— Мы не просто испытывали отвращение к этой бесчеловечной резне, но и в корне расходились с ними во взглядах на саму природу желаний. Именно поэтому, улучив момент, порвали с ложей и подались в бега.

— Расходились во взглядах на природу желаний? — ухватился за интересную деталь Клейн. Кровавая слава Школы Розы была ему давно известна, а вот эти философские тонкости заинтриговали не на шутку.

Обладательница светло-золотистых локонов, облаченная в готическое дворцовое платье Шарон ответила своим привычным, эфемерным и плывущим голосом:

— Их философия — это абсолютная вседозволенность и слепое потакание страстям.

— Мы же проповедуем подавление и железную аскезу.

«Вот оно что…» — Клейна словно молнией прошибло, когда в памяти всплыла характеристика цепочки «Пленника». Тело — это темница для разума, а мироздание — клетка для тела; безумие надлежит сковать цепями, а пороки — задушить на корню.

«Если Школа Розы и впрямь безраздельно владеет этим „Мутантским“ Путем, то догматы мисс Шарон и ее напарника куда точнее попадают в метод „отыгрыша“. С какой стати тогда остальные сектанты в упор не замечают столь очевидных вещей? Что-то тут не клеится…» — юноша недоуменно сдвинул брови.

Неверно истолковав его реакцию и решив, что собеседник не уловил суть, Марич глухим, срывающимся на хрип басом принялся растолковывать:

— Под губительным влиянием своего злого бога они уверовали, будто вседозволенность закаляет волю. Они считают, что, предаваясь коллективным оргиям и порокам, сектанты впадают в дикий резонанс, подстегивая фанатизм друг друга и возводя собственную мощь в абсолют.

— Наша же позиция диаметрально противоположна: любые страсти надлежит денно и нощно держать в узде, запирая их в самых темных уголках души. Словно клокочущая в недрах земной тверди магма, они должны копиться, дабы в критический момент вырваться наружу сокрушительным, первобытным взрывом немыслимой силы.

«Проще говоря, конфликт между развратом и монашеским воздержанием… Вот только тлетворное влияние этого еретического божества в корне расходится с изначальной сутью самого Пути Последовательностей. Здесь явно зарыта какая-то пугающая тайна…» — глубокомысленно рассудив про себя, Клейн перешел к насущному:

— Стало быть, вы сбежали в Баклунд, а теперь они сели вам на хвост?

— Тот мертвец в подворотне тоже угодил в эту мясорубку?

— Мы его ни во что не втягивали. Бедолага оказался в ненужном месте в ненужный час из-за собственных делишек, — Марич отмел вторую догадку, тем самым безмолвно подтвердив правоту первой.

«Тогда почему бы вам просто не дать деру из столицы? В Королевстве Лоэн полным-полно мегаполисов на том же побережье Мидси или в заливе Деси. В крайнем случае можно рвануть в Интис, во Фейсак, Фейнапот, Ленбург или Масин… Выходит, вас здесь что-то намертво держит? И что же это за якорь?» — поразмыслив пару секунд, сыщик произнес:

— Что ж, в общих чертах ситуация ясна. Так в чем же конкретно заключается ваша просьба?

— Ранг у меня невысок, связями с какими-нибудь исполинами от мистики я не обзавелся, так что лезть в открытое противостояние с целой тайной ложей я при всем желании не смогу.

Откровенно говоря, заполучив в свои руки рецепты седьмой, шестой и пятой Последовательностей Пути «Провидца» и пустив в расход Ланевуса, Клейн и сам совершенно не был привязан к Баклунду.

Между ним и его следующей мишенью для мести, Инсом Зангвиллом, вооруженным артефактом «0–08», пролегала столь чудовищная пропасть, что о скором триумфе не могло быть и речи. Ему было страшно даже подобраться поближе. А значит, сняться с якоря и покинуть столицу не составляло никакого труда — разве что впустую уплаченную аренду было бы слегка жаль.

Единственная причина, по которой юноша всё еще коптил баклундское небо, крылась в небывалой концентрации Потусторонних, оккультных ингредиентов и мистических артефактов. Этот мегаполис оставался идеальным полигоном для стремительного возвышения, что безупречно согласовывалось с былыми прорицаниями.

«Вот стану „Безликим“, переварю эликсир без остатка — и придется отправляться в морские странствия на поиски русалок…» — эта дерзкая мысль молнией промелькнула в голове парня.

Шарон, не меняя позы в своем готическом платье, невозмутимо ответила:

— Нам требуется поддержка.

— Мы собираемся загнать в угол и прикончить Потустороннего пятой Последовательности.

Клейн с нескрываемым изумлением вскинул брови:

— Учитывая вашу пугающую мощь, ложа отрядила по ваши души всего одного бойца пятой ступени?

«Неужто повальное слабоумие — это профдеформация всех еретических культов?»

