Лихорадочно прикинув, сколько жалких крохов он сможет наскрести по сусекам в ближайшее время, Клейн обреченно выдохнул. Силой мысли соткав из пустоты своего марионеточного двойника «Мира», он дернул за ниточки, заставив того проскрипеть:

— … Побочные эффекты этого мистического артефакта слишком уж чудовищны. Становиться фанатичным прихожанином Солнца в мои планы совершенно не входит.

— Можешь больше не ломать голову над поисками. Мы переходим на расчет наличными.

— Отстегни четыреста пятьдесят фунтов, и рецепт «Мастера фокусов» станет твоим.

Едва эти слова сорвались с губ, как незримая связь мгновенно оборвалась. Проводив взглядом тающий силуэт «Мира», Клейн потер ноющий лоб и пробормотал себе под нос:

— Что ж, теперь вся надежда лишь на ту самую даму с рецептом «Варвара»… Посмотрим, какие зацепки к артефактам ей удастся вынюхать…

— Иначе придется тащиться на поклон к почтенному Оку Мудрости и выкупать ту проклятую брошь.

…………

В уборной Форс с огромным облегчением перевела дух. Она мысленно заверила владыку, что немедленно проведет ритуал жертвоприношения, как только вернется домой.

«Какая досада, что я до сих пор не знаю самой формулы. Знай я ингредиенты, могла бы прямо сейчас прошерстить эту сходку в поисках нужных материалов…» — сокрушаясь про себя, она вернулась в зал и принялась пристально изучать оставшиеся на двух грифельных досках предложения.

Тот клочок бумаги с астрономическим ценником девушка благоразумно проигнорировала. Пытаться торговаться было чистой воды безумием: даже если продавец великодушно скинет целую тысячу фунтов, в ее кошельке всё равно гуляет ветер. А что еще важнее — интуиция подсказывала ей, что и сам господин «Мир» вряд ли потянет столь неподъемную сумму.

Просидев в роли безмолвного наблюдателя до самого конца собрания, Форс, всё еще находясь под гнетущим впечатлением от пугающих метаморфоз мистера А, не стала задерживаться ни на секунду. Не обмолвившись ни словом ни с одной живой душой, писательница пулей вылетела из особняка.

Спустя десяток минут сходка окончательно опустела. В стенах дома остались лишь сам мистер А да горстка его верных прислужников.

Мистер А медленно, словно нехотя, поднялся с кресла и, тяжело ступая по ступеням, побрел в подвал.

Внезапно его колени предательски подкосились. Рухнув на пол, он кубарем скатился по лестнице, пересчитав костями добрый десяток ступеней.

Он так и остался лежать ничком, распростертый на холодном камне, а тень под ним стремительно наливалась густым, кроваво-красным цветом.

Вслед за этим его плоть и кровь начали плавиться, впитываясь прямо в багровое пятно. Казалось, эта тень откололась от его собственного тела, мутировав в совершенно новую, лишенную кожи, чудовищную и гротескную тварь в человеческом обличье!

Хр-р-р… Хриплое, надрывное дыхание мистера А мало-помалу выровнялось. Натянутые словно струны мышцы наконец расслабились.

А та самая отделившаяся кровавая масса послушно, словно ртуть, втянулась обратно в его оболочку.

Мир вокруг вновь вернулся в абсолютную, ничем не примечательную норму.

По-пластунски доползя до подземелья, мистер А рухнул на колени и, захлебываясь рыданиями, в очередной раз принялся истово каяться.

Он молил о прощении за те роковые промахи и преступную беспечность, что пустили под откос весь план по нисхождению его возлюбленного Господа.

…………

Город Серебра. Дом Деррика Берга.

Юноша в абсолютном безмолвии наматывал круги вокруг стола, так и не находя в себе сил принять окончательное решение. Ледяная логика кричала ему: совет господина «Повешенного» — самый безупречный и надежный выход. Однако перед мысленным взором то и дело всплывали лица соратников по отряду. Деррик терзался чувством вины: симулировать симптомы безумия и отсидеться в безопасности казалось ему самым настоящим, подлым предательством!

«Неужели нет ни единого шанса вытащить их из этого пекла? Что, если я улучу момент, пробьюсь на прием к Вождю и выложу всё как на духу? Расскажу, что те полуразрушенные руины храма принадлежат Падшему Творцу, злому богу, повелевающему Путем „Пастыря“! Предостерегу его от старейшины Ловии, умоляя сменить командира для этой экспедиции… Но как, во имя всего святого, я объясню, откуда у меня эти сведения? В их глазах господин Шут — такая же непостижимая, еретическая сущность, не иначе…» — Деррик в отчаянии рвал на себе волосы.

Топор урагана покоился на самом видном месте, готовый в любую секунду лечь в руку. С каждым ударом молнии, разрывающим небеса за окном, его лезвие отзывалось тусклыми, пляшущими отблесками.

Внезапно Деррик замер как вкопанный. Он устремил взор за окно, туда, где мир то захлебывался в непроглядном мраке, то вспыхивал ослепительным светом, вглядываясь в саму бездну черных небес.

Ему почудилось, будто он вновь воочию видит предсмертные муки родителей. Душу вновь пронзило то самое невыносимое, разрывающее на части чувство, с которым он тогда вонзил в них свой прямой меч.

«На этот раз уже слишком поздно… Я должен как следует подготовиться на будущее. Мое открытие того факта, что это „Падший Творец“, не должно вызвать никаких подозрений…» — его лицо на мгновение исказилось, он стиснул зубы и тихо пробормотал эти слова себе под нос. Затем юноша резко отшатнулся от окна, вернулся к столу и принялся истощать собственную духовность под видом оттачивания паранормальных талантов «Молящего о свете», заставляя её стремительно приближаться к полному иссушению.

…………

На роскошной вилле графа Холла.

Одри, уединившаяся в художественной студии и безмятежно наносящая масляные краски на холст, внезапно уловила мерный, ритмичный стук в дверь.

Стоило личной горничной Энни распахнуть створку, как девушка с удивлением обнаружила на пороге собственную мать — графиню Кейтлин.

И пускай возраст этой знатной дамы неумолимо близился к пятидесяти, на вид ей едва ли можно было дать больше тридцати с небольшим. Роскошная блондинка с изумрудными глазами, она источала такую ослепительную красоту и грацию, что играючи приковывала к себе восхищенные взоры подавляющего большинства джентльменов.

— Мама, что-то стряслось? — отложив кисти и палитру, с легким недоумением поднялась навстречу Одри.

Графиня окинула взглядом свою младшую дочь, которая выросла куда прелестнее, чем она сама была в её годы, и с мягкой улыбкой произнесла:

— Я только что вернулась со званого ужина. Герцогиня Делла обмолвилась, будто ты всерьез увлеклась психологией и подыскиваешь себе подходящего домашнего наставника. Это правда?

— Истинно так, вот только я еще не приняла окончательного решения… — Одри виртуозно разыграла легкую нерешительность, в точности копируя свою привычную манеру.

Графиня, прекрасно знающая свою дочь как облупленную, лишь понимающе улыбнулась:

— Она весьма лестно отзывалась об одной даме, психотерапевте по имени Ислант. Если у тебя нет возражений, я пошлю людей пригласить ее. Скажем, два урока в неделю. Как ты на это смотришь?

— Всецело полагаюсь на ваш вкус, — лицо Одри мало-помалу озарилось лучезарной улыбкой. — Мама, прошу, присаживайтесь вот сюда! Мне как раз отчаянно не хватало столь ослепительной натурщицы!

…………

Во вторник поутру Клейн, пробежавшись глазами по свежему выпуску «Утренней газеты Баклунда», окончательно убедился: тайное собрание, организуемое старцем Оком Мудрости, состоится уже завтра вечером.

С плеч юноши мгновенно свалилась свинцовая глыба. Теперь можно было не тревожиться о том, успеет ли он раздобыть нужные артефакты к началу операции мисс Шарон по ликвидации врага.

В честь столь радостных известий он постановил вознаградить себя и провести весь день в блаженном безделье под сводами клуба Крагга.

Глава 344

Соря деньгами

В подземном тире клуба Крагга.

Вдоволь напрактиковавшись в стрельбе, Клейн скрупулезно почистил и смазал свой подарочный револьвер. Затем он зарядил барабан, выверив соотношение очищающих пуль, пуль для охоты на демонов и изгоняющих пуль в пропорции 3:1:1.

Фух… С шумом выдохнув, юноша убрал оружие в кобуру, одернул полы сюртука и неспешным, вальяжным шагом направился обратно на первый этаж, в главный холл.

Еще на входе лакей шепнул ему, что сегодняшним эксклюзивным блюдом дня значится жареная рыба-дракон.

Едва переступив порог ресторана самообслуживания, Клейн тут же приметил старого знакомого — Талима Дюмона. Обладатель коротких каштановых кудрей, выходец из обедневшего аристократического рода и по совместительству наставник по верховой езде, сидел с абсолютно расфокусированным, блуждающим взглядом, механически и без всякого аппетита ковыряясь в своей тарелке.

Вооружившись подносом со снедью, сыщик подошел к его столику, опустился на стул и вежливо поздоровался.

Талим медленно повернул голову. Его губы беззвучно зашевелились, и, просидев в тягостном оцепенении секунды три-четыре, он наконец нерешительно пробормотал:

— Шерлок, а вам… не доводилось ли вам встречать людей с, так сказать, диковинными талантами? Таких, знаете ли, невероятно могущественных и крайне редких?

«Доводилось, один из них сидит прямо перед тобой…» — Клейн едва заметно вскинул брови, благоразумно уйдя от прямого ответа:

— А для чего они вам понадобились?

Талим приоткрыл было рот, но так и не проронил ни звука.

Его лицо исказила маска глубочайшей, мрачной задумчивости. Спустя пару мгновений он всё же выдавил из себя кривую улыбку:

— Да так, пустяки. Просто праздное любопытство.

«В прошлый раз ты выпытывал, как быть, если угораздило влюбиться в того, кого любить категорически нельзя. А теперь ищешь людей со сверхъестественными способностями… Неужто надумал пустить зазнобу в расход, дабы раз и навсегда оборвать все ниточки и страдания своего друга? И что же там за птица такая, ради которой ты готов пойти на столь чудовищный риск? Наем киллера — это же самое настоящее, хладнокровное убийство!» — Клейн разразился беззвучной тирадой, попутно отрезая кусок нежного, лишенного мелких костей рыбного филе и отправляя его в рот.

Талим судорожно втянул воздух. Словно очнувшись, он торопливо, почти в спешке проглотил остатки обеда и промокнул губы салфеткой.

К мужчине, казалось, вернулось его привычное состояние, и он произнес уже с вполне искренней улыбкой:

— Майк хочет нанять вас на пару дней. Ему требуется телохранитель.

«Майк Джозеф? Тот самый репортер из „Ежедневного обозревателя“? Как сейчас помню, его актерская игра в борделе „Золотая роза“ была просто выше всяких похвал…» — сыщик издал тихий смешок:

— И в какую же авантюру Майка понесло на этот раз?

Наставник по верховой езде лишь развел руками:

— Понятия не имею. Он лишь вскользь обмолвился об этом. Кажется, дело пахнет очередным журналистским расследованием. Обещал лично заглянуть к вам послезавтра и искренне уповал на то, что вы не откажетесь взяться за этот заказ.

— Пока ничего обещать не могу, — уклончиво отозвался Клейн, благоразумно не желая ввязываться в дело вслепую.

И в этот самый миг его слух уловил призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы. Голос безошибочно принадлежал даме.

«Мисс Фокусник? Неужто она наконец-то скопила нужную сумму и созрела для жертвоприношения ради рецепта?» Клейн мгновенно прибавил темп, сноровисто расправился с остатками обеда, залпом осушил чашку с красным чаем и пулей метнулся к стойке администратора, велев лакею отпереть для него комнату отдыха.

Наглухо запечатав пространство невидимой стеной духовности, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Интуиция его не подвела: мисс «Фокусник» действительно взывала к нему, испрашивая дозволения на проведение ритуала жертвоприношения.

Причина, по которой Форс дотянула до сегодняшнего дня, крылась в банальной бюрократии: на руках у девушки имелось лишь триста семьдесят золотых фунтов, и ей пришлось тащиться в банк, чтобы обналичить недостающую часть сбережений.

Блестяще провернув таинство, писательница воочию узрела, как кипа ассигнаций на четыреста пятьдесят фунтов бесследно растворилась в недрах «Призрачных врат». А мгновением позже в ее памяти кристально ясно отпечаталась долгожданная формула:

«Восьмая Последовательность, „Мастер фокусов“».

«Стержневые ингредиенты: желудок пожирателя духов, двадцать миллилитров крови глубоководного марлина».

«Вспомогательные материалы: пять миллилитров эфирного масла граба, десять граммов порошка из травы-клубка, один распустившийся цветок красного каштана и восемьдесят миллилитров чистой воды».

«Наконец-то! Я гонялась за ним столько лет, и вот он мой!» Душу Форс затопила волна бьющего через край ликования. Не в силах усидеть на месте, девушка принялась нервно мерить шагами комнату, преисполненная гордости и жгучего предвкушения.

Впрочем, эйфория эйфорией, а паранойю никто не отменял. Подхватив бумагу и перо, она торопливо, слово в слово перенесла рецепт на бумагу, до смерти боясь запамятовать хоть деталь и вновь тревожить по пустякам многоуважаемого господина Шута.

«Если не повезет нарваться на простака, не смыслящего в ценах, каждый стержневой материал обойдется мне как минимум фунтов в триста. А в кошельке у меня осталось жалких четыреста тридцать монет… Придется снова вкалывать до седьмого пота… Точно, засяду за новый роман!» В этот миг Форс почувствовала, как по венам растекается небывалая, бурлящая энергия, напрочь выжигая из нее все симптомы хронической, запущенной прокрастинации.

…………

Среда, семь часов пятьдесят пять минут вечера. Клейн, прихватив с собой абсолютно все свои сбережения, с весьма смешанными, тягостными чувствами переступил порог того самого особняка, где проводил свои тайные сходки старец Око Мудрости.

Юноша наглухо закутался в просторную черную мантию, спрятав лицо в густой тени капюшона, поверх которого для надежности нацепил еще и железную полумаску.