почти три года пролетело… Наверняка особняк уже давно сдали, а то и не одним жильцам… Как сейчас помню: когда я пришла разбирать ее вещи, наткнулась на целую кипу рукописей с бесценными оккультными заметками…» — под сенью полуголых ветвей платана Форс неспешно приближалась к дому номер тридцать девять.

Погрузившись в воспоминания о былых временах, она мало-помалу нащупала ускользающее писательское вдохновение.

В этот самый миг ее взгляд выхватил пожилого мужчину. Облаченный в тяжелое суконное пальто и черный полуцилиндр, старец стоял у порога дома номер тридцать девять и как раз в третий раз дернул за шнурок дверного колокольчика.

Спустя несколько минут, так и не дождавшись ответа, старец с пронзительными лазурными глазами покачал головой, развернулся и озадаченно пробормотал:

— Снова никого…

Внезапно он приметил застывшую неподалеку Форс, которая с любопытством наблюдала за происходящим. Старик торопливо зашагал к ней и, растянув губы в мягкой, но откровенно встревоженной улыбке, произнес:

— Прекрасная леди, вы, случаем, не здешняя жительница? Вам знакомы Лоуборо и Анлиса?

«Анлиса? Разве это не имя той самой почтенной старушки? Неужто дом так и стоял пустым всё это время?» — тщательно подбирая слова, ответила Форс:

— Не берусь утверждать, та ли это самая мадам Анлиса, которую вы ищете, но моя знакомая с таким именем действительно жила здесь. Долгие годы жила, пока не покинула этот мир около трех лет назад.

— Покинула этот мир три года назад? А как же Лоуборо? — лицо старца, покрытое морщинами лишь в уголках глаз, исказила тревога, и он поспешил задать новый вопрос.

— Ее супруг отдал богу душу еще раньше, — с предельной честностью призналась писательница.

Пожилой джентльмен на миг застыл как вкопанный, после чего его лицо исказила маска глубочайшей скорби.

Погрузившись в тягостное молчание на некоторое время, он наконец выдавил:

— Примите мою безграничную благодарность, добрая леди.

— Я — старший брат Лоуборо. Всю жизнь безвыездно обитаю в графстве Мидси. Они так давно не присылали ни единой весточки, что сердце было не на месте… Вот и решил приехать, проведать их лично.

— Не сочтите за труд, не могли бы вы поведать мне, как они жили в свои последние годы?

«Старший брат мужа мадам Анлисы… Уж не тот ли это потомок того самого легендарного рода, о котором она как-то обмолвилась?» — Форс мгновенно подобралась, внутренне напрягшись, но внешне ответила всё той же элегантной улыбкой:

— С превеликим удовольствием.

При этом в ее голове лихорадочно завертелись мысли: девушка на лету отсеивала то, о чем можно было безопасно поведать, от тайн, которые следовало унести с собой в могилу.

Старец кивком указал куда-то себе за спину:

— За углом есть весьма приличная кофейня. Присядем?

…………

Тем временем в Восточном районе, в недрах слегка обветшалого многоквартирного дома, Клейн вновь переступил порог той самой, насквозь пропитанной промозглой сыростью каморки.

Взору сыщика предстала давешняя знакомая — та самая бойкая прачка, что в его прошлый визит сцепилась с уличной девкой, не скрывая брезгливости к ее ремеслу. Ныне же женщина застыла посреди горы белья словно изваяние. Ее испещренное морщинами лицо напрочь лишилось красок, потухло, а от былой кипучей, суровой энергии не осталось и следа — лишь свинцовая, глухая апатия.

А ее старшая дочь — та самая семнадцатилетняя девчушка, что в тот раз горбатилась на корточках перед лоханью, яростно настирывая вещи, — теперь сидела на краю жалкой койки. Захлебываясь рыданиями, она безостановочно, как заведенная, причитала:

— Это всё я… я виновата… я за ней не углядела…

— Не нужно было мне вести ее через те глухие закоулки…

— Она ведь еще щебетала, что сегодня вечером выучит парочку новых слов в благотворительной школе…

— Это я… это всё моя вина…

Услышав этот плач, прачка Лив словно очнулась от оцепенения. Резко повернувшись к старшей дочери и одним махом стряхнув с лица маску скорби, она свирепо, с надрывом рявкнула:

— Разревелась она тут! А ну, живо поднимайся и марш к корыту!

— С голоду сдохнуть захотела⁈ Или хочешь даже в бесплатную школу больше не ходить⁈

Лишь отрычав свое, женщина наконец-то перевела дух и заметила застывших на пороге Клейна и старого Колера.

— Старый Колер… А это кто с тобой? — с явным подозрением и растерянностью спросила она.

Глава 373

Поиск человека

Старый Колер, по-видимому, слегка стушевался перед столь суровым отпором и невольно отступил на шаг:

— Лив, это мистер детектив. Он хочет… он желает помочь вам отыскать Дейси.

Женщина, чье испещренное морщинами, обветренное лицо носило следы тяжелого труда, повернулась к Клейну и холодно процедила:

— Мы уже заявили в полицию.

На деле прачке вряд ли перевалило даже за тридцать, однако выглядела она так, словно уже разменяла пятый десяток.

Клейн обвел взглядом каморку, сплошь увешанную влажным бельем. Он смутно припоминал, что в его прошлый визит здесь хлопотала девочка лет тринадцати-четырнадцати. Она с пугливой осторожностью орудовала грубым, кустарным утюгом, разглаживая высохшие вещи, а ее руки были густо усыпаны следами от ожогов.

Стало быть, она и есть та самая «пропавшая» Дейси… Сыщик вновь посмотрел на прачку Лив и, не выражая ни единой эмоции, отчеканил:

— Неужто вы и впрямь верите, что легавые Восточного района станут рыть землю носом ради поисков вашей девочки?

— И где гарантии, что те самые мерзавцы, по чьей вине она «пропала», не решат под шумок наведаться прямиком в ваш дом?

— Неужели, лишившись одной дочери, вы жаждете потерять и вторую?

Эти жестокие, бьющие в самую цель слова достигли ушей Лив. Ледяная маска на ее лице дала трещину и начала стремительно осыпаться. Женщина приоткрыла рот, силясь хоть что-то ответить, но так и не смогла выдавить ни звука, а уголки ее глаз мучительно покраснели.

Резко опустив голову, она с отчаянием и болью прошептала себе под нос:

— У меня нет ни гроша…

В каморке мгновенно повисла оглушительная тишина. Даже всхлипывающая поодаль старшая дочь замерла, не смея проронить ни звука.

Клейн слегка поджал губы, беззвучно выдохнул и произнес:

— Время от времени я выступаю в роли волонтера. Бескорыстно помогаю людям, знаете ли. Хех, давненько я за такое не брался, так что, умоляю, не откажите мне в этой возможности.

— Волонтера? — Лив вскинула голову, недоуменно перекатывая на языке непривычное слово.

Сыщик едва заметно кивнул:

— Это расследование обойдется вам совершенно бесплатно. Хотя нет, не совсем бесплатно: осознание того, что я совершаю благое дело, само по себе станет для меня щедрой наградой.

— Как ни крути, а иного выхода у вас всё равно нет. Так отчего бы не попытаться?

Лив погрузилась в недолгое молчание. Подняв разбухшую, покрытую морщинами от вечного полоскания в мыльной воде ладонь, она утерла слезы и глухо ответила:

— Мистер детектив, вы… вы воистину добрейшей души человек, истинный джентльмен…

Внезапно ее голос сорвался, потонув во всхлипе:

— … Дело было так. Позавчера в обед Фрейя вместе с Дейси понесли чистые вещи заказчикам. Клиенты живут совсем недалеко от границ Восточного района, но девочкам предстояло обойти сразу несколько улиц.

— Чтобы поскорее вернуться домой к обеду, Фрейя решила срезать путь через глухие переулки. И стоило ей лишь на мгновение отвлечься, как она поняла, что идущая следом Дейси как сквозь землю провалилась.

— Она кинулась обратно, прочесала каждый дюйм дороги, но так никого и не нашла. И домой малышка до сих пор не вернулась.

— Фрейя, где именно это произошло?

Старшая дочь по имени Фрейя уже успела подняться на ноги, ее глаза отчаянно покраснели и опухли от слез.

Захлебываясь тихими рыданиями, она ответила:

— В переулке… в переулке Сломанного Топора. Мистер детектив, с Дейси ведь всё будет хорошо?

— Будем надеяться, — с абсолютно бесстрастным лицом отозвался Клейн.

Бросив пару цепких взглядов по сторонам, он перешел к делу:

— У вас найдется вещица, которую Дейси постоянно носила при себе? У меня есть возможность одолжить полицейскую ищейку с безупречным нюхом. Собака без труда возьмет след по оставленному запаху и выведет нас прямо к цели.

— … Нет, — хорошенько поразмыслив, с неизбывной скорбью на лице пробормотала Лив.

По щекам Фрейи вновь покатились слезы. Девушке казалось, что их последняя надежда только что рухнула в бездну.

Но вдруг она часто-часто заморгала и выпалила:

— Постойте, есть! Есть одна вещь!

— Тетрадка со словами Дейси!

— Тетрадка со словами? — с недоумением переспросил стоящий поодаль старый Колер.

Лив громко шмыгнула носом и пояснила:

— Я заставляла Фрейю и Дейси ходить по вечерам в бесплатную школу. Это мой удел — до конца дней гнуть спину над корытом, но они… они не должны повторить мою судьбу.

«А ведь эта женщина — поистине прекрасная мать…» — невольно проникшись искренним уважением, подумал Клейн.

Бесплатные школы, учрежденные Тремя великими Церквями или же благотворительными фондами, работали исключительно по вечерам, с восьми до десяти часов. За обучение там не брали ни пенни, более того, ученикам щедро выдавали писчие принадлежности и немного бумаги. Программа сводилась к банальной ликвидации безграмотности, изредка разбавляемой основами богословия. Старина Нил когда-то отдал несколько лет преподаванию в подобном заведении при Церкви Богини Вечной Ночи, так что Клейн был в общих чертах наслышан о тамошних порядках.

Поскольку желающих безвозмездно сеять разумное, доброе, вечное катастрофически не хватало, там сложился весьма специфический уклад. Наставник приходил загодя, собирал вокруг себя горстку самых смышленых отличников и вдалбливал им в головы свежий материал. А уже затем эти самые отличники расходились по классам, втолковывая урок остальным, пока учитель слонялся между рядами, поправляя ошибки и раздавая подзатыльники. Эту систему гордо величали «методом взаимного обучения».

Наряду со школами существовали и бесплатные ремесленные училища. Для настоящей, беспросветной бедноты они оставались одной из тех ничтожно малых лазеек, что даровали призрачный шанс вырваться с самого дна общества.

Какая досада, что подобных заведений было кот наплакал. Капля в море, не способная хоть как-то переломить суровую реальность.

В этот момент Фрейя, не переставая всхлипывать, добавила:

— Дейси души не чаяла в учебе, наставник даже назначил её старшей в классе. Она бережно собирала все исписанные листки в одну стопку, прятала их под подушку и спала в обнимку с ними. А ни свет ни заря выскакивала на улицу и зубрила слова, щурясь в тусклых лучах утреннего солнца. Малышка вечно сокрушалась, что поблизости нет ни одного газового фонаря…

С этими словами Фрейя метнулась к двухъярусной кровати и выудила из-под изрядно потрепанной подушки стопку измятых, исписанных листов.

От вечной, въевшейся в стены каморки сырости чернила на бумаге изрядно расплылись.

А края страниц обтрепались до такой степени, что становилось кристально ясно: эту тетрадку перелистывали с благоговейным, маниакальным упорством.

— Мистер детектив, это… это подойдет? — Фрейя обеими руками, словно величайшую святыню, протянула Клейну эту разрозненную стопку бумаги, с надеждой заглядывая ему в глаза.

— Вполне, — предельно лаконично отрезал сыщик.

И он вовсе не пытался утешить девчонку ложными надеждами. Пусть эта вещь и не болталась с жертвой каждую секунду, но она долгие месяцы впитывала в себя её ауру и была насквозь пропитана её пылкой, непоколебимой волей. Для поиска методом лозоходства лучшего катализатора было просто не сыскать.

Бегло пролистав тетрадку, Клейн произнес:

— Что ж, я приступаю к делу. Чем раньше мы выйдем на след Дейси, тем лучше.

У Лив и Фрейи попросту не нашлось слов, чтобы выразить переполняющую их благодарность. Провожая Клейна и старого Колера полными слез взглядами, они лишь безостановочно, словно заведенные, твердили: «Спасибо… Спасибо вам, мистер детектив! Спасибо, благородный джентльмен!»

Едва они оказались за порогом доходного дома, Клейн повернулся к своему спутнику: