21

Первая часть плана прошла так гладко, как только можно было ожидать. Они покинули лабораторию и направились по тоннелю Нижнего города обратно к ближайшему порталу. Магистраль была гораздо оживленнее, чем ранним утром: обеденный поток бурлил в обоих направлениях. Вири была этому рада — это снижало риск того, что какой-нибудь патруль Nox или охотников заметит их в толпе. Уинтер могла ходить свободно, Джонас тоже — если не пересекался с охотниками, носящими специальные метки. Но Вири и Рив были беглецами, у которых на спинах буквально были нарисованы мишени. Как ни тяжело, Вири подавляла в себе желание постоянно оглядываться, понимая, что это лишь привлечет внимание.

Добравшись до портала, Уинтер возглавила путь. Согласно плану, они не направились прямо к Саммиту, а вышли через ту же арку, которую использовали Вири и Рив прошлой ночью. Переулок внутри горы теперь был полной противоположностью ночной тишине: он был заполнен звуками, видами и запахами. Здесь было даже теснее, чем в тоннеле — четверке пришлось вжаться в край арки, чтобы их не затоптала толпа, непрерывно входившая и выходившая через мерцающий проход.

— Здесь мы расходимся, — сказала Уинтер, заключая Вири в крепкие объятия. — Надеюсь, когда мы увидимся снова, ты надерешь задницу своему брату, и мы сможем отпраздновать спасение города.

— Никакого давления, — сухо заметила Вири.

— Я закажу футболки, пока тебя не будет, — невозмутимо ответила Уинтер. — «Виридия Солас: Спасительница Аравелла».

— Сделай это, и я напечатаю свои: «Уинтер Старлинг: Бывшая лучшая подруга».

Уинтер рассмеялась, но её веселье угасло, когда она обняла Вири во второй раз, шепча на ухо:

— Я уже говорила это, но повторю снова. Люблю тебя, Ви. Пожалуйста, будь осторожна.

Вири сжала подругу в ответ с той же силой.

— Я вернусь, не успеешь оглянуться. — Она подтолкнула Уинтер в сторону портала. — А теперь иди, помоги Джонасу устроить свидание мечты.

Джонас воспринял это как сигнал подойти ближе, вынимая Уолната из кармана.

— Уолнат хочет пожелать тебе удачи.

В горле Вири встал ком, когда она погладила кролика по мягкой головке.

— Спасибо, Уолнат, — тихо сказала она, хотя её взгляд был прикован к Джонасу. — И тебе того же.

Джонас улыбнулся, его голубые глаза за стеклами очков увлажнились. Он бросился к Риву, стараясь при этом держать кролика подальше от места объятий.

— Всё будет хорошо, приятель, — сказал Рив, похлопывая Джонаса по спине. — Это всего лишь обед.

Джонас коротко рассмеялся и отстранился, шутливо ударив Рива в плечо.

— Я волнуюсь не из-за обеда. — Он поморщился. — Я имею в виду, что не хочу идти на подставное свидание, но это ничто по сравнению с тем, что делаете вы. Вернись в целости и сохранности, ладно? И принеси… — Он осекся, испуганно взглянув на Вири, но быстро закашлялся и закончил: — Принесите с собой хорошие новости.

— Таков план, — ответил Рив, мягко подталкивая Джонаса туда, где стояла Уинтер. — Идите. Мы ограничены во времени.

Джонас кивнул и послушно последовал за Уинтер. Они оба исчезли в портале.

Вири выдохнула:

— А теперь ждем.

— Всегда самая худшая часть, — сказал Рив, указывая на фруктовые лавки, кишащие покупателями неподалеку. — Пойдем туда. Оттуда мы увидим, когда они вернутся, но сами растворимся в толпе, и нас не заметят.

Поскольку успех следующей части плана зависел от того, чтобы Гален ни о чем не догадался, Вири последовала за Ривом, скрывшись среди толпы, выбирающей фрукты, и не сводя глаз с портала при каждой его активации. Было слишком шумно, чтобы разговаривать — к тому же, сказать ей было нечего, — поэтому они бродили вдоль прилавков, разглядывая товар, словно выбирая, что купить. Вскоре, однако, притворство можно было отбросить: Уинтер и Джонас появились из магической арки, а следом за ними, широко шагая, вышагивал долговязый Гален.

— Это наш сигнал, — сказала Вири, как только троица скрылась в глубине рынка. — Пошли.

Спешно вернувшись к порталу, Вири первой прыгнула внутрь и настроила его прямо на Саммит. Они оказались снаружи холодных, неприметных стен Юридической гильдии. Оттуда оставалось сделать лишь несколько шагов до офисов Верховного Совета с их стеклянными дверями — то, что Вири обычно ценила за намек на прозрачность власти, сегодня лишь повышало риск обнаружения. К счастью, советники были заперты на своем полуденном заседании, а поскольку помощники работали дальше по пересекающимся тоннелям Саммита, вероятность того, что Вири и Рив с кем-то столкнутся, была невелика. И все же они убедились, что путь свободен, прежде чем открыть стеклянные двери, а затем проскочили мимо пустующего стола Галена прямиком в кабинет Сариэль.

Там их ждала первая загвоздка.

— Заперто, — прошептала Вири, несколько раз дернув за ручку, чтобы убедиться наверняка. — Помоги мне поискать ключ в столе Галена или найди что-нибудь тонкое и острое, чтобы я могла вскрыть замок.

— Как бы мне ни хотелось посмотреть, как ты вскрываешь замок — и поверь мне, я говорю это искренне, — выражение лица Рива было одновременно любопытным и заинтригованным, с оттенком чего-то еще, что заставило Вири бороться с желанием покраснеть, — у меня есть идея получше.

Он потянулся к ручке, и в тот же миг кожу Вири покало от насытившего воздух элликсена. Секундой позже замок щелкнул.

— Ты… ты только что использовал магию, — выдавила она, запоздало осознав, что совсем забыла о том, что он вырубил её вчера вечером, и о своем намерении допросить его пораньше — хотя, в её оправдание, с тех пор произошло слишком много событий.

Рив поднял руку и прижал указательный палец к большому.

— Совсем немного.

— Ты не должен быть способен…

— Давай обсудим это внутри, хорошо? — предложил он, широко открывая дверь и выразительно оглядываясь, напоминая ей, где они стоят и что любой может их увидеть.

Вири стоило огромных усилий промолчать, но она прикусила язык и поспешила в кабинет Сариэль. Знакомое пространство принесло утешение: от коврового покрытия и полированного дубового стола до живописного вида из огромного застекленного окна во всю стену. Учитывая высоту, вид открывался бесподобный: весь Верхний город Аравелла, бескрайнее озеро Миртис, сверкающее в лучах полуденного солнца, и даже призрачный Туманный лес, тающий на горизонте. Вири вздрогнула, осознав, что её брат где-то там и что скоро она отправится вслед за ним в этот смертоносный лес, но отшвырнула эту мысль, сосредоточившись на задаче.

— Сюда, — сказала она, направляясь к двери, врезанной в горную породу слева от стола Сариэль. Эта дверь не была заперта, но лишь открыв её и собравшись сделать шаг в кладовую, она поняла, что Рив не за ней.

Обернувшись, она обнаружила, что он разглядывает портрет на стене — подарок одного из самых известных художников Аравелла. На картине была изображена Сариэль, обнимающая совсем юных Уинтер и Вири; все трое ярко улыбались. Вири всегда дорожила этим изображением их маленькой семьи, их любовь светилась сквозь талантливую живопись, но, взглянув на Рива, она увидела на его лице странное, почти обиженное выражение. Она не могла понять, о чем он думает: расстроен ли он, видя её счастливой с Сариэль и Уинтер, или же он борется с собственными демонами. Ведь он тоже нашел вторую семью — семью Вири, — только чтобы потерять её вместе со своей первой, оставшись в одиночестве и в бегах на семь лет.

Часть её сердца сжалась от боли за него, но другая, более стойкая часть, напоминала: именно он тогда ушел. Он мог остаться с ней; они могли найти свой путь вместе. Вместо этого он выбрал Брэдана. Что бы он ни чувствовал сейчас, винить он мог только себя.

— Рив, — позвала Вири, и голос её прозвучал как удар хлыста в тишине комнаты. — Тащи свою задницу сюда.

Он вздрогнул, выходя из оцепенения, и послушно двинулся к ней, стерев с лица всякое выражение эмоций. Но стоило ему войти в кладовую, как с его губ сорвался тихий свист: ряды стеллажей от пола до потолка ломились от коробок, папок и небрежно сложенных бумаг, освещенных тусклыми потолочными вечными светильниками. По сравнению с архивами Nox это было ничто, но комната всё равно была достаточно большой и хаотичной, чтобы превратить поиски в серьезную проверку на время.

— Я не ожидал, что здесь так просторно, — признался Рив. Он огляделся с расчетливым выражением лица. — Давай пройдемся ряд за рядом: я беру левую сторону, ты — правую. Если карта и талисман здесь, они, скорее всего, всё еще в том же зачарованном сундуке, может быть, упакованы в коробку, так что ищи что-то массивное.

Вири кивнула и последовала за ним в первый ряд, стараясь не думать о том, что они делают — о преступлении, которое совершают одним лишь своим присутствием здесь. Страх разоблачения заставлял кожу покрываться липким потом, но она отогнала мысли о камерах «Подзамка» и разочаровании Сариэль, и принялась за работу.

Проход между стеллажами был узким, они то и дело задевали друг друга локтями, проверяя всё, что подходило под описание Рива. Вскоре Вири поняла, что может игнорировать картотечные шкафы и сосредоточиться только на коробках, но большинство из них были набиты бумагами: некоторые с грифом «секретно», другие были не более чем бухгалтерскими отчетами или заказами канцелярии. Задача была утомительной и медленной, но она продолжала открывать и закрывать коробки, пока наконец любопытство не пересилило осторожность.

— Расскажи мне о магии, — сказала она, не прерывая работы.

Рив, тоже продолжая тянуться к новым ящикам, ответил небрежным тоном:

— Что именно ты хочешь знать?

— Ты знаешь, что я хочу знать. — Вири подавила желание обернуться и прожечь его взглядом. — Как ты это сделал? Уничтожил нулликандалы, вырубил меня, открыл дверь… ничего из этого не должно было быть возможно.

— Древние маги могли использовать магию для всего, — сказал Рив. — То, что сделал я, — ничто по сравнению с тем, на что были способны они.

— Ты не древний маг.

— Нет, но полагаю, я тот, кого вы назвали бы магом нынешним.

Вири замерла, открывая новую коробку, и развернулась в узком проходе, чтобы посмотреть на него.

— Это невозможно. Магов больше не существует. Не на острове Элвердин.

— Причина, по которой их здесь нет, в том, что дети отдают свой элликсен обелискам, что лишает их возможности получить к нему доступ и развивать его, — сказал Рив, забирая у неё коробку, заглядывая внутрь и ставя обратно на полку. — Если бы они этого не делали, некоторые из них обнаружили бы в себе достаточно силы, чтобы стать магами — при условии, конечно, что они смогли бы не «перегореть» в процессе.

Вири лишь таращилась на него, пока он подталкивал её за угол в следующий ряд.

— Ты… ты говоришь то, что я думаю? — её голос охрип от недоверия.

— Я никогда не проходил Наделение, — подтвердил Рив. — И благодаря этому обнаружил, что во мне достаточно элликсена, чтобы технически считаться магом. — Заметив её лицо, он добавил: — Мне было одиннадцать, когда я ушел с Брэ. К моему четырнадцатому дню рождения я уже был известен Nox и охотникам как правая рука Жнеца-Жреца. Я не мог просто прогуляться до ближайшего обелиска и отдать элликсен, не рискуя попасться.

— Но риск…

— Был ограничен, — отмахнулся Рив. — У меня был своего рода учитель, кто-то, кто научил меня контролировать элликсен, что защитило меня от выгорания. — Несмотря на легкий тон, в его словах об учителе слышалась тьма и горечь, о которой Вири не могла расспросить — она была слишком отвлечена невозможностью всего, о чем он заявлял.

— Знания, о которых ты говоришь, не существуют. Если бы они были…

— Больше людей нарушало бы законы о Наделении? — закончил за неё Рив, приподняв брови. — Забавно, что ты это говоришь, учитывая, что твоя собственная лучшая подруга никогда не проходила эту церемонию.

Вири замерла, не дотянувшись до очередной коробки.

— Что это должно значить?

— Уинтер, — сказал Рив. — Она не проходила Наделение — и, как и я, в итоге получила уровень силы мага. — Увидев потрясение на лице Вири, он усмехнулся: — Ну же, Маленькая Тень, ты умнее этого. Как ты думаешь, почему она практикует алхимию, не используя элликсен?

— Я знаю, что она использует его крохи в своих самых мощных экспериментах, — в голове Вири всё кричало, что он неправ, неправ, неправ. — Но они требуют совсем немного — только того, что осталось у неё после церемонии.

Рив склонил голову набок:

— Она тебе сама это сказала?

Вири собиралась ответить «да», но вдруг поняла, что Уинтер никогда ничего подобного не утверждала. Вири просто приняла как данность, что подруга пользуется остатками сил, сохранившимися после того, как она пожертвовала остальное обелискам.

— Я бы знала, если бы Уин не проходила Наделение, — сказала Вири, стараясь звучать увереннее. — И я бы точно знала, если бы она была магом. Мы рассказываем друг другу всё.

Рив издал невнятный звук:

— Ты хочешь сказать, как ты рассказала ей, что твой брат — Жнец-Жрец?

Вири поморщилась, но ответила:

— Я была на её церемонии, Рив. Я была там.

Он пожал плечами, продолжая рыться в коробках:

— Спроси её сама, когда увидишь в следующий раз. Не думаю, что она использует элликсен для чего-то, кроме алхимии, но я полагаю, это потому, что она просто не знает как — что делает её не менее магом, а просто необученным. Ей повезло, что тот, кто оставил ей магическую лабораторию, объяснил, как избежать выгорания, даже если не поделился ничем другим.

— Лабораторию ей оставил отец, — сказала Вири, — но он не объяснял, как…

Она осеклась, вспомнив письмо, которое прислал загадочный отец Уинтер — то самое, что пришло утром в день её Наделения, всего за несколько минут до того, как они отправились на церемонию. Вири видела только одну страницу и думала, что это всё. Но… если там было больше… если внутри были инструкции…

«У каждого есть секреты, — сказала Уинтер в тоннеле Нижнего города прошлой ночью. — Я знаю это лучше, чем кто-либо».

Вири выругалась и зажмурилась, думая о своей слишком любопытной для собственного блага лучшей подруге. Если Уинтер знала, как избежать опасности выгорания, то нетрудно поверить, что она могла поддаться искушению и инсценировать Наделение, чтобы практиковать магию, даже если это означало нарушение закона. Черт, особенно если это означало нарушение закона, учитывая, что она делала это каждый божий день.

Громко застонав, Вири произнесла:

— Её мать умрет, если когда-нибудь узнает правду.

Рив мрачно рассмеялся:

— Если бы всё было так просто.

Глаза Вири распахнулись и сузились, устремившись на него:

— Это мой опекун, о которой ты говоришь.

— Я прекрасно осведомлен, — сказал Рив, продолжая фокусироваться на полках — как и следовало бы Вири. — Не дай Древние кому-то сказать хоть слово против великого Магистрата.

— В чем твоя проблема с ней? — потребовала ответа Вири. — Все любят Сариэль.

Рив фыркнул:

— Никого не любят все. Это статистически невозможно. — Он захлопнул коробку с большей силой, чем требовалось, смяв края. — И мои претензии к Магистрату — не твое дело, но скажем так: она не всегда была рядом со всеми своими любимыми гражданами, что бы она ни заставляла тебя думать.

— Ты жнец, Рив, — горячо возразила Вири. — Она была охотником до того, как стала Магистратом — ей свойственно презирать тебя и таких, как ты. — Это было давно, еще до рождения Уинтер. Но всё же… — Можешь ли ты винить её за то, что она провела черту и отказалась помогать убийцам?

— Может, и нет, но я могу винить её за… — Рив внезапно замолчал. Его тело напряглось, он резко развернулся в узком проходе лицом к выходу из кладовой. Отсюда вход был не виден, но по тому, как сосредоточенно он вглядывался в ту сторону, казалось, что он видит всё.

— Что…

С молниеносной быстротой Рив прижал ладонь к губам Вири, заглушая её вопрос. Секундой позже раздался щелчок, дверь в кладовую открылась, и по помещению разнеслись тяжелые, неровные шаги — клац-бух… клац-бух.

Кровь отхлынула от лица Вири при мысли, что их вот-вот обнаружат. Мало того что они не нашли карту и талисман, так их еще и бросят в «Подзамок», оставив Брэдану полную свободу действий: он найдет Хранителя и совершит жертвоприношение Авроры. Это не могло закончиться так. Не могло…

Клац-бух… клац-бух.

Шаги приближались, но что-то в этой хромой походке зацепилось в памяти Вири. Когда догадка осенила её, она оттолкнула руку Рива и осторожно выглянула из-за угла стеллажа. Она видела лишь тень человека, медленно ковыляющего к ним, но этого силуэта хватило, чтобы подтвердить догадку. У Вири созрел отчаянный план.

Она повернулась к Риву и выпалила:

— Поцелуй меня.

Впервые с тех пор, как она его знала — в прошлом или настоящем, — он ошарашенно уставился на неё и пробормотал:

— Прости, что?

Времени на объяснения не было, и она не стала тратить драгоценные секунды на повторы. Вместо этого она вцепилась кулаками в его рубашку и рванула к себе, приподнимаясь на цыпочки.

— Вири, что… — он хотел что-то спросить, но она заткнула его, впечатавшись своими губами в его губы. Сердце колотилось в бешеном ритме — она молилась, чтобы план сработал.

А потом оно забилось совсем по другой причине.

Она планировала, что поцелуй будет коротким, лишь бы их застали в объятиях. Она планировала, что он будет бесстрастным, едва ли не просто касанием губ. Она не учла, как медленно ковыляет вошедший, и — что было куда опаснее — насколько приятными окажутся губы Рива.

Сначала он был словно каменная стена, застыв от шока…

Но внезапно всё изменилось.

В следующую секунду любой контроль над происходящим испарился: рука Рива легла ей на талию, притягивая ближе, вторая ладонь обхватила её щеку, наклоняя голову, а язык коснулся шва её губ. Она ахнула, открыв рот, и он тут же углубил поцелуй, превращая его во что-то за гранью её намерений и воображения. Против воли из её горла вырвался стон, отозвавшийся в его груди, под её дрожащими пальцами.

В его прикосновениях не было нежности — только яростное собственничество. Её ноги стали ватными, когда он начал «пожирать» её, отдавая, забирая, требуя, уступая. Каждое движение раздувало пламя внутри неё, разливая жар по телу, как лесной пожар. Когда она снова простонала, его рука сжалась так сильно, что между ними не осталось ни миллиметра пространства, а её руки запутались в его темных волосах, притягивая его еще ближе.

Ей было нужно больше, всё больше…

— Боже милостивый!

Вири отпрянула назад, ударившись о полку с такой силой, что целая коробка с бумагами обрушилась на пол дождем листов. На миг она перехватила взгляд Рива — его растрепанные волосы и ошеломленный вид, без сомнения, отражали её собственное состояние, — прежде чем на слабых ногах повернуться к сгорбленной фигуре женщины, стоявшей в проходе.

— Виридия Солас, это ты? — спросила пожилая леди, щурясь сквозь толстые линзы очков, которые, как знала Вири, едва ли помогали её зрению. — Я вижу этот алый плащ — не пытайся меня обмануть.

— Судья Мюриэл, — выдохнула Вири. Голос был хриплым и прерывистым — и это было вовсе не притворством. Она едва могла собрать мысли в кучу, всё тело еще пылало, но она приложила все усилия, чтобы вымолвить: — Мы… э-э… думали, что здесь никого нет.

— Ты думаешь неверно, дорогая моя, — сурово произнесла Мюриэл, хотя в её почти слепых глазах плясали озорные искорки. — Это уже второй раз, когда я застаю тебя здесь в таком компрометирующем положении. Можно подумать, у тебя это входит в привычку.

— Мы просто… эм… занимались архивами, — выпалила Вири, опускаясь на корточки и нарочито неуклюже пытаясь собрать рассыпавшиеся бумаги. Впрочем, неуклюжесть получалась вполне естественной, учитывая, что пальцы до сих пор подрагивали.

— Архивами? — Мюриэл вскинула густую белую бровь, отчего глубокие морщины на её темном лбу прорезались еще глубже. — Это теперь так называется у молодежи?

Притворяется она или нет, но Вири не смогла сдержать румянец, когда снова поднялась на ноги с пачкой бумаг. Она заставила себя звучать как можно более встревоженно — что было нетрудно — и взмолилась:

— Пожалуйста, не говори Сариэль, что застала нас здесь. Она мне этого никогда не простит.

Мюриэл громко фыркнула, изображая оскорбление:

— Может, я и судья, но не сплетница. И, как я говорила тебе в прошлый раз, я тоже когда-то была молодой. Сама в свое время немало «занималась архивами». Правда, называли мы это тогда иначе.

Древние, убейте меня. Вири хотелось провалиться сквозь землю — и это чувство лишь усилилось, когда Мюриэл подмигнула Риву. Её расфокусированный взгляд был направлен чуть дальше его уха, когда она произнесла:

— Рада тебя видеть, Сорен, дорогой. Приятно знать, что ты присматриваешь за нашей девочкой.

Рив издал странный звук, похожий на захлебывающийся кашель, который перерос в приглушенное ругательство, когда Вири со всей силы наступила ему на ногу.

— Что это было? — Мюриэл приложила ладонь к уху.

— Он сказал, что безусловно присматривает, — ответила за него Вири. Зрение старушки могло её подводить, но она слишком хорошо знала голос Сорена, чтобы не узнать его. Стоило Риву открыть рот — и их маскировка была бы разоблачена.

— Хороший человек, — одобрительно кивнула Мюриэл, помахав стопкой бумаг в своей пятнистой от возраста руке. — Оставлю вас, влюбленных, наедине, а позже вернусь разобраться с этим. Советую закончить поскорее — следующий человек, который вас застукает, может оказаться не столь снисходительным к вашим пылким желаниям.

Посмеиваясь про себя, Мюриэл развернулась и заковыляла прочь. Звук её хромой походки — клац-бух… клац-бух — затихал так же медленно, как и появился, и каждый неровный шаг заставлял сердце Вири частить от охватившего её стыда.

Только когда эхо закрывшейся двери затихло в комнате, она нашла в себе мужество взглянуть на Рива. Его волосы всё еще были взъерошены после её пальцев, но ошеломленное выражение исчезло, сменившись настороженным взглядом, скрещенными на груди руками и вопросительно приподнятыми бровями.

— Судья Мюриэл, — быстро сказала Вири, прочищая горло, так как голос прозвучал до неприличия хрипло. — Она должна была уйти в отставку еще десятилетие назад, но всё отказывается, утверждая, что хитра, как лис, даже если в наши дни с трудом видит дальше, чем на пару футов перед собой.

Лицо Рива прояснилось:

— Вот почему она приняла меня за Арчера.

— Она видит цвета и формы — моего красного плаща хватило, чтобы опознать меня, а твою черную одежду легко принять за форму Nox. Этого было достаточно, чтобы сделать обоснованное предположение.

— Обоснованное, возможно… но она также намекнула, что уже ловила тебя здесь с ним раньше.

Это был вопрос с подвохом, но он дал Вири передышку. Смущение сменилось ностальгической усмешкой:

— Мы с Сореном несколько месяцев назад разбирали для Сариэль бумаги — самые настоящие архивы, никакой эвфемистики. — Она поморщилась, поняв, что теперь никогда не сможет слышать это слово без ассоциации с Ривом. — Я споткнулась о стопку коробок, а он подхватил меня как раз в тот момент, когда вошла Мюриэл. При её плохом зрении того, что наши руки были друг на друге, хватило, чтобы она решила, будто мы вовсю целуемся. — Снова прочистив горло, Вири призналась: — Вот что подало мне идею сегодня. Как только я поняла, что это она идет к нам, я подумала… — она замолчала, не желая — и не имея нужды — подбирать слова для того, что они только что совершили.

Секундная тишина — и Рив произнес:

— Хитроумный план. Но у меня один вопрос. — Он сделал шаг вперед, отчего и без того узкий проход показался еще теснее. — Если Мюриэл приняла ваши невинные объятия за поцелуи, зачем тебе было на самом деле целовать меня, если ты могла просто повторить то, что делала в прошлый раз?

Во рту у Вири пересохло. Вся защита рухнула, когда она с мучительной ясностью осознала: Рив прав. Им не нужно было целоваться по-настоящему, чтобы продать этот обман.

Она снова прочистила горло и пошла ва-банк:

— Уинтер говорит, что медицина совершенствуется с каждым днем, так что я не хотела рисковать — вдруг Мюриэл нашла новое лечение для зрения. — Древние, ну и жалкая отговорка. — К тому же, — продолжила Вири, небрежно взмахнув рукой, — я бы не назвала то, что было, настоящим поцелуем. Мы сделали то, что должны были, и никогда больше об этом не вспомним, раз уж нам обоим это так явно претило.

— Очевидно, — повторил Рив, и в его голосе теперь слышалась ирония. — Потому что я жнец, а ты охотник, и единственное, что когда-либо будет между нами — это ненависть.

Вири чопорно кивнула:

— Именно.

Его насмешка усилилась. Серебристые глаза затанцевали, когда он сделал еще один шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он не дотронулся до неё, но близость была такой, что она с трудом сдерживала желание растаять, прислонившись спиной к полке.

— Есть только одна проблема, — промурлыкал Рив, наклоняясь к ней; его губы замерли всего в дыхании от её рта. — Мне это не было противно.

Вири замерла от этого признания, но он не остановился, приближаясь еще ближе. Его губы едва касались её, шепча слова, от которых предательская дрожь пробежала по её позвоночнику:

— Ты можешь лгать себе сколько угодно, Маленькая Тень, но в следующий раз, когда ты попросишь меня поцеловать тебя, мы оба будем знать, что это потому, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Мурашки, пробежавшие по всему телу, спутали мысли Вири, лишая её последних остатков самоконтроля, необходимых, чтобы не податься вперед и не прильнуть к нему снова. Вместо этого она каким-то образом сумела хрипло выдавить:

— Этого никогда не случится.

Тихий смешок прямо ей в губы.

— Посмотрим.

Его глаза бросали ей вызов, а на уголках губ играла понимающая улыбка…

Но затем он внезапно отступил. Неожиданная потеря опоры заставила Вири пошатнуться вперед, прежде чем она успела взять себя в руки.

— У нас почти не осталось времени, — сказал Рив, расправляя рукава. Он снова стал сама деловитость, как будто их интимного обмена репликами никогда не было. — Нужно ускорить поиски, пока нас не поймали по-настоящему. — Он огляделся, нахмурив брови, а затем обернулся к ней с задумчивым видом: — Та магия, которую ты чувствуешь — твоя повышенная чувствительность, — насколько она сильна?

Вири всё еще пыталась прийти в себя, пытаясь осознать, что только что произошло между ними — как физически, так и словесно, — но она мысленно встряхнулась и ответила:

— Мне не с чем сравнить, но я знаю, что это ненормально.

— Она реагирует только на защитные чары?

— Нет, на любой элликсен, но защитные чары чувствуются сильнее всего.

Задумчивое выражение Рива стало еще глубже, хотя сказал он довольно странную вещь:

— В этом есть смысл. — Его лицо прояснилось, когда он снова сфокусировался на ней. — У меня есть идея. Если карта и талисман всё еще в зачарованном сундуке и где-то в этой комнате, ты должна почувствовать их и вывести нас прямо к ним.

— Я ничего не чувствую, — возразила Вири.

— Это потому, что я еще не сказал тебе как, — ответил Рив. — Просто закрой глаза и доверься мне.

— Я не доверяю…

— Доверяешь. А теперь замолчи и закрой глаза.

Глаза Вири сузились.

— Не смей говорить мне «замолчи».

— Не говори мне, что не доверяешь, после того как только что держала свой язык у меня во рту.

Лицо Вири мгновенно вспыхнуло, и она прошипела:

— Я думала, мы договорились больше об этом не говорить.

— Мы ни о чем таком не договаривались, — парировал Рив. — А теперь закрой глаза и сконцентрируйся, если не хочешь, чтобы нас нашел Магистрат — что может случиться в любую секунду, учитывая, как долго мы здесь.

Вири хотелось поспорить еще, хотя бы из принципа, но Рив был прав насчет того, что время уходит. Бросив на него раздраженный взгляд, она плотно зажмурилась и со скепсисом в голосе спросила:

— И что теперь?

Его следующие слова оказались совершенно неожиданными.

— Помнишь, как мы детьми — ты, я и Брэ — выбирались на поверхность в ясные, теплые дни и опускали ноги в мелководье озера Миртис?

Желудок Вири сжался.

— Рив, к чему…

— Ты помнишь?

— Конечно, помню, — процедила она сквозь зубы, не открывая глаз. — Какое отношение это имеет к…

— Весной вдоль берега цвели те цветы — фиолетовые с желтой серединкой, — перебил он её. — Ты была просто помешана на них, срывала целыми охапками и заставляла нас с Брэ носить венки, ожерелья и браслеты. А от них оставался липкий сок, который засыхал на одежде, как засохшие сопли.

На губах Вири промелькнула горько-сладкая улыбка:

— Магические соцветия. Я до сих пор их люблю.

— Я хочу, чтобы ты представила их, увидела в своем воображении, — наставлял Рив, понизив голос. — Вспомни, как они закрываются на ночь, сворачивая лепестки, чтобы укрыться от непогоды. А теперь подумай о своей чувствительности к магии, о том, как ты постоянно держишь её на привязи, чтобы защититься от того, что она заставляет тебя чувствовать. Видишь сходство?

Вири сглотнула и кивнула. Она не подавляла свою силу сознательно — по большей части потому, что не знала как, — но старалась затолкнуть её поглубже и игнорировать всякий раз, когда оказывалась рядом с магическими предметами или в местах, пропитанных элликсеном, вроде помещений с защитными чарами.

— Хорошо, — сказал Рив. — Теперь снова подумай о цветах, но на этот раз представь рассвет, когда они раскрываются лепесток за лепестком, приветствуя день. Именно это я хочу, чтобы ты сделала. Представь, что ты распускаешься, как магическое соцветие под первыми лучами солнца. Расширяй свои чувства, отбрось страх и просто ощути пространство вокруг. Не пытайся сосредоточиться на чем-то конкретном, просто жди, не позовет ли тебя что-то.

Его голос был таким убаюкивающим, гипнотическим, что Вири послушалась, не раздумывая. Она отпустила инстинктивный поводок, на котором держала свою силу, и позволила ей хлынуть наружу, словно река прорвала плотину. От этого чувства свободы у неё перехватило дыхание, но тут же захлестнула тревога: ощущения были слишком мощными, неуправляемыми. Однако она не стала сразу же запирать их обратно, а начала искать, искать — пока не почувствовала: едва заметный, но безошибочный укол защитных чар элликсена где-то рядом.

Её глаза распахнулись.

— Сундук, — выдохнула она, подавляя разлившееся в сознании магическое восприятие, пока оно снова не оказалось в безопасности за плотиной. — Через два ряда, слева.

Гордая улыбка растянула губы Рива:

— Я знал, что у тебя получится.

Чувствуя смущение безо всякой логической причины, Вири не ответила, а просто бросилась туда, где, как она была уверена, ждал сундук. Он был там, где она и сказала, наполовину скрытый на полке. Магия крови, защищавшая древнее дерево, вызвала еще одно покалывание элликсена; оно усилилось, когда она придвинула его ближе, но затем ослабло, словно сундук узнал её. Стоило её пальцу коснуться замка, как тот легко открылся, явив два предмета: знакомое ониксовое кольцо и чистый лист пергамента, который ожил под прикосновением Вири. Линии потекли из центра, образуя карту всего острова Элвердин, а в верхнем левом углу появилась точка с подписью: «Башня Неварност».

— Мы нашли её, — прошептала Вири, поворачиваясь к Риву, не в силах скрыть широкую, недоверчивую улыбку.

— Говорил же, что она настоящая, — самодовольно заметил он, указывая на линию, проложенную из Аравелла. Линия сдвинулась прямо у неё на глазах, но всегда брала начало к югу от города, там, где некрополь переходил в Туманный лес. Рив ткнул пальцем в это место. — Вот наша точка старта.

У Вири всё внутри перевернулось от осознания того, что им предстоит сделать дальше — отправиться через смертоносный лес, чтобы добраться до Хранителя раньше её брата. Она подавила подступающий страх, спрятала карту в плащ и посмотрела, как Рив подхватил кольцо и протянул его ей.

— Один талисман черного тумана, как и обещал, — сказал он.

Увидев его на открытой ладони, она поняла, почему кольцо казалось ей знакомым: оно было идентично тому, что он носил на среднем пальце, вплоть до выгравированных на нем серебряных рун.

Вири прищурилась, переводя взгляд с одного черного кольца на другое.

Прежде чем она успела потребовать объяснений, Рив произнес:

— Древние маги оставили целый набор талисманов, помнишь? Акцент на слове «набор». — Он пошевелил средним пальцем, почти дразня её. — Я говорил тебе, что Брэдан, скорее всего, нашел один из них — давай просто скажем, что моя уверенность была небезосновательна, и на этом остановимся.

Взгляд Вири стал еще острее от осознания того, что Рив всё это время носил свой собственный талисман, а значит, вероятно, был с Брэданом, когда они оба раздобыли свои кольца.

— Как… Где…

— Нет времени на вопросы, — прервал её Рив, надевая второе кольцо ей на палец. — Вот. Теперь ты тоже будешь защищена от тумана.

— Но…

— Тик-так, время идет, — пропел он нараспев. — Сможешь допросить меня позже.

Вири стиснула зубы, чтобы не начать спорить, убеждая себя, что успеет спросить, как, где и почему он получил свое кольцо, как только они благополучно покинут Саммит.

— Плевать, — проворчала она, решительно зашагав вперед и увлекая его из кладовой. — Просто убираемся отсюда.

Но они едва успели сделать два шага по кабинету Сариэль, как Вири споткнулась и замерла на месте.

Потому что посреди комнаты, одетая в элегантный белый брючный костюм и застывшая с выражением шокированного неверия на лице…

Стояла Магистрат.