20

План, который они разработали, был на удивление прост — особенно после того, как они осознали возможность проникнуть на Саммит незамеченными.

В любой другой день это было бы невозможно, но Верховный Совет проводил еженедельное собрание каждую пятницу в полдень. Это гарантировало целый час, в течение которого Сариэль и её коллеги будут заперты в конференц-зале. Её помощник Гален всё еще оставался проблемой, так как его стол находился прямо у входа в её личный кабинет, но Уинтер была уверена, что сможет выманить его на обед с помощью легкого флирта со стороны её «нового друга» Джонаса. Это освобождало путь для Рива и Вири, чтобы прокрасться внутрь, забрать необходимое и незаметно выбраться — желательно, не оказавшись по пути в тюрьме.

К тому моменту, как план обрел завершенность, времени прошло достаточно: через стеклянный купол в озеро уже пробивались солнечные лучи, а в воде сновали рыбы — рассвет окончательно сменился полноценным утром. Вири даже почувствовала облегчение от того, что до полудня ничего не поделать: это дало ей возможность свернуться калачиком на диване Уинтер и дать отдых уставшим глазам. Она планировала лишь вздремнуть, но стоило ей прилечь, как события прошлой ночи — битва со жнецами, отравление Рива, похищение Джессалин, кометы-любовники, желание Брэдана найти Хранителя и грядущее разрушение обелисков — навалились с новой силой. Она проспала гораздо дольше, чем собиралась, и очнулась только от того, что Уинтер потрясла её за плечо, протягивая стопку одежды и подталкивая в сторону смежной с лабораторией ванной.

Еще полусонная, Вири отмыла с себя уличную грязь, а затем облачилась в наряд, который Уинтер, должно быть, принесла из их квартиры: свежий комплект черной охотничьей кожи и чистый алый плащ. Взглянув в запотевшее зеркало, она увидела, что её лавандовые глаза выглядят яркими и отдохнувшими, красно-серебристые волосы — чистыми и снова заплетенными в косу, а следы от когтей на щеке исчезли без следа благодаря целительной мази Уин.

Почувствовав себя почти человеком, Вири вышла из ванной и обнаружила, что Рив и Джонас тоже привели себя в порядок, пока она спала. На Джонасе был другой жилет — в розово-фиолетовую клетку, с передним карманом для Уолната, — а Рив был в привычном черном, без крови, грязи и разодранной кинжалами ткани. Его волосы всё еще были влажными после купания, а взгляд — ясным и достаточно внимательным, чтобы понять: он тоже успел подремать.

— Почти пора, — объявила Уинтер. Её мантии стажера-медика нигде не было видно, но Вири решила не комментировать это, учитывая сроки, отведенные на планы Брэдана, и необходимость для Уин изучать кометы в оставшееся время.

— Вот, — сказал Джонас, подходя к Вири и протягивая бумажный пакет, идентичный тому, что держал Рив. — Захватил для тебя, когда ходил за одеждой Рива.

Вири с опаской открыла его, и её тут же окутал восхитительный аромат, от которого во рту моментально скопилась слюна.

— Ролл с беконом и яйцом. Мой любимый.

Джонас просиял, бросив быстрый взгляд на Рива, который подозрительно сосредоточенно вытаскивал черничный маффин из собственного пакета.

— Я слышал.

Вири могла бы позволить этому факту повлиять на себя — знание того, что Рив помнит её любимый завтрак спустя семь лет, да еще и поделился этим с Джонасом. Она могла бы почувствовать трогательность, раздражение, грусть, восторг или любую другую эмоцию. Но вместо этого она решила игнорировать всё, кроме урчащего желудка, и откусила кусок. Но в этот момент в голове промелькнул образ Джессалин, и глотать стало трудно. Кормили ли Джесси после похищения? Заботятся ли о ней и других детях? Жнецы…

Нет, — сказала себе Вири. — Стоп.

Сорен ищет свою сестру. Сейдж и Ардин с ним. У Вири своя миссия, и беспокойство о девочке лишь отвлечет её. Фокус, а не страх, — напомнила она себе. Джессалин будет в порядке — она обязана быть.

— У меня тоже кое-что есть для тебя, — Уинтер прервала её мысли, отвлекая от Рива и Джонаса, и позвала к своему рабочему столу, где в ряд стояли несколько флаконов. — Если всё пойдет по плану и ты отправишься от Саммита сразу к брату, я буду спокойнее, если это будет при тебе. — Она по очереди указывала на флаконы: — «Импедидаст» и «Зингзест» — ты знаешь, как ими пользоваться. Целебная мазь и морфенин — тоже. Но вот это — новое. — Она подняла флакон с алым порошком. — Я еще не успела его протестировать, но, думаю, может пригодиться.

Вири, не прожевав как следует, спросила:

— Мне его проглотить?

Уинтер побледнела и чуть ли не закричала:

— Нет!

Вири вздрогнула и едва не поперхнулась куском бекона.

— Прости, — сказала Уинтер, прижимая флакон к себе. — Но ты определенно не хочешь его проглатывать. И не вдыхай. И вообще не трогай, если можешь избежать.

— Тогда что…

— Это взрывчатка, — выпалила Уинтер и поморщилась, увидев лицо подруги. — Ну, надеюсь, что так. Как я и сказала, протестировать её я не успела. Но я работала над новой формулой по одной из своих книг, и я почти уверена, что всё сделала правильно.

— По шкале от «вообще не работает» до «осторожно, не взорви себя», насколько ты «почти уверена»? — с сомнением спросила Вири, доедая завтрак и бросая пакет в мусор.

— Когда я говорю «взрывчатка», я не имею в виду зажигательную смесь, так что ты не взорвешь себя — или кого-либо еще, — заверила её Уинтер, возвращая флакон на верстак. — Скорее, она действует взрывообразно в том смысле, что радиус поражения у неё больше, чем, скажем, у импедидаста. Если на тебя нападет группа жнецов — как прошлой ночью, — просто разбей флакон там, где их больше всего. Если пыль попадет им на кожу или они её вдохнут, эффект должен проявиться почти мгновенно.

— И что она сделает?

— Если я всё рассчитала верно, она заблокирует их усиленные элликсеном способности, — ответила Уинтер. — Скорость, силу, регенерацию — всё это станет им недоступно. Она не выкачает их, как твой филлиум, но уравняет твои шансы в бою, по крайней мере, пока действие не пройдет.

Вири с благоговением уставилась на алый порошок:

— Как временные «нулликандалы», только в алхимической форме.

Уинтер ухмыльнулась:

— Именно.

— Ты гений, Уин, — сказала Вири. Она говорила это подруге много раз, но от этого истина не становилась менее ценной.

— Не благодари меня раньше времени, — предупредила Уинтер. — Может и не сработать.

— Это не делает тебя меньшим гением.

Взгляд Уинтер потеплел:

— Люблю тебя, Ви, — мягко сказала она. — Обещаешь быть осторожной?

— Всегда. — Вири протянула руку, чтобы сжать ладонь подруги. — И я тебя люблю. Ты — Орион для моей Авроры, понимаешь?

Уинтер надула губы в притворном недовольстве:

— А почему не могу я быть Авророй?

Вири усмехнулась:

— Мне подходит. Я с радостью буду преследовать тебя где угодно.

— Кстати о преследовании… — коварно протянула Уинтер, бросая взгляд туда, где Джонас и Рив тихо разговаривали в другом конце комнаты. — У нас осталось всего несколько минут, так что советую потратить каждую секунду на объяснение того, как ты столько лет хранила от меня такой сочный секрет.

Завтрак камнем лег в желудке Вири:

— Брэдан…

Уинтер отмахнулась:

— Я не о твоем брате — мы это уже обсудили. Я хочу знать о Риве.

Вири вздрогнула:

— Что о нем?

— Как «что»? — недоверчиво переспросила Уинтер. — Ты его видела? Он не в моем вкусе — не нужно быть алхимиком, чтобы понять: смесь обаяния, интеллекта и уверенности, граничащей с высокомерием, — это рецепт катастрофы. Но, клянусь Старейшинами, даже я могу признать, что на него приятно смотреть.

На губах Вири заиграла усмешка из-за преуменьшения подруги, но тут же лицо её стало серьезным:

— Красивый он или нет, он жнец. Я не буду отрицать, что между нами… что-то есть. Какая-то искра, или притяжение, или, может, просто ностальгия по той дружбе, которая у нас когда-то была. Но это не имеет значения, потому что, как я уже сказала — он жнец. И это перекрывает всё остальное.

Уинтер задумчиво наклонила голову:

— Но ведь он не такой. Не совсем.

— Может, он сейчас и не высасывает энергию, но когда-то это делал, — твердо сказала Вири, отказываясь забывать о его поступках. — Он убил кого-то. Девушку. Он сам мне признался.

Уинтер не нашлась что ответить на это, но понизила голос и сказала:

— У меня был шанс поговорить с ним и Джонасом, пока ты спала, и должна признать — они мне нравятся. Ты знала, что Джонас, Сейдж и их другой друг — Ардин, кажется? — они высасывают энергию только друг из друга и из других жнецов? Они не нападают на детей. Уже очень давно.

Вири посмотрела через комнату на Джонаса, наблюдая, как он гладит Уолната по голове, торчащей из кармана:

— Я знала, что они могут. Но не знала, что они делают только так.

— Это действительно поразительно, — сказала Уинтер. — Они не могут полностью отказаться от высасывания, из-за зависимости, но то, как они это делают… позволяя себе быть сильнее или слабее в зависимости от того, кому элликсен нужнее в данный момент. Если вдуматься, это почти самоотверженно. — Увидев выражение лица Вири, она осторожно добавила: — Они не такие, как другие жнецы, Ви. Я не говорю, что они не совершали ошибок или что я оправдываю то, что они делали в прошлом — мы обе знаем, как они стали такими и какой была цена. Я лишь хочу сказать… звучит так, будто они очень стараются искупить свои прошлые выборы. А это, если спросишь меня, достойно восхищения.

Не зная, что ответить, Вири сглотнула и отвела взгляд от проницательных глаз подруги. Частично она была согласна с Уинтер: это действительно достойно уважения, что жнецы идут против своей природы, ведомой жаждой элликсена, и выбирают путь искупления вместо насилия. Но, с другой стороны, никто не заставлял их становиться теми, кем они стали. В какой-то момент они сами решили отнять невинные жизни, и хотя их попытки загладить вину похвальны, охотник внутри Вири не мог так легко простить их преступления. Она могла работать с ними, даже доверять им до определенной степени, но здесь она должна была провести черту.

— Я знаю, тебе тяжело, особенно после того, что случилось с твоими родителями, — тихо сказала Уинтер. — Но просто… попытайся быть непредвзятой. Что-то мне подсказывает, что здесь происходит гораздо больше, чем мы знаем. Особенно если речь о Риве.

— Рив может оставить свои секреты себе, — сказала Вири, желая, чтобы это было правдой. — Буду рада, когда всё это закончится и мне больше никогда не придется его видеть. — Она пожелала, чтобы и это было правдой.

К несчастью, Уинтер видела её ложь насквозь — судя по веселью, загоревшемуся в её глазах. Но она лишь ответила:

— Если судить по тому, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь, сомневаюсь, что он чувствует то же самое.

Вири не удержалась и снова взглянула в сторону Рива, обнаружив, что он всё ещё поглощен разговором с Джонасом. Но, словно почувствовав её взгляд, он поднял голову и встретился с ней глазами, вопросительно приподняв бровь. Она поспешно отвернулась, чувствуя, как щеки заливает жар оттого, что её поймали.

— Семь лет — это долгий срок, — продолжила Уинтер, и на её губах заиграла усмешка, — и ты знаешь, что говорят о разлуке и чувствах. Как бы мне ни нравилось быть одной из твоих «комет-любовников», думаю, твой настоящий Орион может оказаться…

— О, смотри, пора идти! — громко выпалила Вири, заставив Уинтер хихикнуть, но при этом эффективно оборвав её на полуслове. — Все готовы?

Рив и Джонас подошли к верстаку, когда Вири прятала алхимические флаконы по карманам, подтверждая, что они в полной боевой готовности.

— Я немного беспокоюсь о флирте, который входит в план, — сказал Джонас, снимая очки, чтобы нервно протереть их жилетом. — Уолнат ревнует, когда видит меня с другими мужчинами.

Вири пришлось прикусить щеку, чтобы сдержать реакцию, и случайный взгляд на Рива показал, что он делает то же самое: в его глазах, встретившихся с её, плясали искры веселья. Это усилило её желание рассмеяться, но тут же юмор растворился, оставив горький осадок. Она мечтала, чтобы всё было проще, чтобы они с Ривом могли смеяться вместе, как когда-то. Но это было невозможно. Он — жнец, она — охотник. Они не могут быть тем, кем были раньше, или кем-то еще.

Союзники на время. Враги навсегда.

Так оно и было. Так должно было быть.

— Не волнуйся, — сказала Уинтер Джонасу, похлопав его по плечу. — Как только я представлю тебя Галену и устрою вам обоим обед, я заберу Уолната на приятную долгую прогулку по рыночному кварталу. Он ничего не узнает.

Джонас всё ещё выглядел разрываемым сомнениями, но в конце концов вздохнул и сказал Вири и Риву:

— Я буду отвлекать Галена столько, сколько смогу, но постарайтесь не задерживаться в кабинете Магистрата, если это возможно.

Вири отчетливо понимала, что с каждой секундой они с Ривом рискуют быть пойманными, но в опасности были не только они. В таком оживленном месте, как рыночный квартал, любому патрулирующему охотнику было бы трудно почувствовать Джонаса или разглядеть его потемневшие вены — особенно учитывая, что Сейдж прошлой ночью выкачала большую часть его украденного элликсена, — но это не было невозможным. Гильдия охотников была невелика по сравнению с Nox, но недостаток численности они компенсировали навыками, главным из которых была постоянная бдительность. Джонас, возможно, и сумел бы смешаться с толпой, но ему всё равно придется быть начеку.

— Мы будем быстры: зашли и вышли, — пообещала она ему. — А потом ты сможешь вернуться сюда и закопаться в книги.

Её слова подействовали именно так, как она и надеялась: нервозность сменилась восторгом.

— Не могу дождаться. Уинни уже обещала научить меня еще нескольким рунам. Мы так здорово проведем время, изучая кометы.

Вири посмотрела на подругу и беззвучно спросила губами: «Уинни?», на что Уинтер лишь кашлянула и покачала головой, словно говоря, что у неё не хватило духу сказать этому неестественно доброму жнецу, как её называть. Или как не называть.

Окинув их всех взглядом, Рив произнес:

— У нас есть лишь небольшое окно, пока Магистрат занята на заседании Верховного Совета, так что мы должны использовать его по максимуму. — С лукавой ухмылкой он добавил: — Пойдемте нарушать закон.