— Если не случится ничего непредвиденного, я всенепременно буду.

Старлин расцвела от удовольствия:

— Мы с Люком будем с нетерпением ждать вас.

Не став больше утомлять его светской болтовней, дама изящно откланялась и упорхнула в библиотеку. Клейн же, строго следуя намеченному плану, скрылся в изолированном тире, оттачивая стрелковые навыки вкупе с паранормальными талантами.

…………

Ровно в девять часов вечера Клейн застыл у окна своей спальни, неотрывно взирая, как багровая луна пробивается сквозь густую пелену туч, являя миру свой безупречный, налитый кровью диск.

Бледно-красное, зыбкое марево медленно растекалось по небосводу. Минуты текли одна за другой. В четверть одиннадцатого тишину комнаты разорвал призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.

Юноше не требовалось даже вслушиваться: он и так прекрасно знал, что этот полный отчаяния зов принадлежит мисс «Фокусник».

Резким движением задернув портьеры и погасив свет, сыщик отчеканил четыре шага против часовой стрелки. Воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, он вытянул руку и коснулся судорожно пульсирующей, то раздувающейся, то съеживающейся багровой звезды.

В ту же долю секунды на кресле, чью спинку украшал символ «многослойных врат», соткался размытый, иллюзорный силуэт Форс Уолл.

С шумом выдохнув спертый воздух, девушка поднялась и благоговейно склонилась в поклоне:

— Многоуважаемый господин Шут, вы вновь вырвали меня из лап смерти.

— Сущий пустяк, не стоящий упоминания, — с ледяным, божественным равнодушием отозвался Клейн.

Форс едва заметно прикусила губу, пораженная таким масштабом личности, и покорно опустилась на сиденье.

Писательница всё еще переваривала пережитый кошмар, поэтому погрузилась в молчание. Клейн же, свято блюдя образ недосягаемого владыки, тоже не спешил нарушать тишину.

В монументальном, подобном обители гигантов храме воцарилось тяжелое, звенящее безмолвие.

Окончательно придя в себя, Форс внезапно ощутила, насколько гнетущей и удушающей была эта пауза. По спине пробежал предательский холодок.

«Во время собраний здесь есть мисс Справедливость и господин Мир, тишина нам не грозит. А сейчас… нас только двое! Я наедине с самим господином Шутом! Боже, какое чудовищное давление! Нужно срочно что-то сказать, ну же, придумай тему! Нельзя просто сидеть истуканом… Это же господин Шут! Ему-то, ясное дело, наплевать, но меня сейчас просто расплющит от паники!» Форс вдруг почувствовала себя зеленой практиканткой, оказавшейся запертой в одном кабинете с суровым генеральным директором.

И пусть Клейн не был «Зрителем», прочесть панику и жгучую неловкость мисс «Фокусник» не составило бы труда даже слепому. Слегка усмехнувшись, он произнес:

— Быть может, вы поведаете мне историю о том, как ступили на стезю Потусторонних?

«А заодно и о том, где раздобыли рецепт „Ученика“ и тот занятный браслетик…» — мысленно уточнил истинный посыл своего вопроса хозяин чертогов.

Форс заметно расслабилась и, погрузившись в воспоминания, начала:

— Всё началось без малого три года назад, когда я только-только выпустилась из Баклундского медицинского колледжа.

— Не без помощи отца мне удалось устроиться в одну весьма солидную частную клинику. Хех, сам-то он к тому времени уже давно осел в Восточном Баламе.

— С тех самых пор, как первооткрыватели проложили безопасный морской путь к Южному континенту, лучшие умы и таланты Королевства устремились туда, заполонив каждый уголок тех земель. Мой отец, будучи мелким армейским офицером, тоже подался в Восточный Балам за богатством и властью. А мы с матушкой так и остались куковать в Баклунде, влача существование соломенной вдовы и сироты при живом родителе. Да уж, весточки от него доходили дай бог раз в несколько месяцев, с редкими попутными кораблями.

— И, сказать по правде, для нашего Королевства это далеко не редкость. Я знала одного почтенного старика: пятеро детей, и все как один разлетелись кто куда. Кто на архипелаги, кто в Западный Балам, кто в долину реки Паз или в степи Хагати. Сколотили там состояния, обзавелись семьями и собственным делом, напрочь позабыв о том, что на родине их всё еще ждет родной отец.

— Когда я еще училась в гимназии, матушку скрутил тяжелый недуг. Я была совершенно бессильна и могла лишь безутешно смотреть, как она угасает на больничной койке. Отец же соизволил ответить на мое письмо лишь спустя месяц. Написал, что в Восточном Баламе у него уже давно другая семья и даже родился ребенок. В качестве отступного он переписал на меня всё баклундское имущество и выслал немного денег сверху. Думаю, совесть его всё же слегка грызла.

Будучи автором популярных бестселлеров, Форс виртуозно овладела искусством лить воду и заговаривать зубы.

Клейн, которому всё равно было нечем заняться, безмолвно внимал ее рассказу, не пытаясь перебить.

Фух… С шумом выдохнув, Форс продолжила:

— В общем, по связям из клуба отставных офицеров отцу удалось пристроить меня в клинику Йозефа. Платили там и впрямь щедро, так что на жизнь грех было жаловаться. И всё же меня не отпускала тревога за собственное будущее, поэтому я из кожи вон лезла: перенимала опыт у старших докторов и откладывала каждый пенни. Так продолжалось до тех пор, пока я не встретила одну старушку, которая частенько наведывалась к нам на приемы.

— Она была невероятно одинока. Ни детей, ни родни, а супруг отошел в мир иной еще десять лет назад. Я прониклась к ней искренним сочувствием и частенько составляла ей компанию, скрашивая ее дни беседами.

— И вот однажды я с полнейшим изумлением обнаружила, что она способна проходить сквозь стены! Это открытие в одночасье распахнуло передо мной двери в совершенно иной, неведомый мир.

— Старушка призналась, что эти силы достались ей в наследство от покойного мужа. Она тогда еще вскользь обмолвилась, мол, если не принадлежишь к какому-то определенному роду, то и проклятие тебе не грозит.

— Вскоре ее состояние резко ухудшилось, и она оказалась на пороге смерти. На смертном одре она спросила, не желаю ли я стать такой же, как она. Я была молода, наивна и полна романтических грез, а потому согласилась без малейших колебаний.

— Она передала мне формулу и взяла клятву, что после того, как она испустит дух, я буду неотлучно дежурить у ее тела, дабы забрать некую сияющую вещицу, которая должна была внезапно появиться. Это и стало ее предсмертным даром — стержневым ингредиентом для моего эликсира.

— Вдобавок она вручила мне этот самый браслет. Строго-настрого наказала пускать его в ход лишь в минуты самой отчаянной, смертельной нужды, а заодно посоветовала поменьше брать в голову тот самый бред, что звучит в полнолуние.

— Увы, избежать беды мне так и не удалось. Пришлось использовать артефакт, и после этого тот полнолунный шепот свел меня с ума окончательно.

«Сдается мне, старушка была вдовой кого-то из Авраамов… Своим примером она железобетонно доказала: то самое „проклятие“ передается исключительно по крови…» — Клейн едва заметно кивнул и произнес:

— Как только ты выбьешься в мастера высших Последовательностей, этот шепот окончательно утратит над тобой власть.

— Искренне на это уповаю. — И пусть в собственные силы и шансы достичь высших эшелонов Форс ни капли не верила, зато в могущество господина Шута верила безоговорочно.

…………

И вновь наступил понедельник. Едва встав с постели и спустившись на первый этаж, Клейн обнаружил на кофейном столике в гостиной развернутый лист бумаги с донельзя лаконичным посланием:

«Сработало».

«Хвала небесам…» — юноша с невероятным облегчением выдохнул.

Ровно без четверти три пополудни он привычно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, приступая к «организации» очередного собрания Клуба Таро.

Глава 341

Разговор наедине

Взору предстали исполинские каменные колонны, подпирающие высокие своды, а изъеденный патиной времени древний длинный стол, казалось, покоился здесь уже многие сотни, а то и тысячи лет… И хотя Одри Холл видела эту картину далеко не впервые, стоило ей лишь оказаться над серой мглой, как в груди неизменно, словно тихий отголосок, разливалось искреннее, идущее от самого сердца благоговение.

Скользнув краем глаза по сторонам и не заметив новых лиц, девушка тотчас устремила взор во главу стола, изящно поклонившись окутанному густым туманом владыке чертогов:

— Добрый день, господин Шут~

Произнося эти слова, она внезапно подметила, что по правую руку от владыки на столешнице лежит перевернутая рубашкой вверх карта, испещренная невероятно сложным, причудливым и роскошным узором.

Она покоилась там абсолютно небрежно, безмятежно, словно самая заурядная, грошовая безделушка.

«Это… Неужто это та самая „Карта Богохульства“? Та, что таит в себе целый путь божественного!» — на Одри мгновенно снизошло озарение. Дождавшись благосклонного кивка хозяина, девушка на одних инстинктах скосила глаза на «Повешенного», «Солнце» и «Фокусника», с удовлетворением отметив, что их внимание тоже приковано к этому доселе невиданному здесь предмету.

Впрочем, по их взглядам и скупой жестикуляции легко читалась дикая смесь недоумения, шока и, разумеется, неизбежных догадок. Как-никак, вещица, которую столь непостижимая, возвышенная сущность изволила держать под рукой, попросту не могла оказаться мирским пустяком… «Хм, а реакция господина Мира выглядит донельзя странно. Он даже глазом в ту сторону не повел… Неужели настолько виртуозно маскирует эмоции? И впрямь идеальный хищник, природный враг „Зрителей“ и „Телепатов“?» — молниеносно проанализировав обстановку, Одри пришла к выводу, что, не считая самого Шута, лишь она одна в этом зале посвящена в тайну «Карты Богохульства».

От этого осознания в груди вспыхнула жгучая гордость. Чувство было сродни детскому восторгу, когда удавалось разделить с родителями заветный секрет, оставив обоих старших братьев с носом.

Шутка ли — сама «Карта Богохульства», вышедшая из-под пера великого императора Рассела! Легендарный артефакт, о котором в сокрытом мире грезят мириады Потусторонних! Дождавшись, пока Форс, Деррик и остальные закончат с приветствиями, Одри первой приподняла изящную ручку:

— Многоуважаемый господин Шут, мне бы хотелось кое о чем доложить вам лично. С глазу на глаз.

«Доложить лично? С глазу на глаз?» — Элджер слегка нахмурил брови, рефлекторно пытаясь предугадать суть разговора, однако мысли разбегались, не находя ни единой зацепки.

В душе Деррика и прочих резидентов тоже зашевелилось любопытство, но особого значения этой просьбе они не придали.

Клейн едва заметно, благосклонно кивнул:

— Дозволяю.

Положив руку на сердце, он и сам понятия не имел, о чем собирается поведать мисс «Справедливость».

Выждав пару секунд, владыка чертогов наглухо отсек восприятие остальных участников и подал девушке незримый знак.

Одри, сохраняя безупречную, элегантную осанку, с предельной искренностью заговорила:

— Господин Шут, из-за того, что я открыто пыталась приобрести рецепт «Зрителя» на подпольной сходке Потусторонних, в последнее время через кое-каких аристократов на меня вышли двое людей. Сдаётся мне, они принадлежат к Алхимии Психологии.

— Признаться честно, я склоняюсь к тому, чтобы принять их предложение, однако лишь при условии, что моя безопасность будет железобетонно гарантирована.

— Что вы думаете на этот счет? Для меня ваше мнение имеет решающее значение.

«Алхимия Психологии… Судя по обрывкам казенных архивов, ложа эта отнюдь не из самых зловещих. На данный момент они, похоже, вообще не возносят мольбы какому-либо конкретному божеству, а всецело посвящают себя препарированию разума, сознания, духа и тонких материй. Больше смахивает на эдакий академический кружок. Разумеется, в глазах ортодоксальных Церквей подобное своеволие — чистой воды ересь, ведь они свято верят, что любая душа обязана принадлежать божеству. Вдобавок, если верить откровениям Дакстера Гудериана, верхушка Алхимии всё же тяготеет к поклонению первозданному Создателю, сотворившему всё сущее, причем поклонение это носит весьма архаичный, первобытный характер…» — вихрь этих размышлений молниеносно пронесся в голове Клейна, однако вслух он лишь мягко улыбнулся:

— Если считаешь это приемлемым, вольна поступать так, как задумала.

— А коли столкнешься с непреодолимыми преградами, всегда сможешь найти подмогу здесь, в Клубе Таро.

— Премного благодарна за мудрый совет, — Одри мгновенно почувствовала, как с души свалился свинцовый камень.

Клейн на секунду задумался и, сохраняя абсолютно безмятежный, отстраненный тон, добавил:

— Имей в виду: в ряды Алхимии Психологии уже затесались информаторы от Церквей. Те же агенты Уполномоченных Карателей или тайные соглядатаи Ночных Ястребов. Тебе придется проявить изрядную осмотрительность и виртуозно маскировать свою истинную суть.

«До чего же господин Шут милостив… Лично предостерегает меня от угроз…» — Одри очаровательно сощурилась и с легкой, искренней улыбкой отозвалась:

— Стало быть, отныне в недрах Алхимии Психологии заведется еще и тайный агент Клуба Таро.

«…Мисс Справедливость, вы ведь даже порог их ложи не переступили, а уже виртуозно спланировали свое предательство…» — Клейн лишь беззвучно, с долей иронии очертил в уме контур багровой луны, сочувствуя незавидной судьбе Алхимии Психологии.

Покончив с делами ложи, Одри не стала торопиться сворачивать приватный разговор. Вместо этого она произнесла:

— Господин Шут, мне удалось впечатать в память еще две страницы из дневников Рассела.

Собственно, именно ради этого она и затеяла секретную аудиенцию. Вздумай она материализовать листы и передать их владыке прямо на глазах у «Фокусника» — последствия были бы кристально ясны. Стоило бы им вернуться в реальный мир, как Форс тут же бросилась бы одалживать те самые, некогда выкупленные ею «записи Рассела». А ведь Богиня ей свидетель: все до единого эти манускрипты уже давным-давно были прочитаны господином Шутом!