Рабочий день Петя в четверг пропустил. Позвонил Гурьяновой и в уведомительном порядке взял отгул. Полдня валялся в кровати, слушал Цоя. Потом включил «Острые козырьки», потупил в сериал. Проверил телеграм, может, Рита написала? Но, кроме новостных каналов, сообщений не было. Рука дрогнула набрать номер, но Петя остановил себя. Нельзя вовлекать во все это Риту.

С трудом собрал волю в кулак и поехал к психологу. Зачем все это теперь? Хотя, возможно, как раз сейчас работа с психологом приобретала большую значимость, чем раньше.

Сессия началась как обычно. «Присаживайтесь, чувствуйте себя свободно, это пространство безопасности». Но Петя в этот раз безотчетно чувствовал себя в опасности, о чем без обиняков сразу сказал психологу.

– Почему же, Петр? Что вас беспокоит? – с готовностью откликнулся Иван Петрович.

Пете хотелось успокоиться, передохнуть, привести мысли в порядок. Но, зная о связи Бехтерева с Антиповым, он не мог доверять своему психологу так, как раньше. «Я чувствую себя в опасности, потому что вокруг происходит черт знает что, гибнут люди, а вы, как мне кажется, в этом тоже замешаны, хотя не понимаю как». А вдруг Бехтерев в курсе всего происходящего, вдруг ему его ученики – Илия и Антипов – рассказывают про Петю на своих сессиях и психолог просто издевается, прикрываясь профессиональной этикой, тайной «исповеди»?

Петя посмотрел прямо в глаза психологу, словно ожидая, что тот как-то выдаст себя. Но взгляд Бехтерева излучал бесконечную заинтересованность и готовность принять все, что Петя скажет. «Идеальный психолог» – подумал Петя и внезапно вспомнил странный визит Родиона, еще одного пациента Бехтерева. Петя тогда отмахнулся от парня, это было логично, учитывая нестабильность его психики и злоупотребление наркотиками в прошлом. Но сейчас по спине Пети пробежал холодок. Поколебавшись, он спросил:

– Иван Петрович, вы меня извините за странный вопрос, но я чувствую, что должен его задать…

– Да, пожалуйста, Петр, вы вольны задавать мне любые вопросы, – ответил психолог и ободряюще улыбнулся.

– Иван Петрович, вы – человек? – Петя смягчил первоначальную формулировку, которая крутилась в голове.

Психолог посмотрел на Петю и нахмурился.

– Вы ведь не так хотели спросить. Попробуйте еще раз.

Он как будто ждал другого вопроса и был слегка разочарован.

Петя раздраженно кивнул, мол, как хотите.

– Иван Петрович, вы – тульпа?

Спросил и сам усмехнулся, тем не менее внимательно следя за реакцией психолога. Иван Петрович спокойно выдержал взгляд Пети и с оттенком облегчения кивнул.

– Я рад, что вы спросили. Столько усилий, столько переплетений людей, цепочек событий. И все ради этого вопроса.

– То есть правильно ли я понимаю, – медленно уточнил Петя, – что вы – бестелесный плод моей фантазии? Самовнушенная галлюцинация?

Психолог выдержал драматичную паузу.

– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»

– Хватит этих умных цитат и сложных конструкций! Либо вы мне все объясните, либо я сейчас разнесу здесь все к чертовой матери! – Петя почувствовал, как в нем поднимается волна бешенства.

– И что же вы разнесете, Петр? – хитро спросил Бехтерев. – Вот это?

На долю секунды мигнул свет, а когда включился, Петя осознал себя в пустой комнате. Тусклый свет фонарей за окном выхватил из темноты два стула и пластиковый цветок в горшке – все ровно так, как было во внеплановый визит Пети полторы недели назад.

– Что за… – выругался Петя.

Свет снова мигнул. И в этот момент обстановка кабинета Бехтерева вернулась обратно. Иван Петрович пристально наблюдал за реакцией Пети.

– Я прошу прощения за наглядную демонстрацию. Но так гораздо эффективнее, чем объяснять словами. В терапии допускаются провокации, если не вредят пациенту. Но объяснить механизм этого явления я не возьмусь, так как по большому счету сам являюсь его объектом, а не актором, как хотелось бы.

– Расскажите мне все, Иван Петрович.

Сердце у Пети бешено колотилось, но он взял себя в руки.

– Петр, я расскажу, что могу. Во-первых, я чувствую себя человеком, хоть и не существую в привычном протяженном измерении. И моя роль накладывает на меня определенные ограничения… Я уверен, вы все поймете.

И Иван Петрович, последовательно и не торопясь поведал историю, масштаб которой не сразу уложился у Пети в голове.

Тайна «рождения» или создания Бехтерева была неизвестна ему самому. Он предполагал, что сам себя создал как тульпу после смерти психолога Владимира Михайловича Бехтерева. Он так много изучал своего однофамильца, считывая информацию из представлений своих клиентов, что сам уверился, что это он и есть. В какой момент «Владимир Михайлович» превратился в Ивана Петровича, Бехтерев не помнил, но предполагал, что это стало следствием погрешности множества воплощений в его пациентах.

– Нет, не призрак, Петр, – оскорбился предположению Пети психолог. – Я отрицаю миф о призрачных личностях, живущих после смерти тела. И придерживаюсь научного взгляда на природу психики. С единственным допущением – о наличии «души» как оживляющего начала или «живительной энергии», которая позволила осознать себя как живое существо после смерти носителя.

– И после смерти вы просто продолжили жить так же, как жили ранее? – недоумевал Петя.

– Увы, нет, я родился заново, утратив свою личную историю. Без младенчества и отрочества, обучения и взросления, у меня не было возможности примерить какие-то роли и создавать образ себя во взаимодействии с другими людьми и предметным миром – всего того, что формирует личность человека. Я сразу стал психологом. Моя сущность, предназначение и смысл существования – помощь людям. Психологическая помощь. Я – психолог, психотерапевт, целитель душ. Моя задача – успокаивать, снижать степень страдания, примирять с реальностью, разрешать противоречия и внутренние конфликты.

От умершего носителя тульпа Бехтерев приобрела стремление к жизни, то есть к продлению своего существования. Для этого тульпе нужны «хосты» – пациенты, и тульпа приспособилась. Пациенты рекомендуют психолога друзьям, громкая фамилия формирует у них необходимый фон, подготавливая сознание к принятию образа, постоянно темный тамбур перед кабинетом срабатывает как портал – и тульпа «расцветает» в сознании очередного клиента. Смысл жизни тульпы Бехтерев свелся к помощи людям. Помогает – живет, не помогает – исчезает. Идеальная ситуация, счастье без примесей, полная гармония с самим собой, если сравнивать с жизнью обычного живого человека.

Петя понял, что Бехтерев не выбирал эту роль. Он как случайно оживший механизм, робот-психотерапевт. И существует он, только консультируя. Его природа эфемерна. Его возможности ограничены функционалом и гуманистической составляющей его роли. «Идеальный психолог, – снова подумал Петя. – Каркас из ценностей гуманизма, наполнение из эмпатии и сочувствия, все это дополнено приемами психотерапии».

– Представьте себе зеркало, волшебное, необычное, – объяснял Бехтерев. – Человек смотрит в него, видит свое отражение, и зеркало начинает менять это отражение до тех пор, пока оно не начинает нравиться смотрящему. Отражение меняется, и человек изменяется вслед за ним, приобретает тот образ, который хочет. Так я работал и так жил. Я был счастлив. И так я мог бы существовать бесконечно.

Бехтерев замолчал.

– Но что-то изменилось?

И Петя уловил, как мимолетная эмоция промелькнула на лице психолога – смесь боли и страха.

– Мой путь пересекся с господином Антиповым.

Случайно попав к Бехтереву на прием после своего возвращения из Тибета, Антипов почти сразу почувствовал необычную природу своего психолога. Что-то важное он понял там, в горах, и в том числе про сущности, подобные «Бехтереву». И стал экспериментировать, манипулировать тульпой, эксплуатировать вшитую в него жизнеобразующую потребность помогать.

Петя представил, как Антипов с присущей ему въедливостью и скрупулезностью последовательно ставил эксперименты над тульпой, методично выясняя ее способности и возможности управления этой сущностью. Как понял Петя из рассказа тульпы, поначалу Антипов делал это сам, используя медитативные практики. Затем стал вовлекать других людей и делал это через систему отбора в йога-центрах.

– В йога-центрах? – Петя насторожился.

– Да-да, но не это главное, – отмахнулся Бехтерев от вопроса и продолжил рассказ о том, как из психолога превратился в манипулятора, а после – в убийцу.

– В какой-то момент это стало невыносимо. И я снова пережил рождение.

– Что это значит?

– Моя деятельность в подчинении у Антипова привела к конфликту базовых установок. Как психолог я постоянно имею дело с такими конфликтами у живых людей. Теперь же мне довелось на себе испытать этот ошеломляющий опыт страдания – делать что-то, противоречащее своей природе. Я ощутил, что попадать в конфликты и преодолевать их – это означает быть личностью. Я позавидовал вам, людям, ведь вы с младенчества тренируетесь быть гибкими, приспосабливаться, преодолевать хаос, учитесь жизнестойкости. Я же был резко вырван из блаженного счастья выполнять свою роль, помогая людям…

Бехтерев вздохнул. И Петя снова увидел боль и страх в глазах тульпы.

– И все, что я сумел сделать – спрятаться. В этом кабинете, в котором я нахожусь в своей изначальной роли. Но, боюсь, это лишь временное решение.

– Подождите, если вы работаете, то есть существуете только в кабинете, то как Антипову удавалось взаимодействовать с вами в других местах?

– Хорошо, что вы спросили. Кабинет – это всего лишь формальность, стартовый образ, благодаря которому случается запечатление, контакт с тульпой. Пациент может попросить получать помощь по запросу. Просто большинству это не нужно.

– То есть если я захочу видеться с вами в любое время и в любом другом месте, то вы сможете это сделать?

– Да, вам нужно лишь попросить.

– Ну, пусть будет так, – неуверенно сказал Петя.

– Вот и славно, с этого момента мы сможем общаться с вами, где захотите.

Петя недоверчиво хмыкнул, потом спросил.

– И все же я не понимаю, что может тульпа? Почему вы говорите о мести Антипова? Что именно заставил вас делать Владимир Игнатьевич?

– Я могу ответить только на часть вопросов, – с грустью проговорила тульпа. – Моя психологическая работа с пациентом – это то, что я не могу разглашать. Но я могу рассказать о себе. А еще лучше показать. Вы согласитесь на демонстрацию? Разрешите взять управление?

Петя пожал плечами, не вполне понимая, о чем речь:

– Хорошо.

– Начнем с мелочи…

Тут Петя понял, что перестал управлять своим телом. Его руки достали телефон, разблокировали отпечатком пальца, написали сообщение Рите, присовокупив к нему сердечко, и отправили в телеграм. Бехтерев при этом сидел не шелохнувшись.

– Продолжим?

– Сообщения отправлять я и сам могу, – усмехнулся Петя, хотя его напрягло подобное вторжение в его тело – что может быть приватнее…

– Момент…

Тут Петя снова оказался в комнате без мебели. Его руки потянулись к подоконнику, пальцы крепко обхватили выступ, дернули – раздался треск, и в каждой руке оказалось по выломанному куску толстого пластика.

– А это круто! Это я так умею?!

Тульпа вернула Пете управление его телом и поместила обратно в кабинет психолога.

– Пугающе, конечно. Как вы это делаете?

– Вы же знаете феномен Билли Миллигана, мы уже обсуждали его ранее.

– Это у которого несколько личностей?

– Да-да. Одна из субличностей влияла на работу надпочечников, благодаря чему была физически очень сильной. Для меня управлять функциями вашего тела тоже не проблема.

– И где же границы ваших возможностей?

– Их почти нет, – со смесью гордости и грусти сказал психолог.

– То есть вы можете заставить меня сделать что-то против моей воли?

– Могу снова прибегнуть к демонстрации?

– Ну хорошо…

– Подумайте о чем-то нежелательном, что вы бы сами с собой никогда не сделали.

Петя задумался. Вспомнил аналогию психолога с зеркалом. Затем мысль перескочила на фильм ужасов под названием «Зеркала». Средненький такой ужастик десятилетней давности. «Психолог, как зеркало, может отразить мои страхи…» – подумал некстати Петя. В этот момент его руки поднялись к лицу, в точности как в одной из самых неприятных и противоестественных сцен фильма, пальцы схватили за челюсти снизу и сверху и стали медленно растягивать рот.

– Стоп! Стоп! Стой! Хватит! – нечленораздельно заорал Петя, когда челюстям стало больно. – Никогда, слышите, никогда больше так не делайте! Я раз и навсегда запрещаю вам управлять моим телом!

Бехтерев улыбнулся.

– Вы, Петр, феноменально схватываете все на лету, – но, погрустнев, продолжил: – К сожалению, в моем арсенале множество инструментов, чтобы «хозяйничать» в сознании человека. Я могу использовать субличности, образы, картину мира, навыки, функциональные органы. Раньше я делал это только во благо пациента.

– Раньше?

– До Антипова. Теперь я вынужден делать то, чего не желаю. Не в этом кабинете, нет. Но за его пределами я не управляю собой.

– Но как это?

– Я расчленил себя, Петр. Антипов думает, что полностью управляет мной. Но я сохранил в себе психолога здесь, в этом кабинете. Но там, за его пределами… Антипов приказывает – тульпа выполняет.

– Иван Петрович, зачем я здесь? Вы сказали, что череда событий привела меня сюда?

– Я вам покажу, разрешите?

Петя кивнул. И перед его глазами мелькнули события нескольких недель. Вот незнакомая женщина с безумным взглядом называет его «Петюня» во дворе Центра «9 ступеней» и укоряет его, что он «блуждает», а надо помочь. Вот разговор со Светой, подстегнувший его интерес к психологу Бехтереву. Вот разговор с Родионом о тульпах – теперь Петя понимал, сколько намеков было в той беседе. Разговор с Илией об Антипове… Петя понимал, как сложно Илье было выдавать подробности, как будто его кто-то заставил.

– Вы понимаете, я не мог действовать в лоб, – как бы извиняясь, резюмировал Бехтерев, прекратив демонстрацию. – При всех огромных возможностях я ограничен профессиональной этикой.

– Вы привели меня сюда, столько усилий… Что вы от меня хотите?

– Вы близки Антипову, вы единственный, кто может помочь, остановить его. Я это увидел в нем и все спланировал. Получилось дольше и запутаннее, чем я рассчитывал. Не учел ваш высокий потенциал вменяемости…

Пете вдруг стало жалко этого старика. Всесильный Бехтерев показался Пете испуганным ребенком, впервые столкнувшимся с жесткостью этого мира. Как трансформер Бамблби, который был вынужден общаться, прокручивая подходящие к ситуации фрагменты из радиопередач, Бехтерев мог общаться только как психолог на сеансе, и большего от него ждать нельзя.

– Но получается, это вы убили Подлипского?! Покушение на Шишкина – ваших рук дело?

– Петр, это сложно… – Бехтерев тоскливо смотрел прямо в глаза Пете. – Разве вы обвиняете нож, которым дебошир убил собутыльника? Или яд, который убийца подсыпал жертве в кофе?

– Хватит аналогий! Что мне делать? – Петя вскочил с места.

– Вы получили от меня все, что я могу сказать, и даже больше, – тульпа покачала головой. – Слушайте вашу чуйку, Петр. У вас есть все. Помогите себе. Помогите… мне.

Что делать? Петя понял, что Бехтерев не способен на решительные действия в силу своей природы. И следующий шаг – за ним.

«Слушать чуйку! – внезапно подумал Петя. – Я верно все почувствовал еще в самом начале. Антипов использует медитации, йогу, энергию других людей… Центр «9 ступеней»! Настя…»

Петя выбежал из кабинета психолога, не попрощавшись.