— В его руках находится запечатанный артефакт, который бьет по моим самым уязвимым местам, — с обезоруживающей откровенностью призналась мертвенно-бледная, но безупречно прекрасная наемница. — И да, операцией по нашей поимке руководит мастер высших эшелонов.

— Вот только мы технично подкинули ему фальшивые улики и пустили по ложному следу совершенно в другой край, — вмешался Марич. — Баклунд велик, и у нас здесь припасено далеко не одно убежище… Если нам удастся пустить в расход эту ищейку пятой ступени, что рыщет в здешнем секторе, и прибрать к рукам его артефакт, мы виртуозно инсценируем собственный побег из столицы. А уж с рядовыми загонщиками мы как-нибудь совладаем, страха перед ними нет.

Клейн глубокомысленно протянул:

— И с какой стати вы решили, что от меня будет хоть какой-то прок?

«С виду я же слабее котенка…»

«А на прицеле у нас, на минуточку, головорез пятой Последовательности, вооруженный до зубов какой-то жуткой паранормальной дрянью!»

— Вы давно переросли девятую ступень. В вас кроется некая исключительность, — ледяным, не терпящим возражений тоном припечатала Шарон, не отрывая от него бездонно-лазурного взгляда.

— Хех, — Клейну оставалось лишь выдавить из себя неловкий, сухой смешок.

Эфемерный голос девушки прозвучал вновь:

— К тому же в вашем арсенале имеется тот самый «глаз».

«Глаз? Неужто речь о том „Полностью черном оке“, что осталось от „Марионеточника“ Росаго?» — парень едва заметно кивнул:

— Могу выжать из него лишь жалкие крохи силы, так что особого толку не ждите. Эта дрянь насквозь пропитана ментальной скверной Истинного Творца.

— Этого будет вполне достаточно, — лаконично, в своей излюбленной манере отрезала Шарон.

Марич же поспешил с разъяснениями:

— Тот самый Потусторонний пятой Последовательности, которого нам предстоит убрать, обладает схожими с Шарон талантами. Твой «глаз» непременно поможет нам взять его след.

В этот момент вновь подала голос Шарон:

— Марич — первая наживка.

— Я — наживка номер два.

— А ты — охотник, которому предстоит нанести смертельный удар.

— Я не даю гарантий стопроцентной безопасности.

— Но ты совершенно точно будешь рисковать куда меньше нашего.

«Звучит весьма честно, но доверять на слово в таких делах нельзя — сперва нужно раскинуть карты…» — Клейн погрузился в раздумья на несколько секунд, после чего произнес:

— Мне необходимо знать все особенности нашего врага и свойства того самого запечатанного артефакта. Лишь обладая полной картиной, я смогу дать окончательный ответ.

Глава 331

Проклятый

Облаченная в черное дворцовое платье Шарон слегка поджала бескровные губы, скосила взгляд на Марича и едва заметно кивнула.

Марич сцепил пальцы в замок и, скрывая затаившееся в голосе легкое безумие, произнес:

— Тебе ведь известна цепочка «Пленника»?

— Да, доводилось слышать в кругах Потусторонних, — откровенно ответил Клейн.

«Разумеется, под этими самыми кругами подразумеваются отряд Ночных Ястребов да Клуб Таро…» — мысленно, с тяжелым вздохом добавил он про себя.

Марич погрузился в воспоминания и замолчал на добрый десяток секунд. В повисшей тишине сквозь окно доносился лишь мерный, ритмичный стук колес проезжающих по мостовой экипажей.

Взъерошив свои и без того растрепанные каштановые волосы, он заговорил, а его лицо слегка исказилось:

— Пленник — это не только тот, кто томится за решеткой. Это еще и узник, чьи духовность и порочные страсти намертво скованы рассудком, плотью и самим мирозданием. Потусторонние этой Последовательности наделены недюжинной физической силой и обостренным чутьем. За их невозмутимой, молчаливой оболочкой чаще всего кроется первобытное безумие. Они виртуозно владеют целым арсеналом криминальных талантов и способны превратить в смертоносное оружие любую подвернувшуюся под руку вещь.

— Следующая за ней восьмая ступень носит имя «Безумец». Полагаю, о ней тебе ничего не известно, ведь даже официальные структуры семи великих Церквей знают о нас ничтожно мало. Та тайная ложа держит своих адептов в ежовых рукавицах, контроль там поистине немыслимый. Эти искаженные до неузнаваемости ублюдки словно намертво скованы по рукам и ногам, и плотью, и духом. Выудить из них хоть каплю стоящей информации с помощью банального спиритизма или прорицаний практически невозможно.

— Мы с Шарон очень долго терпели, долгими годами ждали своего часа, прежде чем наконец нащупали способ сбросить эти «оковы» и вырваться на волю.

— Поскольку Потусторонние нашей ветви прокляты и в любой момент готовы сорваться в безумие, искать защиты у семи великих Церквей мы не желаем. Иначе мы попросту променяем одну клетку на другую, лишившись даже тех жалких крохов свободы, что у нас остались.

«Так вот оно что… Немудрено, что в закрытых архивах Ночных Ястребов об этом почти не упоминается. Там ведь зияли дыры на месте восьмой и седьмой Последовательностей, хотя по уровню допуска мне полагалось это знать…» — Клейн, на которого снизошло внезапное озарение, кивнул:

— Мне и впрямь неведомо, что идет следом за «Пленником».

Марич, даже не кивнув, вперил свои карие глаза в детектива и продолжил:

— Главное отличие «Безумца» от «Пленника» кроется в том, что он способен добровольно и осознанно принести свой рассудок в жертву. Высвобождая подавляемые страсти, он черпает в этом колоссальную силу, многократно подстегивая все свои физические данные. И хотя голова в такие моменты соображает туго, особых проблем это не доставляет. Более того, подобное состояние дарует пугающе мощный иммунитет к любым Потусторонним талантам, бьющим по разуму и пытающимся вмешаться в мысли.

«Проще говоря, если я сам себе вышибу мозги, ты уже ни за что не сможешь меня прикончить…» — не удержался от мысленной шпильки Клейн.

— Именно с этого ранга и начинает проступать наше проклятие: «Безумец» катастрофически легко теряет контроль, — лицо Марича нервно дернулось.

«А разве это не очевидно? Если человек постоянно балансирует на грани нервного срыва или то и дело впадает в неадекватность, было бы странно, если бы его шансы сорваться в бездну не превышали норму!» — Клейн, прекрасно понимающий эту механику, искоса посмотрел на мисс Шарон. Парень решительно не мог вообразить, как эта утонченная дама вела себя на стадиях «Пленника» и «Безумца». Сама же наемница всё так же сохраняла свою эфирную, призрачную и мертвенно-безмятежную ауру.

Убедившись, что сыщик молчит, Марич медленно выдохнул:

— Седьмая Последовательность носит титул «Оборотень».

«Мутация в чудовище? Впрочем, если вдуматься, то и снедаемые внутренними бесами „Пленники“, и готовые в любую секунду слететь с катушек „Безумцы“ в глазах обывателей ничем не отличаются от монстров… Надо же, „Оборотень“ — это всего лишь седьмая ступень, куда ниже, чем я себе представлял…» — мысли Клейна стремительно разлетались в самых разных направлениях.

Марич, совершенно не заметив мимолетного оцепенения детектива, продолжил свой рассказ:

— «Оборотень» — это уже абсолютно, безнадежно проклятое создание. Стоит в небе взойти полной луне, как он напрочь лишается остатков разума. Его плоть густо обрастает черной шерстью, а жажда крови и резни взмывает до своего первобытного, неконтролируемого пика…

Голос мужчины зазвучал как-то отстраненно и призрачно: казалось, он вновь с головой окунулся в те времена, когда был вынужден стискивать зубы и отчаянно давить в себе эти звериные порывы.

— Эта ступень дарует мощную регенерацию вкупе с поистине устрашающей силой, проворностью и скоростью. Когти и клыки «Оборотня» по убойности ничуть не уступают мистическому оружию равного ранга, да еще и источают яд. Вдобавок в их арсенале появляются темные чары: к примеру, они могут подчинить себе жертву, чью кровь отравили, и обратить ее в своего раба — подобие такого же оборотня. Увы, век подобных марионеток чаще всего недолог…

Внимательно выслушав собеседника, Клейн вынес абсолютно объективный вердикт:

Для седьмой Последовательности боевой потенциал «Оборотня» определенно выше среднего.

— И всякий раз, когда «Оборотень» дает слабину в полнолуние, утоляя свою жажду крови и резни, он становится всё более хладнокровным и извращенным, шаг за шагом выжигая в себе всё человеческое, — добавил Марич, и в его тоне проскользнула едва уловимая, но явная гордость за собственную стойкость.

«Всё сходится с тем, как описывал Мутантов мистер Азик…» — Клейн на одних инстинктах вновь покосился на мисс Шарон, невольно попытавшись вообразить ее в шкуре покрытого шерстью волка. Наткнувшись на ее ледяной, пронзительный взгляд, парень едва не вздрогнул и торопливо отвернулся.

Марич бессознательно облизнул губы. Этот жест был напрочь лишен какой-либо манящей чувственности, источая лишь первобытную, хищную и смертоносную угрозу.

Его взгляд на долю секунды расфокусировался, потерявшись в лабиринтах каких-то собственных воспоминаний.

Выждав несколько секунд, он наконец продолжил:

— Я же нахожусь на шестой Последовательности, которая зовется «Живым мертвецом».

«Живой мертвец… И впрямь похож… Немудрено, что он вечно режется в карты в компании себе подобных… Выходит, это тоже ветвь Мутантов. Подлинный, дышащий труп…» — Клейн поразмыслил пару секунд и спросил: