Обменявшись с ними дежурными любезностями и опустившись в кресло, Одри мгновенно, с пугающей проницательностью подметила: и Алукард, и Ислант исподволь, но весьма цепко ее изучают.

Девушка благоразумно не стала пускать в ход таланты «Телепата». Виртуозно надев маску очаровательной невинности, она сама непринужденно перевела русло беседы в дебри мистики, попутно с маниакальной тщательностью контролируя собственный эмоциональный фон, дабы тот казался абсолютно естественным и логичным для юной, увлеченной оккультизмом аристократки.

«Они ни в коем случае не должны пронюхать, что я уже Потусторонняя. Что зелья „Зрителя“ и „Телепата“ уже выпиты…» — Одри кристально ясно осознавала, какую именно роль ей предстоит отыграть на этой сцене.

В отличие от нелюдимого Алукарда, Ислант оказалась дамой весьма словоохотливой. Спустя пару минут светского щебетания она как бы невзначай поинтересовалась:

— Вам когда-нибудь доводилось слышать о Великом Годе и Великом Месяце?

— Увы, нет, — Одри ответила с подобающей осмотрительностью, опираясь исключительно на тот багаж знаний, что успела скопить, вращаясь в мирских кругах любителей мистики.

«Хотя на самом деле я уже давным-давно выпытала у господина Повешенного всю подноготную этих понятий…» — с лукавой, незримой улыбкой добавила она про себя.

— Великий Год — это период, за который ось вращения нашей планеты совершает полный оборот, что в сумме составляет двадцать пять тысяч девятьсот двадцать лет. В оккультизме этот срок трактуется как идеальный, завершенный цикл от зарождения до самого конца. Великий Месяц же — это время, за которое ось проходит через одно из двенадцати зодиакальных созвездий, равное двум тысячам ста шестидесяти годам. Легенды гласят, что при каждой смене Великого Месяца на мир обрушиваются чудовищные катаклизмы. И, если верить вычислениям, до финала нынешнего Великого Месяца осталось всего ничего… — Ислант вещала с таким упоением и красноречием, что беседа текла гладко и непринужденно.

Одри виртуозно скрывала свою истинную осведомленность, то и дело вбрасывая по-детски наивные, в корне ошибочные вопросы, приправленные искренним девичьим любопытством.

Так, за приятной беседой, время послеобеденного чаепития пролетело незаметно. Алукард и Ислант синхронно поднялись и, учтиво откланявшись, покинули особняк мадам Нормы.

Для Одри это стало легким разочарованием: девушка до последнего уповала, что под занавес визита гости обронят хоть какой-то прозрачный намек на Алхимию Психологии. Но они ушли, не проронив на этот счет ни звука.

«Что ж, для тайной, сокрытой во мраке ложи проверка кандидатов просто не может быть делом одного часа… Сдается мне, впереди предстоит еще не одна такая встреча и долгий период негласной слежки, прежде чем они решатся приоткрыть мне свои секреты и втянуть в свои ряды… Впрочем, так даже лучше. Как раз успею заранее доложить обо всем многоуважаемому господину Шуту!» — Одри мгновенно расставила всё по полочкам, разгадав их мотивы.

Вслед за ними она тоже стала прощаться. Проводив почетную гостью до самого порога, мадам Норма с мягкой улыбкой произнесла:

— Одри, я погляжу, вас весьма увлекают глубины человеческой души? Почему бы вам не попробовать себя на поприще психотерапии, хотя бы до замужества?

— Граф Холл и ваша матушка — истовые прихожане Богини, они наверняка поддержат подобное начинание.

В аристократических кругах, если только семью не брал за горло финансовый крах или иные форс-мажоры, брачные союзы заключались мучительно долго. Требовались годы скрупулезных прикидок, проверок и взвешиваний, прежде чем стороны били по рукам. Ведь на кону стояло отнюдь не счастье двух молодых сердец, а монолитный фундамент из политических альянсов и клановой взаимовыручки.

Именно поэтому, несмотря на то, что знатные барышни, перешагнув восемнадцатилетний рубеж, под покровительством самой королевы с помпой вступали в светский сезон, громогласно объявляя о своем совершеннолетии и готовности к браку, сухая статистика гласила: к алтарю они шли, как правило, лишь разменяв двадцать шестой год.

Ровно та же участь постигала и мужчин голубых кровей: те, кто строил карьеру на политическом Олимпе или служил в армии, впервые надевали обручальное кольцо в среднем к двадцати восьми с половиной годам.

Иными словами, у вступившей в пору взросления Одри в запасе имелось добрых восемь лет свободы, чтобы предаваться любым увлечениям.

А поскольку Церковь Богини Вечной Ночи всегда рьяно ратовала за то, чтобы ее прихожанки выходили в свет и строили карьеру, среди аристократок было полным-полно дам, сделавших себе имя на поприще художественной критики, прославившихся как виртуозные пианистки, талантливые композиторы или одаренные живописцы.

«Уж не прощупывает ли она почву?» — с элегантной полуулыбкой Одри отозвалась:

— В таком случае, мне предстоит прочесть еще целую гору профильных книг.

Признаться честно, девушку всегда слегка настораживал тот факт, что члены Алхимии Психологии так открыто щеголяют званиями психотерапевтов и экспертов-психологов. Ведь высшие эшелоны тех же Ночных Ястребов или Уполномоченных Карателей наверняка давным-давно раскусили метод «отыгрыша», а значит, подобная публика неизбежно находится у них под пристальным, параноидальным колпаком.

Мадам Норма, явно удовлетворенная таким благоразумным ответом, кивнула и с теплой улыбкой произнесла:

— И Ислант, и Алукард — воистину превосходные наставники.

— Пожалуй, мне и впрямь стоит подумать о том, чтобы пригласить мисс Ислант на роль моего домашнего наставника по психологии, — послушно кивнула Одри.

…………

Воскресным утром Клейн, едва встав с постели, обнаружил, что на расстеленной в гостиной карте Баклунда появилось несколько обведенных кружками мест. Все они располагались довольно близко друг к другу. Следуя этой немой подсказке, сыщик потратил добрую половину дня на скрупулезное, дотошное изучение окрестностей: он выяснил, какие именно здания там находятся и где возвышается ближайшая церковь.

После полудня, вновь обретя свободное время, он в очередной раз наведался в клуб Крагга, намереваясь попрактиковаться в стрельбе и отточить свои Потусторонние навыки.

Едва переступив порог холла, он приметил хирурга Аарона Цереса, который, тяжело опираясь на костыль, неспешно выходил из буфета.

Обменявшись с ним приветствиями, Клейн с неподдельным участием осведомился:

— Аарон, как ваши дела? Удача наконец-то вернулась к вам?

От природы холодное, замкнутое лицо хирурга внезапно озарилось искренней, широкой улыбкой:

— По крайней мере, этот злой рок отступил!

— Я послушался вашего совета, отправился в храм и выложил всё как на духу епископу. А тот велел мне проследовать прямиком в исповедальню и вознести молитвы Богине.

— И представляете, прямо посреди молитвы я умудрился заснуть! Но сквозь сон я явственно ощутил, как Богиня дарует мне благодатный покой. С того самого момента вся эта черная полоса прервалась, и жизнь вернулась в нормальное русло!

— Хвала Богине!

Произнося это, хирург благоговейно очертил на груди контур багровой луны.

«Опираясь на мой скромный опыт, смею предположить: какой-нибудь „Кошмар“ седьмой Последовательности виртуозно погрузил вас в транс, а тем временем поднаторевший в магии Ночной Ястреб на скорую руку воздвиг алтарь и вознес мольбу Богине, дабы та нейтрализовала вашу порчу…» — уголки губ Клейна поползли вверх, и он произнес:

— Это поистине замечательные вести!

В этот миг Аарон смерил его долгим, пронзительным взглядом и вдруг заявил:

— Знаете, Шерлок, меня всегда не покидало чувство, что вашей вере в Бога Пара и Машин недостает истинной искренности. Почему бы вам не сменить конфессию? Посмотрите на меня — живой пример перед глазами! Уверуйте в Богиню!

Глава 340

Прошлое

«Да он же издевается!» — мысленно возмутился Клейн. Услышав просьбу Аарона, он едва не очертил на груди контур багровой луны, но титаническим усилием воли подавил этот порыв и со всей возможной серьезностью ответил:

— Возможно, мое поведение невольно ввело вас в заблуждение.

— Однако считаю своим долгом предупредить: выбор веры — это решение, не подлежащее пересмотру.

Аарон тут же вскинул руки в примирительном жесте:

— Прошу прощения, я недооценил вашу набожность. Мне не следовало так шутить над вашими религиозными убеждениями.

— И впрямь. Разность конфессий вовсе не преграда для дружбы.

Отбросив напускную строгость, Клейн с улыбкой заметил:

— В Империи Фейсак или королевстве Фейнапот с вами бы категорически не согласились. Тамошние порядки признают лишь одну истинную веру.

По сравнению с ними Королевство Лоэн и Республика Интис, где несколько конфессий мирно сосуществовали уже добрых четырнадцать столетий, отличались куда большей широтой взглядов.

Не дав хирургу и рта раскрыть, юноша с непринужденным видом сменил тему:

— Вам больше не доводилось встречаться с Уиллом Осептином? Тем самым мальчишкой, которому ампутировали ногу и который напророчил вам полосу неудач.

Сыщик ни на йоту не сомневался, что Ночные Ястребы уже пошли по этому следу, и теперь сгорал от любопытства: чем же всё обернулось? Ему не терпелось узнать, кто именно наслал на хирурга проклятие — тот странный ребенок или злополучная карта Таро.

— Нет. С момента его выписки наши пути ни разу не пересекались, — уверенно покачал головой Аарон.

«Какая досада. Ночные Ястребы могут без труда нагрянуть по адресу из больничной карточки, а вот мне соваться туда с расспросами слишком рискованно… Впрочем, не исключено, что паренек уже давно съехал…» Перекинувшись с приятелем еще парой ничего не значащих фраз, Клейн направился в подземный тир, намереваясь сжечь немного обычного свинца и пристрелять подаренный револьвер.

В этот самый момент на пороге клуба нарисовались две весьма приметные дамы. Первая — член Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства и акционер компании «Коим» мадам Мэри. Вторая — миссис Старлин Саммер, его собственная домовладелица. Обе щеголяли в довольно легких, не сковывающих движений платьях, отчего казались заметно помолодевшими.

Устав заведения гласил, что резидент имеет право провести с собой лишь одного гостя. Именно поэтому личная горничная Мэри и ее телохранитель остались коротать время в приемной.

Клейн учтиво шагнул навстречу и, поприветствовав дам, рассыпался в дежурных комплиментах:

— Леди, сегодня вы прекрасны, как и всегда, однако в вашем очаровании появились совершенно новые, пленительные нотки.

Мэри, в последнее время успевшая навести мосты со множеством влиятельных фигур, одарила его сдержанной улыбкой:

— Как говаривал Рассел: жизнь — это движение. А наша милая Старлин безвылазно сидит дома, погребенная под горой бытовых хлопот. Если и выбирается куда-то, то лишь на званые ужины да в оперу. Ее здоровье стало ни к черту, вот я и вытащила ее размяться на теннисном корте и поиграть в сквош.

Ее взгляд, подчеркнутый высокими скулами, скользнул по залу и выхватил в углу члена нижней палаты парламента, беседующего с двумя депутатами баклундского округа. Повернувшись к подруге, она бросила:

— Заметила старых знакомых, нужно подойти поздороваться. Обожди меня в библиотеке.

— Как скажешь. — Старлин, будучи куда миловиднее своей властной компаньонки, держалась с ней на удивление почтительно и кротко.

Едва Мэри отошла на приличное расстояние, миссис Саммер слегка вздернула точеный подбородок и устремила взгляд на юношу:

— Мистер Мориарти, сдается мне, вы в последнее время по уши в делах?

— Истинно так. Мы с коллегами по цеху подсобили полиции в расследовании той жуткой серии убийств. Наш вклад оценили по достоинству, так что без щедрой награды мы не остались, — с обезоруживающей откровенностью поведал сыщик.

Старлин изящно прикрыла рот ладошкой, картинно ахнув:

— Неужели?

— И каков из себя этот душегуб? Что толкнуло его на столь чудовищную расправу над бедными женщинами? Газетчики, как всегда, напустили туману, не дав ни крупицы ясности.

— Увы, я связан обязательствами о неразглашении, — Клейн виртуозно пустил в ход универсальную отговорку.

«Да уж, не рассказывать же вам, мадам, что маньяк расхаживал в густой черной шерсти, щеголял лоснящимся хвостом и обожал носиться на четвереньках…» — мысленно сыронизировал он.

Старлин разочарованно вздохнула, но тут же с нескрываемым любопытством закинула новую удочку:

— И насколько же щедрой оказалась ваша доля?

— Нас было много, пришлось делить куш на всех, — мастерски ушел от прямого ответа юноша.

— Фунтов пятьдесят-то набралось? — не унималась дама.

— Набралось, — совершенно «честно» кивнул Клейн.

Лицо Старлин Саммер мгновенно озарилось лучезарной улыбкой:

— Подумать только! Вы зарабатываете куда больше, чем я могла себе вообразить. Воистину, выдающийся талант!

— Отнюдь. Подобные дела выпадают дай бог раз в несколько лет, — рассмеялся в ответ детектив.

— Как бы там ни было, вы делом доказали свою состоятельность! — Глаза Старлин лукаво блеснули. — В грядущее воскресенье мы с Люком устраиваем званый ужин. Почтите нас своим присутствием? Ох, простите мою бестактность, я непременно пришлю горничную с официальным приглашением. Хе-хе, среди гостей будет немало очаровательных, свободных леди. Девушки из весьма приличных семей, чьи родители занимают солидные должности и зарабатывают не меньше двух сотен фунтов в год. Некоторые барышни даже подрабатывают на дому, скажем, машинистками. Поверьте, это исключительно достойные партии!

«Великая Богиня, да это же настоящая ярмарка невест… Выходит, соседка оценила мои финансовые перспективы и решила сосватать мне какую-нибудь барышню? И, судя по всему, в ее системе координат мой удел — это исключительно девицы данного пошиба?» Мириады мыслей пронеслись в голове юноши за долю секунды. Впрочем, трезво рассудив, что портить отношения с соседями не с руки, да и готовить ужин самому откровенно лень, он с готовностью согласился: