Клейн бегло пробежался глазами по строчкам:

— Опрашивать обитателей Восточного района, опираясь лишь на их возраст?

— Слишком уж муторно. Куда разумнее разделить их по местам обитания. Скажем, приличные меблированные комнаты, клоповники, где в одну каморку набивается по пять-шесть человек, глухие подворотни, парковые скамьи, ну и, разумеется, злачные пабы да ночлежки для бедных.

— А вдобавок разграничить время: кто вкалывает на смене, а кто слоняется без дела.

Репортер внимательно выслушал советы и одобрительно закивал:

— Весьма недурная мысль. А вы что скажете, Колер?

Старый Колер смущенно потер нос и ответил:

— Я грамоте не обучен… Но сдается мне, мистер сыщик дело говорит.

Майк призадумался и, наскоро внеся правки в свой план, подытожил:

— В таком случае начнем с ближайших доходных домов. Выберем любой наугад.

Глава 354

«Приключение» в Восточном районе

Восточный район Баклунда, один из перекрестков.

Майк Джозеф, заприметив на обочине стайку оборванных детей с донельзя жалкими, затравленными взглядами, промокнул губы платком и уже вознамерился подойти, чтобы отсыпать бедолагам горстку пенни.

Однако его благородный порыв тут же пресек бывший бродяга, старый Колер:

— Это воришки!

— Воришки? А где же их родители? Или они работают на местные банды? — будучи тертым репортером, Майк, пусть и впервые забрел в Восточный район, краем уха слыхал, что здешние преступные синдикаты частенько подминают под себя беспризорников, заставляя тех воровать и побираться.

— Родители? Да они либо круглые сироты, либо их мамаши с папашами сами промышляли воровством, а то и до сих пор этим живут. Впрочем, господин репортер, ваша правда — многих и впрямь держат на коротком поводке бандиты. Поговаривают, эти ублюдки даже открывают целые «школы» карманников. Вешают на стену джентльменский сюртук, кладут в карман платок, а поверх цепляют на цепочку карманные часы. И заставляют малолетних паршивцев тренироваться до седьмого пота: нужно выудить платок так, чтобы часы даже не шелохнулись. Хех, таких баек я наслушался в приютах для бедных, пока сам скитался по улицам, — пустился в пространные объяснения старый Колер. — Помнится, самого юного щипача, которого поймали на этой улице, звали… эх, ему едва исполнилось шесть лет. Всего шесть…

Старик, похоже, вспомнил собственных детей, которых забрала безжалостная хворь. Не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, он выудил из кармана изрядно помятую самокрутку, но поджигать не стал, лишь с наслаждением вдохнул табачный дух.

— Шесть лет… — Майк на мгновение опешил, не в силах переварить эту дикую цифру.

Клейн, всё это время хранивший безмолвие, тяжело вздохнул:

— Вот это и есть Восточный район.

Окинув округу мрачным взглядом, он взял себя в руки и добавил:

— Эти места куда ближе к первобытным джунглям, нежели к человеческому обществу.

— К нашему интервью следует относиться как к самой настоящей опасной экспедиции. Нужно не только уметь обходить стороной логовища смертоносных хищников, но и держаться подальше от мелких, с виду безобидных тварей. Тех самых, что могут загрызть незаметно… вроде мошкары в лесной чаще.

— Майк, засвети ты сейчас перед этими оборванцами свой тугой кошелек, и даже если убережешь его от их липких пальцев, в дальнейшей нашей «прогулке» неминуемо нарвешься на жестокий грабеж. И вздумай ты дать отпор — не ровен час, к завтрашнему утру в мутных водах реки Тассок всплывет еще один неопознанный труп.

— Господин сыщик, золотые слова! Восточный район необъятен, сгинь тут парочка человек за день — никто и не почешется, — с готовностью поддакнул старый Колер.

Выслушав их, репортер помрачнел. Выдержав несколько секунд звенящего молчания, он внезапно произнес:

— Миллион триста пятьдесят тысяч.

— А? — Клейн, чье горло изрядно пересохло и осипло от простуды, непонимающе переспросил.

Майк, возобновив шаг, пояснил:

— Таковы официальные, предварительные подсчеты населения Восточного района.

— Но я-то прекрасно понимаю: реальные цифры куда страшнее.

— Так много? — старый Колер едва не подпрыгнул от изумления.

И пусть старик на собственной шкуре познал все прелести и дневной, и ночной жизни в этих трущобах, воочию наблюдая людские толпы, таких заоблачных масштабов он даже помыслить не мог.

«Да это же в несколько раз превышает всё население Тингена…» — Клейн на одних инстинктах провел параллель с самым привычным для себя местом.

Бросив взгляд на раскинувшийся в паре шагов перекресток, юноша поинтересовался:

— И куда мы двинемся дальше?

Колер вскинул голову, приглядываясь:

— Только не прямо, ради всех святых! Тот квартал подмят под себя бандой Зманге. Отбитые на всю голову головорезы, никаких тормозов. Прознают, что к ним сунулся репортер с расспросами — переломают кости, и пикнуть не успеем!

«Банда Зманге? Та самая шайка, в которой состоял тот „безмозглый“ ублюдок, из-за которого я полинял на целых десять тысяч золотых фунтов? Он еще величал себя каким-то там „Палачом“… эх, я даже имя его запамятовал… Благо, эти деньжищи в итоге обернулись для меня рецептами седьмой, шестой и пятой Последовательностей Пути „Провидца“, артефактом „Полностью черное око“, да еще и стоили жизни самому послу Интиса… Любопытно, в чьих же лапах в итоге осело то злополучное наследие с чертежами дифференциальной машины третьего поколения…» — на Клейна внезапно нахлынули воспоминания о тех бурных событиях начала прошлого месяца.

— Банда Зманге? Та самая, что сколочена в основном из выходцев с нагорий? — задумчиво переспросил Майк.

— Господин репортер, вы о них наслышаны? — неподдельно изумился старый Колер.

Майк издал короткий смешок:

— На их счету висит целая уйма дел, так что и за пределами Восточного района они успели наследить. Поговаривают, один из их бойцов даже умудрился вляпаться в шпионский скандал с интисской разведкой.

«…А рядом с тобой сейчас стоит главный фигурант, свидетель и потерпевший в одном лице…» — беззвучно добавил про себя Клейн.

— Раз уж даже вы, респектабельные господа, в курсе их злодеяний, отчего же легавые не упекут этих мерзавцев за решетку? — с искренней наивностью обитателя социального дна поинтересовался Колер.

Лицо Майка мгновенно помрачнело, и он сухо откашлялся:

— Власти вправе скрутить лишь тех, чья вина железобетонно доказана. Без веских улик бросать людей за решетку незаконно. К тому же Восточный район — это необъятная человеческая мясорубка. Захоти кто залечь здесь на дно, и сыскать его будет практически невозможно.

В процессе объяснения он тяжело вздохнул:

— Раздавить одну банду Зманге — проще простого. Но до тех пор, пока в Баклунд нескончаемым потоком тянутся отчаявшиеся выходцы с нагорий, пока в их крови кипит первобытная жестокость и жажда битвы, а честной работы им не сыскать днем с огнем — рождение новой банды Зманге остается лишь вопросом времени.

«А это уже дебри социальных проблем…» — Клейн махнул рукой, указывая на расходящиеся вправо и влево улицы:

— Выбирай любую.

Старый Колер устремил взор на правую ветку:

— Там заправляет банда Хили. Если не распускать руки и не цепляться к девицам, что торгуют… ну, вы поняли, собой на панелях и в пабах, то эти головорезы и бровью не поведут. Хе-хе, к тому же сейчас утро, так что никаких сюрпризов не предвидится. Вся их свора безмятежно дрыхнет.

Само слово «Хили» на лоэнском языке означало «хулиган», так что в самоиронии и понимании собственной сути этой шайке было не отказать.

Клейн и Майк не стали возражать и, ведомые своим надежным проводником, уверенно шагнули в этот квартал.

Здешняя застройка выглядела куда приличнее, а на мостовой было не в пример чище. Воздух густо пропах ароматами, оставленными утренними разносчиками: устричной похлебкой, шкварчащей на масле жареной рыбой, терпким имбирным пивом и вездесущим, въедливым рыбным духом.

Шагая по этим плитам, Клейн внезапно ощутил щемящий, но до боли знакомый укол ностальгии. Ему почудилось, будто он вновь перенесся в Тинген, на ту самую улицу Железного Креста, прямо к фасаду своего самого первого, убогого многоквартирного дома.

Единственным разительным отличием была близость Баклунда к морю и куда более развитая сеть путей, отчего океанской рыбы здесь продавалось в разы больше.

— Это один из самых пристойных доходных домов в округе. Мне доводилось частенько слоняться по этим закоулкам, и я подметил, что здешние жильцы одеваются весьма… м-м… опрятно, — старый Колер указал пальцем на выкрашенную в бледно-желтый цвет трехэтажную постройку.

Подобравшись поближе, троица обнаружила над самым входом вывеску. На доске красовались намалеванные карманные часы, настенный хронометр и отвертка, подкрепленные лаконичной надписью «Ремонт часов».

«Неужто в этих стенах ютится часовой мастер?» — Клейн тут же выудил из разрозненных осколков памяти прежнего владельца тела до боли похожий эпизод.

Тогда они втроем — Бенсон, Мелисса и он сам — забрели в точно такую же лачугу, пытаясь реанимировать серебряные карманные часы, доставшиеся в наследство от отца. Увы, хронометр ломался вновь и вновь, пока Мелисса не разобрала его до винтика и не починила окончательно, превратив в самую статусную и респектабельную деталь гардероба Клейна в те тяжелые дни.

И когда Клейн «отправился в мир иной», эту вещицу, обладающую не только финансовой, но и глубочайшей сентиментальной ценностью, в гроб класть благоразумно не стали.

«Должно быть, часы теперь перекочевали к Бенсону? Интересно, всякий раз, когда он щелкает крышкой, вспоминает ли он обо мне?..» — Клейн часто заморгал, отгоняя наваждение, и едва заметно, с легкой грустью улыбнулся.

— Похоже на то, — с легким сомнением протянул Майк.

Если его собственные часы давали сбой, репортер по привычке нес их прямиком в тот самый салон, где покупал, а уж торговцы сами перенаправляли механизм штатным мастерам или проверенным подрядчикам.

Едва переступив порог дома, они нос к носу столкнулись с изрядно заросшим щетиной мужчиной средних лет.

Тот как раз возвращался из умывальной комнаты и, заприметив троицу незваных гостей, поспешно поинтересовался:

— Желаете починить часы?

«Ну и совпадение… Столкнуться с мастером лоб в лоб прямо с порога…» — Клейн не смог скрыть легкого удивления.

Майк извлек свой хронометр и с дружелюбной улыбкой ответил:

— Именно так. В последнее время они безбожно врут, отставая на минуты. Не взглянете ли?

Репортер благоразумно умолчал о своей профессии, вознамерившись выудить нужные сведения под прикрытием непринужденной, житейской болтовни.

Лицо мужчины тут же озарилось радостью. Проведя гостей в полуоткрытую двухкомнатную квартиру, он указал на стулья у деревянного стола:

— Погодите минутку, я только сбегаю за инструментами.

— Разве они не при вас? — с неподдельным недоумением переспросил Майк.

Часовщик лишь со смешком покачал головой:

— Да где уж там?

— Хороший набор стоит бешеных денег, в одиночку такой ни за что не потянуть. Вот мы и скидываемся всей братией, покупаем три-четыре комплекта на всех. Кому подвернулся заказ — тот и берет. Потому-то мы и съехались в один дом, хе-хе, так куда сподручнее. Ютись мы порознь, пришлось бы убивать уйму времени и спускать кровные на омнибусы, только чтобы одолжить отвертку.

Бросив это, он выскользнул за порог и направился в соседнюю квартиру.

«Так вот почему мы с порога наткнулись на часового мастера… Никакое это не совпадение, здесь полдома таких же ремесленников…» — Клейна внезапно осенило.

Старый Колер тем временем окинул комнату оценивающим взглядом и с нескрываемой завистью протянул:

— В былые времена, до того как меня скрутила хворь, я тоже снимал подобный угол. Жена брала на дом шитье и штопку, двое детишек бегали, двое детишек…

Майк же тяжело вздохнул и, понизив голос, признался:

— А я-то, грешным делом, полагал, что все часовщики купаются в деньгах.

— И я… — Клейн задумчиво потер переносицу.

…………

Вдоволь наобщавшись с несколькими жильцами доходного дома, Клейн и его спутники возобновили свою исследовательскую экспедицию.

Не успели они отмахать и сотни метров, как до их слуха донеслась яростная перебранка на обочине.

Две дамы, надрывая глотки, самозабвенно крыли друг друга таким отборным, многоэтажным матом, что Клейн невольно пополнил свой лексикон целой россыпью доселе неведомых ругательств.

Суть конфликта сводилась к следующему: та, что стояла слева, распекала товарку справа за то, что та развела в их общей квартире невыносимый свинарник и вечно гремит как проклятая. Соседка же в долгу не оставалась, огрызаясь, что это исключительно ее личные проблемы — нечего было ночами таскать к себе мужиков, а днем дрыхнуть без задних ног.

— Она прачка? — слегка нахмурившись от услышанного, поинтересовался Майк.

— Точно так. Я ее знаю, она вдова. Тянет на себе двух дочурок, перебиваясь стиркой чужого белья, — со знанием дела подтвердил старый Колер.

Поразмыслив пару секунд, репортер предложил:

— Проведи-ка нас к ним домой.

Колер молча кивнул. Обогнув визжащих скандалисток, он повел мужчин в ветхое, обшарпанное здание, чье убожество разительно бросалось в глаза после предыдущего доходного дома.

Едва приблизившись к дверям каморки прачки, Клейн моментально ощутил пробирающую до костей сырость.

Внутри всё было завешано рядами еще влажных платьев и юбок. Семнадцатилетняя девушка сидела на корточках перед исполинским тазом, яростно настирывая исходящее мыльной пеной белье. Девчушка помладше, вооружившись раскаленным утюгом, обернутым мокрой льняной тряпицей, старательно выглаживала уже высохшие вещи. Двигалась она с пугливой осторожностью — судя по всему, ожоги от бьющего пара были ей знакомы не понаслышке.

Эта конура служила им и мастерской, и спальней. Густой, удушливый пар тяжелым саваном висел в воздухе, въедаясь в самые легкие и пропитывая их тела насквозь.