Когда Петя подъехал к ретритному центру, сторож приветствовал его, как хорошего знакомого.

– Ты опять к нам?

– Опять к вам…

– Я тебя по машине запомнил. О такой мечтал полжизни. Но мечталка не выросла, – сторож грустно рассмеялся.

– Ну я пройду?

– У нас что-то вроде закрытых дверей сегодня. Не поселят, если тебя в списках нет.

– А так бывает?

– Ну вот первый раз такое на моей памяти. Но всегда что-то бывает в первый раз.

И действительно, на ресепшен Пете предложили приехать в другой день, потому что «центр закрыт на спецпрограмму».

Петя ласково улыбнулся, наклонился поближе к администратору и сказал вполголоса:

– Если вы меня сейчас не поселите и не дадите осмотреться, я сюда приеду с полицией и будете с ними разбираться.

Девушка испуганно посмотрела куда-то за плечо Пети.

– Ну что ты, Петр Андреевич, такой настырный, опять к нам разнюхивать приехал?

Петя оглянулся, позади стоял его старый знакомец, который в прошлый приезд с воодушевлением рассказывал про бурятского ламу Итигэлова.

– Почему разнюхивать? Я девушку хочу повидать. Мама о ней волнуется, а дозвониться… ну, вы сами знаете ваши порядки здесь.

– Иди-ка сюда…

Парень потянулся для захвата, но слишком медленно – Петя отпрыгнул.

– Иди сюда, я сказал, ты че, блин…

Петя оттолкнул охранника, тот замахнулся для удара, Петя отпрянул и ударил первым. Он не любил драться, но умел бить, если нужно.

– Да ты обалдел! – охранник остановился, потирая левую скулу.

– Так ты ж первый начал!

– Михалыч, ты смотри, какой дерзкий!

– Ничего, я сейчас успокою, – раздался голос откуда-то сзади.

Петя ощутил удар электрошокером, успел подумать: «Вот черт» – и потерял сознание.

Петя медленно открыл глаза. Яркий свет ослепил, и в голове отдалось звоном.

– Очухался?

– Ты чего драться полез, Петр Соколов? – спросил тот охранник, что постарше.

– Он первый начал, – Петя кивнул на молодого охранника.

– Значит, было за что!

– Ну и что дальше? Где я? – Петя огляделся. Вокруг были белые стены, как будто кабинет врача.

– В кабинете Сомова, главврача.

– И что я здесь делаю?

– Ждешь главврача.

– Ну вы, мужики, явно перемудрили… – Петя покачал головой. – Гостеприимно встречаете…

– Время сейчас такое, неспокойное. А ты мне еще в прошлый раз не понравился…

– Так, что у нас здесь? – В кабинет вошел худой мужчина лет сорока.

– Алексей Геннадиевич, шпиона поймали…

– Я Петр Соколов, приехал девушку проведать, Настю Иванову. Она у вас уже больше месяца, ее мама волнуется, телефон же выключен, связаться невозможно…

– Петр, мы здесь насильно никого не держим, – сказал главврач. – Если Анастасия Иванова хочет здесь оставаться, у нее есть на это право.

– Алексей Геннадиевич, вы можете мне сейчас что угодно говорить. Но я не уеду, не поговорив с Настей.

– Ну тогда мы в тупике, Петр Соколов.

– Что вы со мной сделаете? Изобьете?

– Я могу… – молодой охранник усмехнулся.

– Может, убьете? О том, куда я поехал сегодня, знают несколько человек, вам будет сложно объяснить мое исчезновение.

– Ну какое убийство, о чем вы говорите, – главврач усмехнулся. – Я сделаю пару звонков, и мы с вами позже поговорим.

Главврач вышел, а спустя несколько минут вернулся слегка озадаченный.

– И как мы поступим? – спросил Петя. – Вы дадите мне пообщаться с Настей или мы снова в тупике?

– Видите ли, в чем дело, Петр, – Сомов снял очки, протер их и внимательно уставился на Петю. – Как вы думаете, чем мы здесь занимаемся?

– Медитация, йога. Конкретно вы здесь в центре изучаете влияние практики на организм человека, по крайней мере мне так сказала ваша бдительная охрана.

– Верно сказала охрана. Мы изучаем не только влияние восточных практик на человека. Мы также изучаем возможность усиливать эффект за счет различных технических средств.

– Что вы имеете в виду?

– Например, есть такая буддийский практика – темный ретрит. Пребывая в темноте несколько дней, недель, месяцев, буддийские монахи рассчитывают выйти из так называемой двойственной природы реальности и осознать свою истинную сущность.

– Ну и что? При чем здесь это?

– Мы обнаружили, что после длительного отсутствия света в организме начинают синтезироваться… Как бы попроще сказать… Некоторые вещества, влияющие на центральную нервную систему и затрагивающие самые глубокие центры мозга. Способность концентрации настолько усиливается, что практикующие достигают успехов гораздо быстрее.

– Какое отношение все это имеет к Насте? Я не понимаю… – вспылил Петя.

– Я все вам расскажу. Минуту терпения. Здесь в центре мы усилили эффект с помощью камеры сенсорной депривации. И обнаружили, что практикующие научаются не только глубокой медитации, но и управлению так называемым психологическим эфиром…

– Психиром… – как в тумане произнес Петя.

– Как вы сказали? Психиром? Ну, можно и так его назвать, – улыбнулся Сомов и продолжил: – Так вот, практикующие учатся лепить из психира намерение, воздействовать с его помощью на сущности, которые не являются частью нашего мира.

– Какие такие сущности? И я повторю свой вопрос: при чем здесь Настя?

– Дело в том, что каждый практикующий, кто доходит до определенной ступени, может сделать выбор – практиковать без использования усиления или идти дальше. Если практикующий попадает к нам в центр, он подписывает документ, в котором соглашается на ряд манипуляций, в том числе камеру сенсорной депривации и иные методы… так сказать, усиления генерации психира…

– И Настя дала согласие?

– Да.

Петя почувствовал тревогу.

– Что произошло? Что-то ведь пошло не так?

– У вас удивительное чутье… К сожалению, в процессе последней процедуры у Насти замедлился пульс и она перестала реагировать на внешние раздражители…

– Что? Вытащите ее из этой камеры! – рванулся Петя к выходу.

– Петр, не торопитесь, не надо паниковать. Анастасия уже в палате интенсивной терапии.

– Я хочу ее увидеть. – Петя выскочил за дверь, озираясь. – Куда идти?

– Пожалуйста, конечно, прямо и налево. Я могу заверить вас, что Насте оказывается наилучший уход.

Сомов показывал Пете дорогу, едва поспевая за его стремительным шагом. Наконец они подошли к комнате с окном в коридор. В больничной кровати абсолютно неподвижно лежала Настя, она была очень бледной, приборы, следящие за физическим состоянием, издавали размеренные звуки.

– Она жива?

– Конечно, жива! Даже дышит сама, видите, аппарат ИВЛ не подключен. Мы предполагаем…

– Да что вы предполагаете! Я вызываю скорую!

– Я прошу прощения, Петр Андреевич, но я бы не рекомендовал вам это делать. Дело в том, что состояние Анастасии мало изучено. По сути, единственным центром в России, который глубоко изучает такие последствия медитации, являемся мы.

– Так вы ее до этого довели!

– Посмотрите сюда, – Сомов показал на монитор. – Видите эту активность? Это не кома в традиционном смысле, Настя в этом состоянии генерирует психический эфир.

– Что это значит?

Сомов замялся:

– Мы точно не знаем, какое намерение вложила в медитацию девушка… Возможно, это что-то личное. Возможно, нет. В любом случае перевозка ей сейчас крайне противопоказана. Но мы за ней здесь присмотрим.

– Когда она выйдет из этого состояния?

– Пока не могу вам сказать. Возможно, через пять минут, возможно, через пять дней…

– А возможно, и никогда?

Вопрос Пети повис в воздухе.

– Я хочу поговорить с девочками, с которыми она здесь жила.

– А вот этого мы, к сожалению, разрешить не можем.

– Почему?

– Практикующие сюда приезжают за уединением. Девушки в практике молчания, некоторые в темном ретрите. Встречаться с ними неуместно.

– Вы же понимаете, что я могу вернуться сюда с полицией, – Петя пристально посмотрел на главврача.

Тот вздохнул.

– Петр, не стоит этого делать, если вы заинтересованы в здоровье вашей подруги.

– Звучит как угроза.

– Боже упаси. Просто мы действительно не знаем, как поведет себя организм Насти вне этих стен. Позвольте, я сделаю один звонок?

Сомов вышел из палаты на несколько минут, но быстро вернулся и дал трубку Пете.

– Ну здравствуйте, Петр, – голос Антипова в трубке звучал устало.

– Вы?!

– Я, Петя, я.

– Откуда вы… Почему?

– Я финансирую эти исследования. Поэтому в курсе всего, что здесь происходит.

– То, чем вы здесь занимаетесь, вообще законно?

– Конечно, это частная клиника, прошедшая все проверки, имеющая нужные разрешения, высококлассное оборудование и профессиональных сотрудников.

– Вы знаете, что произошло с Настей?

– Да, мне сообщили. И я уверяю, если где-то и могут помочь, то именно в этом месте.

– Почему Настя? Вы подстроили ее приезд сюда?

Петя замер в ожидании ответа. Ему было страшно получить подтверждение тому, что происходящее с Настей – его ответственность.

– Это случайность, совпадение, – твердо ответил Антипов. – А теперь просьба, Петр Андреевич, я по-человечески прошу вас не мешать людям работать. Я обещаю, с Настей все будет хорошо.

– Позвольте вам не поверить.

– Петр, я надеюсь, вы никуда не торопитесь, побудьте в центре, пожалуйста. Я скоро приеду, и мы поговорим.

Петя предельно аккуратно нажал отбой.