Первым делом ему надлежало скрупулезно прощупать почву.
Лишь обладая всей полнотой картины, он смог бы разыграть свой спектакль как по нотам. Ему предстояло виртуозно, не вызвав ни малейших подозрений, вызволить вампира Эмлина Уайта из заточения. А затем, представ в благородном образе сыщика, нашедшего зацепку, сорвать щедрую благодарность от семьи Уайтов и заслуженные овации незримой публики.
Шоу обещало быть воистину захватывающим.
Церковь Урожая не отличалась размахом, довольствуясь лишь одним молельным залом. Отыскав местечко с краю у самого прохода, Клейн изящно снял шляпу и устремил взор к алтарю.
Епископ Утравски как раз читал проповедь. Вымахав за два метра двадцать сантиметров, гигант обладал настолько сокрушительной, монолитной статью, что даже глухая, просторная сутана не могла скрыть этой давящей, первобытной мощи.
Однако лицо исполина светилось удивительной, теплой кротостью, излучая искреннее благоговение и благодарность ко всему живому.
Перед таким «святым отцом» ни одна живая душа не посмела бы даже пискнуть. Немногочисленная паства внимала его речам в абсолютном, звенящем безмолвии, лишь изредка осеняя себя специфическими молитвенными жестами Церкви Матери-Земли.
Клейн внимательно наблюдал, терпеливо выжидая, без малейшей тени спешки или нетерпения.
Едва проповедь подошла к концу, юноша крепче перехватил трость, намереваясь подняться и приступить к следующему акту своего плана.
В этот самый момент дверь, ведущая в подсобные помещения храма, распахнулась. На пороге возник мужчина, облаченный в сутану священнослужителя Церкви Матери-Земли.
На вид ему можно было дать лет двадцать восемь-двадцать девять. Смоляные волосы, багровые радужки, высокий точеный нос и тонкие губы — его лицо отличалось утонченной, почти девичьей красотой, напрочь лишенной грубой мужской силы. Это был не кто иной, как Эмлин Уайт.
Рот Клейна медленно приоткрылся, и он едва сумел заставить себя не отвисать челюсть от изумления.
«Разве этот тип не должен сейчас сидеть взаперти в подвале?»
«Разве не он истошно вопил, что будет до последнего вздоха верен своим убеждениям и ни за какие коврижки не пойдет на поводу у епископа Утравски?»
Эмлин Уайт тем временем невозмутимо раздавал прихожанам атрибуты святого причастия, пока наконец не замер прямо напротив Клейна.
Мысли в голове сыщика завертелись с бешеной скоростью. Молниеносно сориентировавшись, он понизил голос до едва слышного шепота:
— Вы ведь Эмлин Уайт, не так ли? Ваши родители поручили моему другу разыскать вас.
— Как вы здесь очутились? С вами стряслась какая-то беда? Нужна помощь?
С лица Эмлина Уайта бесследно испарилось его фирменное высокомерие. Скорчив гримасу, которая больше походила на отчаянную попытку не разрыдаться, чем на улыбку, он ответил:
— Благодарю, не нужно. Я и так скоро отправлюсь домой.
Судорожно поджав губы и покачав головой, вампир через силу выдавил:
— Я уже стал истовым прихожанином Матери-Земли… То есть, простите, священнослужителем.
Подобный ответ настолько выбил Клейна из колеи, что он на мгновение лишился дара речи, не в силах подобрать нужные слова. В его мозгу эхом бился один сплошной, беззвучный вопль:
«Эй, дружище! В прошлый раз в этом самом храме ты с пеной у рта клялся, что поклоняешься луне и ни за что на свете не преклонишь колени перед Матерью-Землей! Сколько времени прошло? И ты уже сдался⁈»
«Как-то слишком уж быстро, тебе не кажется⁈»
«Где твоя хваленая принципиальность? Где твоя гордость⁈»
«Мой безупречно отрепетированный спектакль с треском провалился, даже не успев начаться…»
«Это… это вообще игра не по правилам!»
Клейн уже приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг нащупал в происходящем вопиющую нестыковку:
«А с какой стати Эмлин Уайт вообще решил исповедаться мне о смене веры?»
«В его глазах я всего лишь случайный частный сыщик, который совершенно непреднамеренно наткнулся на него…»
«Уповает, что я передам эту весточку его родителям?»
«Или же за этими словами кроется двойное дно?»
Пока сыщик лихорадочно строил догадки, Эмлин Уайт стряхнул с себя маску вселенской скорби и расплылся в самодовольной ухмылке:
— Мистер детектив, можете прекращать эту комедию.
— Или, быть может, мне следует называть вас новым владельцем «Универсального ключа»?
— Хе-хе, зарубите себе на носу: для истинного, благородного Крови каждый человек источает свой, абсолютно уникальный аромат. Индивидуальный букет крови, если угодно. И даже тогда, когда я томился запертым в подземелье, я безошибочно почуял ваш запах. И намертво впечатал его в память.
Глава 369
Внушение
Меня узнали!
Клейн содрогнулся от ужаса, едва не перейдя в боевую готовность прямо на месте.
Даже не активируя духовное зрение, по одному лишь тону и словам Эмлина Уайта он безошибочно понял, что тот не лжет. Вампир источал железобетонную уверенность и абсолютную непоколебимость!
Но не успел тугой узел напряжения сковать тело, как в голове Клейна внезапно всплыл резонный вопрос:
«С какой стати мне вообще из-за этого тревожиться?»
И он тут же мысленно дал себе исчерпывающий ответ:
«Ну узнали и узнали, велика беда! Нынешний расклад разительно отличается от того, что был пару месяцев назад!»
«Тогда, оказавшись под колпаком официальных лиц из-за дела посла Бейкерана, я метался в панике, отчаянно хватаясь за любую спасительную соломинку. Вполне закономерно, что в этой суматохе я мог случайно затесаться в оккультные круги и даже стать Потусторонним. Так что, даже если моя новообретенная природа выплывет наружу, казенные ищейки не станут копать слишком глубоко и вытряхивать скелеты из моего прошлого».
«К тому же, сыщик Айзенгер Стентон с огромной долей вероятности тоже Потусторонний. Он на короткой ноге с полицейским управлением и казенными ложами. Старик уже явно смекнул, что мы с ним одного поля ягоды, и ненавязчиво пытался перетянуть меня на свою сторону. Если посмотреть под этим углом, я уже, почитай, числюсь внештатным осведомителем властей. Случись что, за решетку меня бросят далеко не в первую очередь».
«И, что самое главное, мой нынешний образ уже намертво впечатался в умы окружающих. Мне совершенно не страшны розыскные ориентировки с портретом. Запахнет жареным — я в мгновение ока покину дом номер пятнадцать по улице Минск, навсегда похоронив личину Шерлока Мориарти!»
«Так чего мне вообще бояться?»
«Да и перед вылазкой я благоразумно раскинул карты. Прорицание железобетонно подтвердило: риск практически нулевой».
Пока эти мысли вихрем проносились в голове, сузившиеся зрачки Клейна вернулись в норму. Лицо вновь обрело спокойствие, а боевая стойка сменилась расслабленной позой, словно собеседник обсуждал с ним виды на сегодняшний урожай или погоду.
Заметив непоколебимую невозмутимость сыщика, Эмлин Уайт вопросительно вскинул бровь. Сделав пару шагов вбок, он протиснулся мимо Клейна и вальяжно развалился на соседнем сиденье.
Устремив взор на возвышающегося у алтаря епископа Утравски, который как раз наставлял паству во время таинства причастия, кровосос издал тихий смешок:
— Мистер детектив, неужто вы совершенно не боитесь, что я побегу в полицейское управление и на весь Баклунд раструблю о том, что вы Потусторонний?
Клейн, всё так же глядя прямо перед собой и даже не повернув головы, ответил:
— Я с превеликим удовольствием составлю вам компанию и завоплю в ответ, что вы — самый настоящий вампир!
«Давай, рискни! Посмотрим, чья возьмет!»
Лицо Эмлина Уайта на мгновение окаменело. Вздернув указательный палец правой руки, он отчеканил:
— Кровь, благородный род Крови! Зарубите это себе на носу!
Не дав Клейну и рта раскрыть, вампир, убедившись, что епископ Утравски с головой ушел в проведение мессы, со снисходительной усмешкой добавил:
— Как бы там ни было, моя свобода уже не за горами.
— Я виртуозно разыграл покорность, наплел этому старикашке, будто созрел для принятия веры в Матерь-Землю, и даже слезно покаялся во всех былых прегрешениях. Одному богу известно, в чем мне там каяться, но скорчить скорбную мину для меня пара пустяков.
— И представьте себе, этот простак купился на всё с потрохами! Он так просиял, что мигом вытащил меня из подземелья, окрестил здешним священником и клятвенно пообещал: стоит мне лишь вызубрить Священное Писание их культа от корки до корки, как двери домой распахнутся.
— Ха-ха! Этот старый хрыч, у которого вместо мозгов одни сплошные мышцы да слепой фанатизм, обводится вокруг пальца просто играючи!
«Играючи?» Клейн скосил глаза на распираемого самодовольством кровососа, после чего вновь уставился на алтарь:
— В прошлом святой отец Утравски был пиратом. Держу пари, он отправил на тот свет куда больше невинных душ, чем ваш батюшка успел исцелить. А уж морским волкам верить на слово совершенно не свойственно — их жизнь соткана из предательств и лжи. Человек, сумевший прославиться на этом поприще и дожить до седин, может и не блистать академическим умом, но уж точно не является наивным простаком, которого легко одурачить.
Заметив, что Эмлин Уайт скривился в гримасе недоверия и уже приоткрыл было рот для едкой реплики, Клейн принялся неспешно поглаживать набалдашник своей трости и вальяжно добавил:
— В арсенале святого отца припрятан один весьма могущественный запечатанный артефакт под названием «Свеча душевного кошмара». Эта диковинка позволяет носителю вторгаться в самые сокровенные глубины чужого разума, а там, смею вас заверить, солгать попросту невозможно.
— И это лишь одно из известных свойств. Таит ли свеча в себе иные таланты — мне неведомо.
Эмлин мгновенно оцепенел, а его взгляд медленно, пугающе расфокусировался.
Выдержав мучительную паузу в добрый десяток секунд, вампир мертвенно побледнел и сдавленно пролепетал:
— Когда я распинался о своей готовности сменить веру, этот старикашка притащил с собой керосиновую лампу. А внутри нее… внутри торчал огарок свечи. Я даже не приглядывался, как он выглядит…
Клейн слегка повернул голову, одарив Эмлина Уайта взглядом, полным искренней, неподдельной жалости:
— Вполне вероятно, что святой отец Утравски пустил её в ход, чтобы заронить в ваш разум скрытое внушение. И теперь вы шаг за шагом, неумолимо и окончательно проникнитесь подлинной верой в Матерь-Землю.
Уголки губ Эмлина нервно дернулись, сложившись в гримасу, больше подходящую живому мертвецу, нежели улыбающемуся человеку:
— Я не чувствую в себе абсолютно никаких изменений. Вы наверняка сгущаете краски.
— К тому же, мои родители вот-вот нагрянут! Они вполне могут натравить на святого отца обычных обывателей, подняв шум о незаконном лишении свободы. Тогда этому хрычу придется выбирать: либо репутация его храма будет втоптана в грязь, либо он отпустит меня на все четыре стороны.
— Как вам мой план? Разве он не безупречен?
Клейн, ни на йоту не изменив сочувствующего взгляда, сплел пальцы в замок и прижал их к лицу, мастерски изобразив позу истового покаяния:
— Окажись я на месте святого отца Утравски, я бы без малейших колебаний вызвал полицию, дабы те расставили все точки над «i».
— И как вы полагаете, кто в итоге останется в дураках: легальный, признанный короной епископ, или же скрывающийся в тени кровосос?
— … Благородный род Крови! Кровь! — мышцы на лице Эмлина Уайта задергались в отчаянной судороге.
В ярости сжав кулак, он со всей дури саданул по спинке стоящей впереди скамьи:
— Мне спешить некуда! Я просто вызубрю это проклятое Священное Писание, а затем потребую, чтобы старик открыл двери! Он же до мозга костей фанатичный праведник, такие не смеют нарушать собственных клятв!
Клейн, всё так же не оборачиваясь, лишь издал тихий смешок:
— Я уже успел наведаться на авеню Ривер-Бенд, дом сорок восемь. Ваших родителей и след простыл.
— Само собой разумеется. Они не просто съехали, они залегли на дно в таком месте, о котором даже я ни сном ни духом, — без тени сомнений выпалил Эмлин Уайт.
Клейн с нарочитой, убийственной непринужденностью добавил:
— Вот только бежали они в такой дикой спешке, что побросали целую уйму вещей. К примеру, весь скарб в вашей спальне.
Лицо Эмлина Уайта мгновенно исказила поистине непередаваемая, дикая гамма эмоций. Судорожно глотая воздух, вампир резко подскочил, бесцеремонно протиснулся мимо сыщика и на всех парах помчался к епископу Утравски, возвышающемуся у Священной Эмблемы Жизни.
— Святой отец! Епископ! Я хочу домой! Выпустите меня домой! Я требую отпустить меня домой! — истошно завопил Эмлин во весь голос.
Заметив, что таинство причастия для некоторых прихожан еще не окончено, святой отец Утравски проигнорировал вопли, лишь одарив обезумевшего кровососа долгим, невозмутимым взглядом.
Эмлин в ту же секунду захлопнул пасть, словно проглотил язык, и покорно затих.
Он принялся нервно мерить шагами проход, всем своим видом излучая крайнюю степень паники и отчаяния.
С легкой улыбкой Клейн поднялся с места. Подхватив трость и шляпу, он вальяжной, праздной походкой прошествовал вдоль прохода, оказавшись в первых рядах молитвенного зала.
Дождавшись завершения мессы, сыщик приблизился к святому отцу Утравски и с предельной серьезностью на лице заговорил:
— Господин епископ, понятия не имею, с какой стати вы удерживаете здесь Эмлина, да и вникать в это не желаю. Я знаю лишь одно: его родители поручили мне вернуть беглеца в отчий дом.
«Если этот исполинский священник с легкостью пойдет мне навстречу, останется лишь поставить свечку за упокой души Эмлина… Хотя нет, учитывая недавние события, к свечам у кровососа теперь наверняка стойкая аллергия. Значит, ограничусь минутой молчания…» — мысленно усмехнулся Клейн.
Святой отец Утравски опустил на них взор с недосягаемой высоты и с мягкой, всепрощающей улыбкой отозвался: