— Это бессмысленно, — вырывается у меня, когда наставница велит повторять клятву служения вслух, слово в слово, уже в десятый раз. — Если никто не верит в эти слова, для чего их говорить?

В учебном зале тут же становится напряженно. Все ученицы замирают, будто я нарушила не правило, а саму тишину Ордонанса. Кто-то опускает глаза, Виена втягивает плечи и только Далия во втором ряду оживляется, словно ждала, когда я снова не сдержусь. Она откидывает длинный хвост за спину, готовясь наблюдать, как меня поставят на место.

Я чувствую, как привычное раздражение поднимается в груди. Мне бы промолчать. Меня всегда наказывают за вопросы. Но молчать я так и не научилась — ни дома, ни здесь. Наверное, это и есть тот самый недостаток, из-за которого отец отдал меня в школу раньше срока.

Наставница Рейлин молчит всего секунду, внимательно разглядывая меня, словно ждёт, что я откажусь от своих слов. Но я уже сказала. Поздно.

— Встань, Элария, — бросает она, не повышая голоса.

Я медленно поднимаюсь, чувствуя на себе внимание сразу всех учениц. Внутри у меня все сжимается, но голову я не опускаю.

— Ты считаешь себя умнее традиций? — Рейлин подходит ближе. Бордовая мантия шелестит по полу, высокий силуэт нависает надо мной. — С такими вопросами тебе путь только к прислуге, но уж точно не к принцу.

Усмешка рвется наружу, но я допускаю ее только мысленно. К принцу… Словно я должна спать и видеть, как прислуживаю королевскому отпрыску. Как будто у меня не может быть другой мечты, кроме как стать именно его тенью, безликой и покорной, раствориться в его воле и ради чего? Ради взгляда с высоты, ради права носить на пальце серебряное кольцо, выбранное не мной, а королевской рукой?

— Нет. Я не считаю себя умнее, — отвечаю, сдерживая раздражение.

Лишние слова уже вырвались, и я знаю, чем это обычно заканчивается. Стоит мне начать спорить, как Рейлин тут же назовет меня дерзкой и отправит на наказание. Придется таскать на шее тяжелую каменную плиту столько, сколько ей вздумается, а ночью застирывать воротник платья, на котором снова проступят пятна крови.

— Тогда повторяй, клятву Элария Дарр, — строго велит наставница. — До тех пор, пока не поверишь в нее сама. Или пока не останешься здесь на второй год.

Я сжимаю пальцы и начинаю механически повторять заученные слова, словно они для меня ничего не значат.

— Громче, — требует Рейлин.

— Клянусь служить…

Бросаю взгляд в зеркало, наблюдая за отражением: наставница стоит за моей спиной, высокая, сухая, с прямой спиной. На лице острые скулы, тонкие губы, глаза фиолетовые, холодные и внимательные, ни малейшей мягкости. Белоснежные волосы заплетены в строгий узел, бордовая мантия плотно облегает плечи, подчёркивая жёсткость её осанки. Моё отражение рядом с ней кажется почти прозрачным — я хрупкая, светлая, со сжатыми губами, на фоне её властной фигуры почти исчезаю. Бледная кожа будто светится в полумраке учебного зала, волосы затянуты в строгий хвост, ни одной лишней пряди, все как велит устав. Тугая ткань белого платья не дает расслабиться, широкий пояс жмет так, что каждый вдох дается через силу. Я должна быть такой, как все. Не делать лишних шагов, не поднимать взгляд выше, чем нужно, не выделяться ни словом, ни движением. Потому, что я — будущая хладница.

В школе Ордонанс учатся многие эриды, здесь все устроено строго и по правилам. Девочек, как меня, готовят служить при дворе или в домах знати, а мальчиков обучают на усмирителей. Для нас главное — спокойствие, выдержка, умение подавлять собственные чувства. Для мальчиков важнее сила, быстрая реакция, способность работать с толпой и справляться с массовыми волнениями.

Выпускниц школы называют хладницами — стражами покоя. Наш долг поддерживать эмоциональное равновесие у правителей и высокопоставленных лиц. Через прикосновение, мы забираем у них лишние эмоции: тревогу, страх, гнев, сомнения, оставляя после себя холодное спокойствие. Мы часами тренируемся держать спину прямо, стоя босиком на острых камнях. Нам прививают дворцовые манеры: как правильно кланяться, как держать голову, двигаться плавно и бесшумно. Важная часть занятий — контроль над лицом. Никаких лишних эмоций, ни страха, ни отвращения, ни удивления, даже если больно или рядом происходит что-то пугающее. Нас учат не моргать слишком часто, не отводить глаза даже при наказаниях, не выдавать ни дрожи в руках, ни напряжения в голосе. На уроках мы повторяем поклоны до одеревенения спины, пересказываем хроники, учим наизусть имена и титулы, И все это ради того, чтобы не забывать, что эриды часть человеческого порядка. Все, что нам позволено это повторять чужие истины, не задавать вопросов, быть тенью для других.

Слова клятвы застревают на языке. Я повторяю слова чуть громче, чем прежде, но все внутри сопротивляется, словно во всем смысле клятвы одно единственно значение: «Я не принадлежу себе».

— Достаточно, — резко обрывает наставница. Она чуть склоняет голову, пристально смотрит на меня, будто оценивает, сколько во мне осталось воли. — Пока повторение клятвы окончено. Сейчас мы повторим хроники Веларрона. Далия, начинай.

Далия поднимается легко, гордо, будто уже выиграла соревнование. Она всегда была лучшей: трудолюбивая, целеустремлённая, без богатого происхождения за спиной. Не то что я. Моё место в школе — заслуга рода Дарр, а не личных качеств. И Далия это знает.

— Веларрон не всегда был единым, — начинает она уверенно, даже торжественно, будто читает слова со сцены, а мы все просто ее зрители. — В далекие времена, когда еще не было эридов, на востоке Альверонда существовало два клана: Эрданов и Расселов. Они враждовали между собой, желая отобрать земли, силу и власть друг у друга. Между ними не было ни мира, ни доверия.

Далия задерживает взгляд на остальных ученицах, будто проверяя, слушают ли ее все. Виена сидит настороженно и в то же время что-то быстро подчеркивает в своей тетради. Она всегда так делает, когда нервничает. Мирель, сидящая за соседней партой, едва заметно закатывает глаза, наблюдая за ней.

— Годы шли в мелких распрях, а потом дело дошло до войны. Два сильнейших клана вышли на поле боя. Многие месяцы шла кровавая битва, едва не погубившая оба народа. Люди сражались до изнеможения, вокруг лежали мертвые воины, земля была пропитана кровью.

Рейлин одобрительно кивает, она привыкла, что Далия знает историю на зубок.

— Элария, продолжи, — бросает она, складывая руки перед собой, плечи выдвигает вперед, будто собирается выдержать натиск, если я опять начну спорить.

— На поле боя, под утро, когда густой туман смешался с морозным инеем, — начинаю я, вспоминая строки из хроник, — из Серебряной Тени вышли существа. Они были похожи на людей, но белые, как снег, а глаза у них сверкали фиолетовым. Воины Лаврелия Рассела посчитали их посланниками богов, пришедшими наказать людей за кровопролитие. В панике они бросили оружие и бежали. А Халевир Эрдан, столкнувшись с силой этих существ, увидел в них не кару, а благо для своего народа и возможность. Он дал им имя — эриды и заключил соглашение: помощь в войне в обмен на право остаться среди людей. С поддержкой эридов Халевир одержал победу, покорил соседние земли и объединил их. Так возникло государство, которое он назвал Веларрон. Именно с этого момента и началась наша связь с людьми, сначала как союзников, потом как часть их влас…

— Лиетта, продолжи, — перебивает Рейлин, переводя взгляд на самую младшую среди нас.

Лиетта, резко поднимает голову, будто только сейчас заметила, что на нее смотрят. Она подскакивает с места, руки сжимает в кулаки, чтобы не тряслись.

— Так начался период, который мы называем Золотым веком. В честь союза людей и эридов в Веларроне возвели дворец. Позже именно его залы стали основой школы, где начали обучать будущих усмирителей и хладниц. Теперь мы называем ее Ордонанс. Здесь нас учат… — она запинается, ловит взгляд наставницы, потом продолжает тише, — учат служить людям, поддерживать порядок, следить, чтобы страх и злость больше не разрывали государство. Эриды стали главными хранителями порядка. Их… наш долг — подавлять бури в сердцах, защищать принцев от… опасностей, скрытых и… явных.

— Громче, — холодно отмечает наставница. — Не бормочи, говори для всех. Речь хладницы должна быть четкой и ясной, без запинок и сомнений.

Лиетта поднимает голову, делает вдох.

— Без человеческих эмоций мы не можем существовать. Говорят, если бы не люди, если бы не их эмоции… эриды бы замерзли. Если рядом не будет ни одного человека, если совсем не будет чувств… кровь застынет, тело покроется инеем. Люди питаются хлебом, мясом, а эриды — имфирионом. Без него мы… просто замерзнем.

Ее слова обрываются, с каким-то щелчком.

— Это же страшилка, да? Такого не бывает… — Лиетта смотрит на наставницу, будто ищет в ней надежду на опровержение.

— Давай на тебе проверим? — бросает Мирель не упуская случая припугнуть младшую. — Посадим в кладовую, одну без людей. Вот и узнаем, правда или нет.

В ее взгляде появляется холодное любопытство, она чуть склоняет голову, наблюдая за Лиеттой, которая сжимается и пытается сделать вид, что не боится.

Я опускаю взгляд на свои руки, стараюсь не выдать ничего лишнего. Нас пугают с детства, что если не будешь служить рядом с людьми, то замерзнешь, тело покроется инеем, глаза потускнеют. Глупо в это верить. Да, мое тело не такое горячее, как у людей, но чтобы действительно замерзнуть? Чтобы покрыться инеем? Никто из нас не решался проверять это.

— Мы обязаны помнить, что существуем не для себя, — добавляет Мирель возвращая разговор обратно к порядку. — Служба это единственный смысл для нас. Так было всегда. Двор, династия, Веларрон — все держится на нашем долге. Если мы забудем, для чего мы пришли в этот мир, если потеряем уважение к людям, мы исчезнем вместе с Золотым веком. Именно поэтому клятва это не просто слова, а то, что нас удерживает от…

— Достаточно, — резко останавливает Рейлин. — Я хочу, чтобы каждая из вас запомнила, что долг эридов — служить, а не испытывать сомнения. Серебро служит, золото правит. Это закон, и никакие сказки его не изменят. Повторите.

— Серебро служит, золото правит, — хором повторяют все, как одна.

Наставница задерживает взгляд на мне, убеждается, что я повторила вместе со всеми, и только потом двигается дальше, скользя вдоль рядов. Виена выпрямляется, когда Рейлин проходит мимо нее. Эта эрида одна из немногих девочек, кто так и не привык к суровой жизни школы и почти всегда выглядит растерянной на фоне остальных. Пару месяцев назад, пока все спали, кто-то обрезал ей волосы до плеч, и теперь они заметно короче, чем у других учениц. И теперь Виена боится, что из-за этого ее не только не допустят ко двору, но и ни одна уважаемая семья не захочет принять ее к себе.

— Напоминаю, — звонкий голос Рейлин нарушает тишину в зале, — через неделю состоится Обряд избрания. Тем кому в этом году исполнилось двадцать два года отправятся во дворец и будут представлены перед Его Высочеством, наследным принцем Дарианом Эрданом. Он сам выберет, кто станет его хладной тенью. Остальные будут распределены между его приближенными: советниками и старшими, а кого не выберут вовсе, тех отправят в Ордонанс на дальнейшее обучение. Не думаю, что многие из вас мечтают вернуться, поэтому советую начать думать не о себе, а о долге.

Мне не нужно смотреть по сторонам, чтобы почувствовать, как от этих слов воздух становится тяжелее. Обряд избрания это то, к чему нас готовят с первого дня в этой школе. Все, даже самые смелые девочки задерживают дыхание, будто опасаются, что громкий вдох оставит их еще на один год в этих стенах.

— Почему выбирать себе хладницу может только принц? — спрашивает Лиетта, не опасаясь, ведь ее имя в списке не появится еще много лет. — А остальных просто распределяют? Разве это справедливо?

— Потому что наследный принц — будущий король, — отвечает наставница. — Его эрида не просто слуга. Она его тень, его опора, его защита. Связь между наследником и его хладницей это ответственность перед всем Веларроном.

Она делает паузу, словно ждет, пока все это поймут.

— Только он сам может выбрать ту, кому доверит собственные эмоции, — продолжает наставница. — Остальные хладницы служат при дворе, среди советников и старших. Их выбирают исходя из нужд короны. Это традиция, установленная задолго до вас.

Для нас это объяснение не новость, но каждый раз слышать его тяжело. Мы понимаем, что одна из нас рано или поздно станет чьей-то тенью по выбору, а остальные просто окажутся распределены, будто вещи, которые раскладывают по полкам. Все решат за нас, а нам останется только принять.

— Семь дней, — повторяет Рейлин, — чтобы показать свою готовность. Чтобы Его Высочество увидел в вас силу, преданность, бесстрашие. На следующем уроке будем отрабатывать поклоны для Обряда избрания. И не забывайте, вы здесь не для того, чтобы выбирать. Вы здесь, чтобы доказать, что достойны служить. Не только трону, но и всему Веларрону. Его Высочество Дариан Эрдан наблюдает внимательно. Кто-то из вас получит шанс войти в историю своего рода, став хладной тенью при наследнике. А теперь, все встали.

Скамьи тихо скрипят, кто-то неловко задевает пол ногой, но все поднимаются быстро и почти одновременно. Я тоже встаю, стараясь не шуметь и не выделяться среди остальных.

— Повторяйте клятву вслух, — командует Рейлин.

— Перед народом Веларрона и домом Эрданов,

Клянусь служить и хранить покой династии,

Скрывать свои мысли и чувства,

Отказаться от желания быть свободной,

Подчиняться старшим и следовать их слову,

Принимать страх и наказание как часть долга,

Быть верной закону, не искать славы, не ждать награды,

Быть тенью среди света, и силой там, где растет тревога.

Да не отвернется от меня милость короны,

Пока служу я дому Эрданов и королю Веларрона,

Пусть клятва моя будет крепче страха и памяти,

Пусть воля короны ведет меня, а имя мое останется только в служении.

Ибо серебро служит, а золото правит.