— Люк, как думаешь, это ожерелье не слишком выбивается из тона моего платья? — повернув голову, судорожно зашептала она мужу.

Люк лишь с улыбкой покачал головой:

— Дорогая, ты чересчур накручиваешь себя.

— Выбрось эти тревоги из головы. Вся разница между нами и этими аристократами лишь в том, что их дома чуточку просторнее, а еда на столах самую малость изысканнее. В остальном мы им ни в чем не уступаем.

Внимая утешениям мужа, Старлин закивала с неистовой силой, словно эти слова помогли ей вновь обрести былую светскую самоуверенность.

Переступив порог особняка, они тотчас узрели роскошные хрустальные люстры, необъятный бальный зал, способный вместить сотни кружащихся в танце пар, и бесконечные столы, ломящиеся от гастрономических шедевров.

Тающее во рту фуа-гра, нежнейшее филе рыбы-дракона, запеченные лобстеры… Олмирское вино, шампанское «Туман»… «Всё в точности так, как расписывают в глянцевых журналах…» — завороженно разглядывая расставленные блюда, Старлин ловила себя на мысли, что если им с Люком слегка затянуть пояса, то по большим праздникам или на Новый год они и сами смогут закатить подобный пир.

«Разве что за исключением этого баснословно дорогого Олмирского вина да шампанского „Туман“…» — с тяжелым сердцем беззвучно поправила она саму себя.

И в этот самый миг ее взгляд внезапно остекленел: навстречу им легкой, пружинистой походкой направлялась юная барышня, облаченная в изысканное бежевое придворное платье.

Златовласая, изумрудноглазая незнакомка была ослепительно хороша собой. Затянутые в тончайший белый шелк руки и крошечные, изящные серьги с изумрудами лишь подчеркивали ее обволакивающую, безупречно невинную и поистине благородную ауру.

«Воистину, словно сошедший с небес ангел…» — даже будучи безмерно гордой своей собственной привлекательностью, Старлин не удержалась от немого восхищения, внезапно почувствовав досадный, необъяснимый укол собственной неполноценности.

— Д-добрый день, — поприветствовала она девушку, донельзя неуклюже попытавшись изобразить недавно заученный светский реверанс.

— Добрый день, — с безупречной грацией отозвалась юная аристократка.

Лишь когда их пути разошлись, Старлин в компании мужа и Мэри продолжила знакомиться с блистательной, наделенной властью и статусом публикой, пока наконец не была представлена самому лорду — благородному Хибберту Холлу.

Спустя какое-то время, устав от суеты и желая перевести дух, она в одиночестве ускользнула на балкон. И там, к своему безграничному изумлению, вновь наткнулась на ту самую ангельски прекрасную девушку.

Барышня меланхолично взирала на раскинувшиеся вдали пейзажи, а у ее ног, прямо возле туфелек, украшенных шелковыми розочками, чинно и послушно застыла крупная золотистая собака.

— До чего же очаровательное создание, — попыталась завязать светскую беседу Старлин.

Юная аристократка озарилась мягкой, обволакивающей улыбкой:

— Я благодарю вас от имени Сьюзи.

Созерцая эту идиллическую, донельзя аристократичную картину прелестной девы и ее породистого питомца, Старлин вдруг обуяло дикое желание завести себе точно такую же зверюшку.

«Ведь лишь так можно будет в полной мере подчеркнуть высочайший статус и лоск семьи Саммеров!» Тщательно взвешивая слова, она поинтересовалась:

— Ходят слухи, что в высшем свете нынче принято держать целые своры гончих. Это ведь одна из них?

— Истинно так, — изящно кивнула девушка, чьи бездонные глаза сияли куда ярче венчавших её мочки изумрудов.

— Не сочтите за наглость, но позвольте узнать: во сколько золотых фунтов обойдется подобная роскошь? — всё с той же заученной светской улыбкой допытывалась Старлин.

Олицетворяющая невинность и благородство барышня опустила взгляд на своего питомца и с лучезарной, абсолютной беспечностью обронила:

— Четыреста пятьдесят фунтов.

Глава 358

Тревоги «Солнца»

В роскошной карете, отъехавшей от особняка графа Холла.

Люк и мадам Мэри непринужденно обсуждали вереницу именитых гостей, коими пестрел сегодняшний прием. Вспомнили и сэра Деса Шоу, председателя Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы и главу Национального метеорологического управления, и мистера Кейва, члена всё той же комиссии, председателя Королевского метеорологического общества и депутата нижней палаты, и прославленного доктора Хоксли, курирующего вопросы здравоохранения в графстве Мидси.

Вся эта публика обладала колоссальным влиянием в правительственных, королевских и парламентских кругах. А итоговый доклад, который предстояло подготовить их комиссии, должен был лечь в основу грядущих «Закона о борьбе с загрязнением» и «Закона о сокращении выбросов дыма и газов».

Компания «Коим», сделавшая ставку на антрацит и древесный уголь, как раз из кожи вон лезла, чтобы форсировать этот процесс, дабы неповоротливые угольные гиганты-конкуренты попросту не успели перестроиться.

— Соперники ни за что не станут скупиться на звонкую монету. Они непременно попытаются подмазать влиятельных парламентариев, чтобы пустить наше расследование под откос. Нам жизненно необходим четкий план контригры. Как мудро подметил мистер Хибберт Холл, мы обязаны взять под контроль общественное мнение. Пусть газеты и глянцевые журналы изо дня в день трубят о чудовищных последствиях смога… — Люк, будучи старшим управляющим «Коим» и правой рукой главного акционера, мадам Мэри, хватку имел бульдожью и талантами обделен не был.

За этой оживленной беседой Люк внезапно поймал себя на мысли, что сидящая рядом супруга не проронила ни звука, словно из нее разом вытянули всю душу.

— Старлин, что-то стряслось? — с неподдельной тревогой поинтересовался он.

Вынырнув из оцепенения, женщина через силу выдавила улыбку:

— Пустяки, просто немного вымоталась.

— Еще бы. Вращаться среди элиты такого калибра — то еще испытание для нервов. Естественно, что сейчас, когда напряжение наконец спало, накатила усталость. Признаться честно, я и сам едва на ногах держусь, — с понимающим смешком отозвался Люк.

Старлин ничего не ответила. Ее остекленевший взгляд блуждал где-то за окном кареты, скользя по раскинувшемуся вдали парку с зеркальной гладью озера.

В ушах всё еще эхом отдавались брошенные с пугающей, ледяной беспечностью слова той юной аристократки:

— Четыреста пятьдесят фунтов.

— Хорошо выдрессированная гончая обойдется вам фунтов в четыреста пятьдесят, а то и во все семьсот.

…………

Город Серебра, самые недра Круглой Башни.

Запертый в тесной, давящей каморке Деррик Берг исправно принимал пищу и глотал микстуры. Его рассудок стремительно прояснялся, а назойливые слуховые и зрительные галлюцинации растаяли без следа.

«День-другой, и меня наверняка выпустят на волю… Торчать в этих глухих стенах просто невыносимо… А тот бедолага за стеной, бывший капитан разведывательного отряда, гниет здесь уже целых сорок два года. И при этом умудрился сохранить на редкость трезвый, острый ум! Да я бы на его месте давно уже рехнулся… Впрочем, его байки о былых вылазках и диковинных монстрах чертовски затягивают. Хотя порой от них кровь стынет в жилах…» — сидя на краю жесткой койки, Деррик неотрывно смотрел на догорающий, истекающий воском огарок свечи.

До тех пор, пока стражники не принесут следующую порцию еды и зелий, ему предстояло погрузиться в кромешный, абсолютный мрак.

И в этот самый миг перед глазами заклубилась густая серая мгла, а в ушах раскатился низкий, обволакивающий баритон Шута:

— Готовься к собранию.

Наваждение растаяло так же внезапно, как и нахлынуло. Вынырнув из транса, юноша по укоренившейся привычке принялся мысленно отсчитывать удары сердца.

Впрочем, он тут же осекся, сообразив, что в этом нет ни малейшей нужды. Будучи наглухо запертым в одиночке, ему не от кого было таиться и отводить глаза.

Перестав отбивать ритм, Деррик внезапно задался куда более тревожным вопросом:

Прямо сейчас он находился в зоне поражения того самого мистического артефакта, что покоился в недрах Круглой Башни. Не засечет ли эта штуковина ту самую божественную длань господина Шута, когда Тот попытается выдернуть его в чертоги над серой мглой?

Как-никак, речь шла об одной из двух величайших святынь, не раз уберегавших Город Серебра от тотального, катастрофического истребления!

Растерзанный сомнениями и так и не пришедший к окончательному решению, Деррик увидел, как из пустоты хлынул бескрайний, пульсирующий багрянец. Кровавая волна взметнулась ввысь и в следующее же мгновение поглотила его без остатка.

В тесной, наглухо запертой каморке воцарилась могильная тишина. Даже редкие, едва уловимые звуки дыхания сошли на нет.

Внезапно по разделяющей Деррика и бывшего капитана металлической стене прокатился легкий, короткий стук.

То был их негласный, выработанный за эти дни условный сигнал для беседы.

Тук!

Сосед за стеной согнул палец и ударил по железу еще раз.

Однако третьего удара, который должен был последовать незамедлительно, так и не раздалось. Тишина затянулась.

Лишь спустя целую вечность металл вновь отозвался робким, неуверенным стуком. А затем обе камеры окончательно погрузились в глухое, звенящее безмолвие.

…………

Благополучно отбыв повинность на светском обеде и вдоволь поупражнявшись за фортепиано, Одри, скрупулезно высчитав время, направилась в свои покои.

Проходя мимо кабинета отца, графа Холла, она заметила, что тяжелая дубовая створка приоткрыта, а на столешнице возвышается пухлая стопка каких-то бумаг.

«Еще утром их там не было…» — сгорая от любопытства, Одри сбавила шаг и подала выразительный знак глазами крупной золотистой ретриверше Сьюзи.

Сьюзи, будучи полноправным «Зрителем», теперь понимала хозяйку с полувзгляда. Малейшего намека хватало, чтобы собака безошибочно считала приказ. Разумеется, время от времени рыжая бестия технично прикидывалась дурочкой, всем своим видом демонстрируя, что ничего не поняла и желает лишь спокойно полежать.

Уловив сигнал, собака бесшумной тенью юркнула в кабинет. Закинув передние лапы на край стола, она грациозно вытянулась во весь рост.

Пробежавшись цепким взглядом по титульному листу, Сьюзи так же незаметно вернулась к Одри и приглушенно пробормотала:

— «Исследование условий жизни различных слоев населения Восточного района, портовой зоны и Фабричных кварталов».

— Одри, и что бы это значило?

«Исследование условий жизни Восточного района, доков и фабрик? С какой стати папе вдруг приспичило копаться в этом грязном белье? Я ведь ни словом не обмолвилась ему ни о чем подобном…» — Одри настолько опешила, что даже забыла ответить на вопрос питомицы.

Воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что все слуги заняты делом и не обращают на нее ни малейшего внимания, девушка гордо вздернула подбородок и с самым невозмутимым видом шагнула в святая святых графа Холла.

Подойдя вплотную к столу, она опустила взгляд на пухлую папку. Название отчета слово в слово совпадало с тем, что доложила Сьюзи.

«Хм, отпечатано на машинке. Исполнитель — некий репортер по имени Майк Джозеф. А в самом низу красуется Священная Эмблема Богини… Выходит, заказчиком выступила сама Церковь Вечной Ночи? Но какого дьявола копия легла на стол отцу? Ах да, папа же истовый прихожанин Богини. Видимо, Церковь рассчитывает заручиться его политическим и финансовым влиянием в этом деле? Звучит просто превосходно!» — молниеносно выстроила логическую цепочку юная аристократка.

По правде говоря, она и сама давно вынашивала планы нанять кого-нибудь для подобного расследования. Однако останавливал страх: открытые действия в корне противоречили ее изящной, скрытой тактике манипуляций. Начни она копать так топорно, ее бы мигом взяли на карандаш остальные аристократы. Потому-то Одри до сих пор не решалась дать ход этой затее.

Пролистав папку, девушка обнаружила, что опус Майка Джозефа — лишь капля в море. Внутри таилась целая кипа досье, собранных самыми разными людьми, проливающих свет на жизнь Восточного района, доков и фабрик под совершенно иными углами.

В некоторых сводках черным по белому говорилось о стремительно пускающих корни еретических сектах и тесных, грязных связях между Потусторонними и уличными бандами.

«Фух…» Бросив мимолетный взгляд на настенные часы и осознав, что стрелки неумолимо подбираются к трем, Одри скрепя сердце отказалась от идеи вчитаться в детали. Аккуратно сложив листы, она вернула папке первозданный вид.

Перед самым уходом девушка небрежно выудила с полки первую попавшуюся книгу, дабы обеспечить своему внезапному визиту железное, не вызывающее подозрений алиби.

…………

Ровно в три часа, когда медный бой настенных часов еще отдавался гулким эхом по особняку, Одри окутало иллюзорное багровое сияние. В следующее мгновение она уже восседала за древним столом в тех самых монументальных, величественных чертогах.

Натянув на лицо ослепительную улыбку, девушка грациозно приподнялась и отвесила почтительный поклон фигуре, возвышающейся во главе:

— Добрый день, господин Шут~

Дождавшись легкого, благосклонного кивка владыки, она обменялась дежурными приветствиями с «Повешенным», «Миром», «Фокусником» и остальными. Ее обостренное чутье тут же уловило тревожную деталь: «Солнце» явно сидел как на иголках.

— Что вас так тревожит? — не удержавшись, вслух поинтересовалась Одри.

Это избавило Клейна, который тоже прекрасно видел дерганое состояние парнишки, от необходимости лезть с расспросами самому.

Явившись в таинственное измерение заранее, хозяин чертогов успел навести порядок на столе. Всю оккультную мелочевку вроде медного свистка Азика, флакона с токсином и медного свистка Спиритического культа он небрежно сгреб в дальний угол, наглухо замуровав их под густой толщей серого тумана.

Теперь перед ним красовалась лишь одна-единственная вещица — карта «Темного Императора».