Но не успел Клейн нахмуриться, как кровосос с нарочитой небрежностью добавил:

— Экзамены оказались до смешного простыми. Пришлось немного подыграть их правилам, и лицензия сама упала мне в руки.

«…Да судя по тону, ты этой бумажкой просто распираешься от гордости…» — Клейн лишь усмехнулся про себя, не проронив ни звука.

Глядя на влажную от моросящего дождя мостовую, вампир как бы невзначай обронил:

— Знаете, за что я больше всего обожаю Баклунд?

— И за что же? — без малейшего энтузиазма подыграл ему сыщик.

Эмлин издал тихий смешок:

— За эти вечно хмурые небеса и густой смог, наглухо скрывающий солнце. Благодаря им, даже прогуливаясь по улицам средь бела дня, я не испытываю особого дискомфорта.

— Поистине дивное место. Если, конечно, закрыть глаза на отвратительный воздух.

«Выходит, солнечные лучи и впрямь способны нанести кровососам ощутимый вред? Хвала небесам, вчера я благоразумно это учел и оставил Солнечную брошь дома. Иначе с Эмлином и парой слов перекинуться бы не вышло…» — юношу внезапно осенило.

За этой непринужденной болтовней они добрались до фасада дома адвоката Юргена, и Клейн потянул за ручку дверного колокольчика.

Спустя пару минут створка распахнулась. На пороге возникла мадам Дорис, даже в домашних стенах наглухо закутанная в теплые вещи, и с радостным удивлением воскликнула:

— Мистер детектив, вы решили заглянуть в гости?

У ее ног бесшумной тенью застыл черный кот Броуди. Животное не сводило настороженного, немигающего взгляда с Эмлина, явно чуя в госте нечто пугающе-неправильное.

Клейн указал на застывшего рядом вампира:

— Я свел знакомство с одним весьма искусным лекарем, который специализируется на легочных недугах. Решил пригласить его, чтобы он осмотрел вас. Позвольте представить — доктор Эмлин Уайт.

— Неужели? Вы до сих пор помните о моей хвори? До чего же заботливое дитя! — лицо старушки лучилось искренней радостью, и она пригласила визитеров внутрь.

«Заботливое дитя…» — уголок губ Клейна предательски дернулся, но он так ничего и не ответил.

Пока они шли по коридору в гостиную, Эмлин понизил голос до едва слышного шепота и бросил сыщику:

— Болезнь этой женщины зашла в необратимую стадию. Ее тело катастрофически изношено годами и чрезмерно истощено.

— Даже если я напою ее своими снадобьями, в лучшем случае она без мук переживет эту зиму. А затем всё равно угаснет года через три-четыре, от силы пять.

— Если только в вашем арсенале не завалялся какой-нибудь легендарный эликсир вечной молодости или нечто подобное. В противном случае исход предрешен. Можно было бы, конечно, обратить ее в представителя Крови… Но в такие годы ее тело попросту не выдержит метаморфоз от Потусторонней характеристики. Да и лишних характеристик ни у меня, ни у моих родителей давно нет.

«Необратимая стадия…» — Клейн на долю секунды оцепенел, после чего тяжело, беззвучно вздохнул.

Переведя взгляд на вампира, он негромко произнес:

— Для начала дайте ей микстуру. Пусть хотя бы эту зиму проведет в тепле и покое, а там видно будет.

— Добро. Я как раз прихватил с собой одно готовое зелье, оно идеально подходит для подобного недуга. — С этими словами Эмлин бесцеремонно, по-хозяйски развалился на диване.

В этот момент из кухни, на ходу стягивая фартук, появился солиситор Юрген. Заметив гостей, он тут же поинтересовался причиной их визита.

— Доктор Уайт, каковы ваши прогнозы касательно легочной хвори моей бабушки? — с непробиваемой, ледяной серьезностью спросил юрист.

Эмлин, будучи настоящим виртуозом в подобных разговорах, первым делом выдал такую пространную, усыпанную медицинскими терминами тираду о природе легочных болезней, что вконец задурил Юргену голову. Лишь после этого он изрек:

— Сейчас ей как воздух необходимы тепло и здоровая, чистая атмосфера. Таков мой самый искренний и профессиональный совет.

— Вдобавок ко всему, в моем арсенале имеется одна уникальная микстура. Я готов предоставить её для пробного курса совершенно бесплатно.

С этими словами вампир извлек на свет лицензию терапевта и крошечный металлический флакончик.

— Каковы побочные эффекты? — настороженно прищурился Юрген.

— Абсолютно никаких. Единственный нюанс заключается в том, что снадобье не искореняет причину недуга, а лишь дарует временное, пусть и глубокое облегчение, — с безупречно профессиональным видом парировал Эмлин. — Буду откровенен: не будь здесь детектива Мориарти, я бы ни за что не стал раздавать столь ценные образцы случайным людям.

— Быть может, нам всё же стоит рискнуть? Кхм… — робко вмешалась старушка Дорис.

Юрген бросил короткий, вопросительный взгляд на Клейна. Сыщик, благоразумно раскинувший карты еще загодя, ответил ему твердым, утвердительным кивком.

— Добро, — наконец-то сдался солиситор.

С ледяной настороженностью во взоре он наблюдал, как мадам Дорис выпивает содержимое флакона, скрупулезно фиксируя малейшие изменения в её состоянии.

Поначалу никаких явных перемен не наблюдалось. Однако мало-помалу женщина почувствовала, как давящая тяжесть в груди отступает, а дыхание становится всё более ровным и свободным.

Поднявшись на ноги и легко наклонившись, чтобы подхватить на руки кота, она с восторгом воскликнула:

— Какое облегчение! Мне стало в тысячу раз лучше!

При виде этой сцены на непробиваемо суровом, вечно хмуром лице Юргена впервые дрогнули уголки губ, сложившись в робкое подобие улыбки.

Клейн же в этот самый миг думал лишь об одном:

«Три-пять лет».

Натянув на лицо дежурную улыбку, он беззвучно, с горькой иронией вздохнул:

«В какой-то мере это тоже сродни магии фокусника… Сотворить с помощью Потусторонних сил блестящую, но фальшивую иллюзию исцеления, лишь бы подарить зрителям искреннюю радость…»

Глава 372

Дело о пропаже

Прождав больше получаса и окончательно убедившись, что никаких непредвиденных осложнений не возникло, Клейн и Эмлин Уайт покинули дом адвоката Юргена. Погруженные каждый в свои мысли, они в абсолютном молчании зашагали по улице и вскоре остановились перед фасадом дома номер пятнадцать по улице Минск.

Вампир поднес сжатый кулак к губам и, деликатно откашлявшись, произнес:

— Гонорар выплачен сполна. Искренне уповаю, что судьба больше не сведет нас вместе.

«А звучит-то с каким пафосом… Вот только, мистер Уайт, вы ничего не запамятовали?» — мысленно усмехнувшись, Клейн расплылся в дежурной, вежливой улыбке:

— Я планирую время от времени наведываться к епископу Утравски. Надеюсь, в те моменты вас в Церкви Урожая не окажется.

— Да и, к слову, мне больше не придется ломать голову над тем, как избавить вас от того ментального внушения.

Лицо Эмлина мгновенно исказила донельзя странная гримаса. Проглотив слова и выдержав пару секунд тягостного молчания, он надменно вздернул подбородок:

— Среди нашего благородного рода Крови хватает могущественных мастеров мистики. Я непременно напишу им и попрошу о помощи.

С этими словами кровосос прижал руку к груди, отвесил учтивый поклон и собрался уходить.

Однако, сделав всего пару шагов, он вдруг сбавил шаг. Обернувшись вполоборота, вампир с явной нерешительностью поинтересовался:

— А что… что это вы там готовите?

— Наваристый бульон из говяжьих костей с дайконом. Идеально подавать с белым рисом и жгучим перцем, что везут прямиком с нагорий Фейнапота, — жадно втягивая носом плывущие из дома одуряющие ароматы, с искренним предвкушением ответил сыщик.

Эмлин брезгливо поморщился и покачал головой:

— Жгучий перец категорически не вписывается в эстетические вкусы нашего рода.

«Откровенно говоря, я и сам с трудом представляю себе вампира, уплетающего перец чили… Разве что иногда фантазия подкидывает образ кровососа, который жует белую пампушку вприкуску с чесноком и зеленым луком…» — мысленно парировал Клейн. Указав на парадную дверь, он всем своим видом дал понять, что намерен приступить к трапезе.

Эмлин Уайт помялся с секунду, после чего, понизив голос и тщательно подбирая слова, изрек:

— Я размышлял над этим всю минувшую ночь и пришел к выводу: вы ведь, по сути, палец о палец не ударили. С какой стати вам вообще причитается гонорар? Этот старый хрыч и так бы отпустил меня на все четыре стороны в любую минуту.

Клейн издал сухой смешок:

— Ошибаетесь, так дела не делаются. Ваши родители наняли меня для того, чтобы разыскать вас, а вовсе не вызволять из плена. И в конечном итоге именно я вас и нашел. Договор выполнен до последней буквы, а значит, и награда по праву моя.

— Вдобавок, не открой я вам глаза, вы бы еще долгие недели, а то и месяцы протирали штаны в Церкви Урожая, ни сном ни духом не ведая, что вольны уйти. И уж тем более не догадались бы о наложенном на вас ментальном внушении.

— Вы намекаете на мою скудоумность? — лицо Эмлина болезненно исказилось.

«Вовсе нет, я говорю об этом прямо…» — Клейн лишь с улыбкой промолчал. Отперев дверь, он вошел в дом и направился прямиком на кухню. В его голове уже вовсю плясали образы: прозрачный, наваристый бульон, белоснежные зерна рассыпчатого риса, тающее во рту, но всё еще упругое мясо, нежнейший костный мозг, пропитанный мясным духом сладковатый дайкон и, конечно же, мелко нарубленный перец прямиком с плоскогорий Фейнапота.

