— Эмлин волен покинуть эти стены и вернуться домой в любую минуту.

…Клейн бросил сочувствующий взгляд на Эмлина Уайта и, вскинув правую руку, коснулся собственной груди.

По привычке он уже было порывался очертить по часовой стрелке контур багровой луны, но титаническим усилием воли одернул себя, насильно выведя пальцами треугольную священную эмблему.

Под этим пристальным взглядом Эмлин явно стушевался. Не проронив больше ни слова, вампир пулей метнулся к дверям церкви и беспрепятственно выскочил наружу.

Клейн, ничуть не отставая, устремился следом, держась чуть позади и сбоку. Двигался сыщик размеренно, без малейшей тени суеты.

Пробежав легкой рысцой некоторое расстояние, кровосос вдруг сбавил шаг и, остекленевшим взглядом уставившись в пространство, глухо пробормотал:

— Мне кажется… кажется, я начинаю скучать по Церкви Урожая. Скучаю по тому чувству, когда зубришь Священное Писание. Тоскую по Священной Эмблеме Жизни. Меня так и тянет вернуться, чтобы подмести там полы и навести порядок… Всего один час в день, мне хватит и жалкого часа…

«А это внушение оказалось куда коварнее, чем я предполагал… Куда бы этот кровосос ни подался, ноги сами будут каждый божий день нести его обратно в Церковь Урожая на часовую каторгу? Хотя, если вдуматься, всё не так уж скверно. Святой отец по крайней мере не стал ломать его волю и насильно перекраивать веру Эмлина, проявив к нему толику уважения. И с какой стати я вообще подобрал слово „уважение“?.. Та свеча носит имя „Душевный кошмар“, и, если верить слухам, она порождена наследием древнего дракона. Адепты Пути „Зрителя“ — поистине пугающие создания…» — Клейн легонько пристукнул тростью по мостовой и произнес:

— Вам всё еще требуются мои напоминания о произошедшем?

— В этом нет нужды! — лицо Эмлина болезненно исказилось, и он выплюнул с яростным надрывом: — Я поборю это наваждение! Я переберусь к Внутреннему морю, сбегу в самую глушь Империи Фейсак! Ни за что не поверю, что, оказавшись за тысячи миль от Баклунда, меня всё равно будет тянуть обратно!

До хруста стиснув зубы, он вдруг тяжело, обреченно выдохнул:

— Мы берем экипаж и едем на авеню Ривер-Бенд.

— Как скажете, — с абсолютным равнодушием отозвался Клейн.

Прошагав еще пару десятков ярдов, Эмлин вскинул руку, останавливая проезжающую мимо наемную карету.

Но стоило ему занести ногу на подножку, как спина вампира на добрых две секунды окаменела. Обернувшись, он едва слышным, сдавленным шепотом, который сыщик едва сумел разобрать, признался:

— У меня нет при себе ни гроша.

— Зато у меня есть, — с легкой усмешкой откликнулся Клейн.

Не проронив больше ни звука, Эмлин покорно юркнул в салон. Клейн устроился прямо напротив. Когда лошади тронулись с места и колеса застучали по брусчатке, юноша, всем своим видом изображая глубокую задумчивость, поинтересовался:

— Если мне не изменяет память, ваш батюшка — врач? И весьма виртуозно владеет искусством смешивания микстур?

Несмотря на то, что Эмлин выглядел совершенно раздавленным, он по привычке надменно вздернул подбородок:

— В этом и кроется природный дар нашего благородного рода Крови. Самые выдающиеся мастера зельеварения в истории всегда были вампирами!

— Вот оно как… — едва слышно, словно про себя, протянул Клейн, явно погрузившись в какие-то свои сокровенные расчеты.

Повисла недолгая пауза, после чего Эмлин нарушил молчание:

— Не забудьте черкнуть весточку своему другу. Передайте, что я благополучно вернулся на авеню Ривер-Бенд, и пусть мои родители отыщут меня там.

— Непременно, — лаконично кивнул сыщик.

Спустя без малого двадцать минут наемный экипаж свернул на авеню Ривер-Бенд и плавно затормозил прямо перед особняком под номером сорок восемь.

Отсчитав вознице монеты за проезд, Клейн спустился на мостовую. Проследив за взглядом Эмлина Уайта, устремленным прямиком на окна его собственной спальни, он подметил, как лицо кровососа озаряется непередаваемым, бурным восторгом.

Титаническим усилием воли обуздав эмоции, вампир повернулся к Клейну. Прижав правую руку к груди, он склонился в невероятно глубоком, учтивом поклоне:

— Как бы там ни было, я в неоплатном долгу перед вами. Примите мою искреннюю благодарность.

Лицо Клейна мгновенно расплылось в широкой, добродушной улыбке:

— Право, не стоит благодарностей.

— Гонорар за ваш успешный розыск, равно как и компенсацию за сегодняшнюю карету, я до последнего пенни стрясу с ваших родителей.

— Вдобавок вашей семье предстоит взяться за ступки и алхимические котлы, чтобы приготовить микстуру с паранормальными свойствами для одного моего весьма проблемного пациента.

— И это лишь малая часть той платы, что причитается мне за ваше спасение.

Глава 370

Овации зрителей

Гонорар, плата за проезд, микстура с паранормальными свойствами… Эмлин Уайт на мгновение впал в ступор, не в силах переварить услышанное.

Это было совершенно не то, что он ожидал услышать.

«А как же джентльменские манеры?» — ошарашенно подумал вампир.

«Для частного сыщика умение четко сводить дебет с кредитом — профессиональная необходимость. К тому же из-за тебя я опоздал в клуб Крагга, и теперь одному богу известно, что они там подают из фирменного меню на этих днях…» — глядя на Эмлина Уайта, полушутя проворчал про себя Клейн.

Спустя пару секунд Эмлин через силу выдавил из себя улыбку:

— Мне необходимо лично осмотреть пациента, иначе приготовить подходящую микстуру не выйдет.

«Судя по тону, уверенности ему не занимать…» — глубокомысленно кивнул сыщик.

Вслед за этим в его голове всплыл резонный вопрос:

«Семья Уайтов, судя по всему, состоит из выдающихся мастеров зельеварения. Случись мне получить рану или отравиться, я вполне смогу обратиться за исцелением к ним… Выходит, тот рецепт „Аптекаря“, который я с таким трудом и риском вытряс из святого отца Утравски, теперь совершенно без надобности? Отпала нужда тратить силы на воспитание толкового лекаря… Воистину, жизнь всегда смеется над нашими планами…»

«Впрочем, напрасными эти труды тоже не назовешь. Я уже с лихвой окупил затраты, сбыв формулу мисс Фокусник. Да и рецепты сами по себе — штука такая: пока они существуют, их ценность никуда не денется…»

«К тому же после случившегося семейство Уайтов стопроцентно даст деру с авеню Ривер-Бенд, заляжет на дно и сменит личины. Далеко не факт, что я вообще смогу их отыскать, когда припрет. Надежности в этом никакой…»

«Хотя нет, пока мы не выжжем из его разума внушение от „Свечи душевного кошмара“, мне достаточно будет просто устроить засаду у Церкви Урожая — этот кровосос сам туда притопает…»

Дойдя до этой мысли, Клейн снял шляпу и учтиво поклонился:

— Никаких проблем, когда придет время, я отвезу вас к нему.

— Не смею больше отнимать у вас драгоценное время.

Лицо Эмлина Уайта дрогнуло, и он с легкой заминкой произнес:

— Если вы сумеете развеять наваждение от Свечи душевного кошмара, то получите куда более щедрую награду, а заодно и…

Он выдержал паузу и, надменно вздернув подбородок, закончил: — А заодно и дружбу благородного рода Крови.

«Я всего лишь „Фокусник“. В моем арсенале — Солнечная брошь да флакон с биологическим токсином. Мои познания в манипуляциях с ментальным телом ограничиваются банальным спиритизмом. И чем, скажи на милость, я могу тебе помочь? Из всех моих знакомых к этой стезе ближе всего мисс Справедливость, но она пока топчется на восьмой Последовательности „Телепата“… Разве что… разве что ты сменишь веру и присягнешь „Шуту, что не принадлежит этой эпохе“. Вот тогда мы смогли бы покопаться в знаниях из „Книги Тайн“ и попробовать снять внушение через соответствующий ритуал… Кстати говоря, вампиры ведь тоже поклоняются Изначальной Луне, прямо как те Короли-Шаманы… Уж не та ли самая древняя богиня из хроник Города Серебра, Лилит, прародительница вампиров, скрывается под личиной Изначальной Луны?» Позволив мыслям растечься, Клейн с улыбкой ответил:

— Я буду держать ухо востро и поищу способ вам помочь.

Эмлин Уайт кивнул. Не проронив больше ни звука, он развернулся и, сгорая от нетерпения, пулей метнулся к выходу.

Не околачивайся поблизости кучер кареты, кровосос бы стопроцентно расправил свои черные нетопыриные крылья и взмыл прямиком на второй этаж.

Клейн издал тихий смешок и с легкой иронией покачал головой.

Забравшись в ту самую наемную карету, он добрался до ближайшей станции паровой подземки, откуда с пересадками благополучно доехал до дома номер пятнадцать по улице Минск, что в районе Джовуд.

Прежде чем переступить порог, Клейн, повинуясь уже въевшейся привычке, распахнул почтовый ящик, проверяя корреспонденцию.

К его немалому изумлению, внутри действительно дожидалось письмо.

Конверт не имел марки. На лицевой стороне значилось: «Детективу Шерлоку Мориарти», а в отправителях числился Юрген Купер.

«Солиситор Юрген?» — недоуменно нахмурившись, Клейн выудил послание и небрежно надорвал край.

В тусклом свете уличного фонаря он разглядел внутри сложенный лист бумаги и две банкноты.

Номинал купюр составлял один и пять сулей соответственно.

«В сумме шесть сулей… За это время я кормил кота ровно три раза… А уговор был по два суля за визит…» — на юношу снизошло озарение. Отворив дверь, он вошел в дом и запалил газовый рожок.

Развернув листок, сыщик обнаружил, что текста там кот наплакал. Почерк Юргена в точности отражал натуру самого адвоката: педантичный, строгий и донельзя сдержанный.

«Многоуважаемый детектив Мориарти!»

«Примите мою глубочайшую признательность за заботу о Броуди в эти дни. Прилагаю ваш заслуженный гонорар».

«Я дважды звонил в дверь, но, не застав вас дома, был вынужден вложить деньги в конверт и опустить в ваш почтовый ящик».

«Не поступи я так, в следующий раз я смог бы заглянуть к вам лишь завтра ближе к вечеру. А это означало бы нарушение нашего устного уговора, ведь бабушка твердо обещала расплатиться именно сегодня вечером».

«Будучи солиситором, я свято чту силу устных контрактов и стремлюсь к их неукоснительному исполнению».

«И напоследок — еще раз благодарю вас».

«Юрген Купер».

«Господин адвокат, ваши благодарности настолько сухие и пресные, что кот Броуди на вашем фоне выглядит верхом эмоциональности. Зато мотивы своих поступков вы расписали с поистине дьявольской дотошностью. Это же классический, эталонный стиль Юргена… К тому же, какой еще почтовый ящик? Окажись мы на Земле, в те времена, когда я еще не переселился сюда, я бы в ящик на первом этаже месяцами не заглядывал…» — с улыбкой Клейн аккуратно свернул банкноты, сунул их в карман, а затем выудил чистый лист бумаги, намереваясь набросать весточку детективу Стюарту.

Покончив с дежурными расшаркиваниями в начале письма, он, тщательно взвешивая слова, продолжил:

«…Мне удалось отыскать Эмлина Уайта в Церкви Урожая, что неподалеку от улицы Тутева. Храм этот весьма скромных размеров и принадлежит к культу Матери-Земли, что для Лоэна — невиданная редкость… Эмлин Уайт клялся, будто сбежал из дому по личным мотивам, после чего его приютил тамошний епископ. Теперь он живет при церкви и трудится там…»

Клейн на мгновение задумался и вывел слово: «волонтером».

Следом он лаконично, экономя чернила, добавил:

«Вняв моим уговорам, юноша благополучно вернулся в отчий дом на авеню Ривер-Бенд, 48. Впрочем, не исключено, что он и впредь будет частенько наведываться в Церковь Урожая для волонтерской работы».

Дописав эти строки, сыщик бегло перечитал послание, отложил перьевую ручку и педантично, ровно сложил лист.

Выудив конверт, он не стал наклеивать марку, рассудив, что завтра поутру просто наймет посыльного, чтобы тот доставил письмо прямо к дверям Стюарта.

Доверься он королевской почте и брось письмо в ящик прямо сейчас — выемка всё равно состоится лишь завтра. Приплюсуем сюда муторную сортировку и доставку… Выходит, несмотря на то, что оба сыщика находились в столичном Баклунде, Стюарт получил бы весточку в лучшем случае послезавтра. А до тех пор, пока он не оповестит супругов Уайтов, Эмлину придется куковать в своей спальне совершенно без гроша в кармане, в компании одних лишь кукол.

«К тому же так я и сам получу гонорар куда быстрее…» — тихо усмехнулся Клейн. Прибравшись на кофейном столике, он поднялся на второй этаж, чтобы почистить зубы и расслабиться в ванне.

…………

В среду поутру Клейн, отстегнув два суля вознице наемной кареты за доставку письма, прошелся по рынку. Закупив кое-какие ингредиенты, обычно идущие на дисийскую паэлью, он твердо решил приготовить себе сегодня яичницу с рисом.

От одной лишь мысли о рассыпчатых, белоснежных рисовых зернах у парня предательски потекли слюни.

Убив уйму времени и изрядно намучившись с местной утварью и кухонной плитой, юноша наконец-то сотворил полную сковороду одуряюще пахнущего риса с яйцом. Приправив блюдо ломтиками бекона и запивая всё это крепким черным чаем, Клейн уплетал обед за обе щеки, едва сдерживая наворачивающиеся слезы умиления.

«До чего же ностальгический, пробирающий до глубины души вкус…» — прикончив две огромные тарелки риса, сыщик безвольно откинулся на спинку стула, блаженно поглаживая набитый живот.

В деле с Эмлином Уайтом из-за того, что кровосос сыграл совершенно не по правилам, «спектакль» Клейна свернулся еще до того, как успел толком начаться. Намеченной цели он так и не достиг, а значит, оставалось лишь искать иные возможности для инициативного, активного «отыгрыша».

Впрочем, назвать эту авантюру абсолютно провальной было бы неверно. Поражение — это тоже ценный опыт, и оно преподало юноше один железобетонный урок:

«В отличие от заурядного балаганного фокусника, в моих „шоу“ задействованы не только покорные ассистенты, но и враги, и случайные участники. Их реакции и выборы способны в корне перекроить ход событий. И эти переменные необходимо скрупулезно просчитывать загодя…»