А поверх этих огненно-красных кусочков будет щедро рассыпана розовая гималайская соль и свежая зелень баламской кинзы.

…………

Ранним утром четверга Клейн, как и было условлено, переступил порог той самой дешевой кофейни в Восточном районе.

Старый Колер, облаченный всё в ту же теплую куртку, скромно ютился в углу, запивая ломоть черного хлеба жиденьким, почти безвкусным чаем.

Сыщик опустился на стул напротив и, выудив заранее заготовленные деньги, придвинул их старику.

Щедрая плата состояла из двух пятисулевых и четырех односулевых банкнот, а для пущего веса и солидности Клейн добавил к ним целую пригоршню медных пенни.

Старый Колер уставился на это богатство немигающим взглядом. Лишь спустя какое-то время он протянул дрожащую руку и сгреб монеты.

Раз за разом пересчитывая купюры, он смахнул навернувшуюся слезу и через силу выдавил улыбку:

— Там, в доках, мы надрываем спины под тяжеленными тюками, по колено в ледяной, грязной жиже выгребаем всякую дрянь… И за весь этот адский день выходит от силы один суль…

А здесь лежало целых пятнадцать сулей!

Клейн выслушал эту исповедь в абсолютном молчании и лишь спустя пару секунд произнес:

— Тебе удалось что-нибудь выведать за последнее время? Приметил что-нибудь необычное?

Колер бережно рассовал деньги по карманам, сделал еще один глоток чая и, потерев уголки глаз, начал доклад:

— Я успел свести знакомство со многими портовыми работягами, да и со старыми приятелями по бродяжничеству мосты навел. Кто-то из них пристроился на фабрики, а кто-то так и мается: то в приют для бедных сунется, то на скамейке в парке ночует. Хех, прямо как я в былые дни…

— Так вот, в последнее время по трущобам гуляет один странный слушок. Мол, раз уж мы все поклоняемся кому-то из семи божеств, отчего бы не возносить мольбы напрямую к самому истоку — к Творцу? Говорят, Он вовсе не сгинул, а незримо живет в плоти каждого из нас, таится в каждой вещице вокруг.

— И если истово Ему молиться, Он дарует спасение. Не только райские кущи после смерти, но и сытую жизнь прямо сейчас. Обещают, что больше не придется гнуть спину до кровавых мозолей, а на столе каждый божий день будет и масло, и шкварчащее, истекающее жиром мясо. Каждый день!

«Это же… перекроенные на новый лад байки ордена Авроры про Истинного Творца! Выходит, после того фиаско с Ланевусом сектанты взялись за ум и нацелились на самое дно — Восточный район и портовые доки? Решили сколотить из нищих армию фанатиков для своих грязных целей? Интересно, ищейки трех великих Церквей уже взяли этот культ на карандаш? Должны были…» — Клейн машинально размазал сливочное масло по ломтику тоста и откусил, совершенно не чувствуя вкуса.

Старый Колер побормотал еще немного о всяких мелочах и добавил:

— Господин детектив, как вы и просили, я держал ухо востро насчет тех фабричных ткачих. Бунт их с треском провалился, как только вмешались легавые. Вот только… хех, знаете, чем всё кончилось? Те, кто громче всех кричал и вел забастовку, в итоге тепленько устроились надсмотрщицами на той же фабрике. А треть простых девчонок просто вышвырнули на улицу.

— Одни сбились с ног, обивая пороги в поисках нового заработка. Другие от безысходности пошли торговать телом на панель. А третьи и вовсе бесследно сгинули. В Восточном районе сейчас творится сущий хаос.

«Заявись „вице-адмирал Ураган“ Килангос в Баклунд в такой вот кипящий котел… режь он тут по человеку в день — ни одна живая душа бы и не почесалась…» — с тяжелым сердцем констатировал про себя Клейн.

Пересказав еще парочку обыденных уличных наблюдений, старик обронил:

— Ах да, у Лив пропала младшая дочурка.

— У Лив? — Клейн перебрал в уме всех знакомых, но так и не смог вспомнить это имя.

Колера тут же осенило, и он поспешил пояснить:

— Это та самая прачка, что в ваш прошлый визит с господином репортером сцепилась с соседкой. Она всё тянула на себе двух дочерей, втроем гнули спины над корытами. А вчера девчонки понесли чистые вещи заказчикам, и на обратном пути младшая как сквозь землю провалилась. Ох, бедолага Лив… Столько лет тянула лямку вдовой, только дочками и жила, и тут такое горе… Эх, да и копы наши, местные, пальцем о палец не ударят, чтобы девчонку сыскать.

«Удел несчастных — притягивать к себе еще большие беды, ибо у них попросту нет ни сил противостоять ударам судьбы, ни возможности вырваться из этого болота…» — эта жестокая, но правдивая мысль внезапно обожгла сознание сыщика.

Застыв словно каменное изваяние на несколько секунд, Клейн наконец произнес: