– Ну что, господа, отдохнули? – пробасил Зорев, бросив взгляд на иркутских гостей. – А дела не ждут. Аркаша, расскажите-ка новости.

Фирсанов заговорил спокойно, однако в его голосе отчетливо слышалось то самое напряжение, которое бывает у человека, случайно севшего на иголку, но решившего, что лучше терпеть, чем вставать:

– Заключение поступило. Тело погибшего сильно обгорело, но смерть наступила от огнестрельного ранения. Из него извлекли пулю сорок четвертого калибра. Судя по всему, это револьвер. «Смит-Вессон».

Матвей сначала помолчал, а потом горячо заговорил:

– Но это нам ничего не дает, такой можно найти повсюду. Значит, тело пытались уничтожить, чтобы не осталось следов? Интересно. Когда я осматривал его, на уцелевшем куске рукава видел странные узоры. Вот, я перерисовал. А чуть поодаль, на дороге, я нашел вот это. – Он достал из кармана медальон. – Сначала я подумал, что его мог потерять кто угодно, но потом присмотрелся: узоры такие же, как на рукаве. Кто он был, удалось установить? Судя по всему, инородец. Может, китаец или монгол?

Сенеко взял у Карелина медальон и блокнот.

– Слово – ветер, – сказал он, словно думая вслух. – Что я вижу? Ничего особенного. Узоры на рубахах – мало ли инородцев у нас в округе. А вот кто-то, Матвей Сергеевич, явно водку искал, не бензин. Наши контрабандисты не всегда знают, что у них под носом. Про водку-то все слышали, а бензин… да откуда им знать про бензин? Вот и попутали.

– Все правильно говорите, Александр Александрович, – поддакнул Кирилл Семенович. – Контрабандистов пруд пруди, чего только не возят – от чая до самогона. Водочные заводы в округе работают на полную катушку, товар везут по обе стороны границы. А что касается местных, так это и вовсе целая сеть – каждый второй тут в доле. И о бензине верно: да что им о нем знать? Верно, думали, водку везли. Ведь бочки у нас чаще с водкой идут, а не с каким-то там бензином. Поживиться хотели, да прогадали.

– А зачем же тогда они своего убили? – поморщил лоб Матвей.

Сенеко усмехнулся, покачивая головой, словно речь шла о чем-то привычном.

– Пастух овцу гладит, да сам ее за хвост держит. Кто же разберется, Матвей Сергеевич. Контрабандисты, как воронье – каждый норовит урвать свое, а если друг другу дорогу перешли, то и разборки обычное дело. Китаец, кореец, бурят, монгол – не важно. Здесь, на границе, все в одном котле варятся. Вот и они – делят свой мелкий товар, а до большой политики им нет дела. Но бывает так: не поделили или подумали, что свой нож к бочкам сунет… И вот тебе результат. Homo homini lupus est. Вот тебе и вся слава на границе, Матвей. Только нож под ребра, и никаких аплодисментов.

– И еще, донесения агентов подтверждают то, что Матвею Сергеевичу люди у склада говорили… – добавил Фирсанов – Наблюдали, значит, подозрительных личностей – то ли разбойники, то ли беглые ссыльные, то ли контрабандисты… Всегда четверо. Иногда пятеро, но приметы все те же. В Забайкалье тоже их видели, ближе к Баргузину, недели две назад – местные только и шепчутся, что «мертвые души» там паслись. Говорят, еще были замечены к северу от Селенги, где обычно контрабандисты шастают. Там всегда что-то происходит. А вот последний раз видели их у Маймачена, недалеко от самой границы. Пару дней назад.

Сенеко потер руки и посмотрел на Фирсанова поверх очков:

– Ага, вот мы и добрались до сути, Аркадий Фантинович. Контрабандисты, ссыльные – это они, точно говорю. Те же самые ребята, что водку крутят по обе стороны границы, и бензин по ошибке прихватили. Эти сами себя продали.

Матвей сомневался. Не давали ему покоя медальон и узоры на рукавах, но других вариантов у него не было. Хотя… В памяти всплыло сообщение из центрального управления об иностранных шпионах на границе с Персией и Китаем: один из этих агентов, особо дерзкий и изворотливый, был замечен в Сибири. Дальше его след терялся. Он бросил взгляд на ротмистра и добавил, размышляя вслух:

– Гонка могла бы служить идеальным прикрытием для передачи информации или даже товаров, особенно при таком протяженном маршруте, охватывающем весь континент. Гонщики, пересекающие множество границ и регионов, притягивают взгляды, но и отвлекают внимание: их машины могут перевозить больше, чем кажется на первый взгляд. Сейчас они направляются в Иркутск, потом пересекут всю Россию. Неплохое прикрытие для контрабандистов, что скажете? – произнес он, обращаясь к Сенеко.

Тот нахмурился, раздумывая над сказанным, и кивнул, признавая, что эта версия заслуживает внимания. А Кирилл Семенович расхохотался:

– А не вы ли, Матвей Сергеевич, пару часов назад рьяно защищали их передо мной?

– Да, я знаю, но ведь мы должны рассмотреть все возможные варианты? И потом, был бы скандал, если бы мы бездоказательно обвиняли итальянского князя. Так что давайте разберем все варианты внимательно.

Он начал говорить, загибая пальцы:

– Первый вариант – отвлечение внимания. Пока мы здесь суетимся с украденным бензином, контрабандисты занимаются своими делами. Кража может быть специально подстроена, чтобы увести нас по ложному следу, дать им время провести совершенно другую операцию в ином месте. Второй вариант – итальянцев просто использовали как прикрытие. Гонка проходит через многие стратегические точки – идеальный маршрут для перевозки контрабандного груза или сбора важных сведений. Бензин мог быть нужен для перевозки чего-то еще, и не сейчас, может позже. А вся эта шумиха опять же для отвлечения внимания.

Наконец, он поднял третий палец и провозгласил:

– И третий, более интересный вариант – это подрыв репутации. Например, Русско-Китайского банка. Кража бензина и создание дефицита топлива могут серьезно повлиять на снабжение гонки и поставить под удар не только ее участников, но и коммерческую репутацию банка. Если тот не сможет выполнить свои обязательства, его позиции могут пострадать. А кому это выгодно? Вполне возможно, что британским или французским конкурентам. В конце концов, борьба за влияние здесь идет полным ходом.

Матвей довольно потер руки. Ведь получался хитроумный карамболь, да не на бильярдном столе, а в самой жизни: биток – кража бензина, первый шар – банк, второй – гонщики, и все это влетело прямо в лузу международного скандала.

– Что думаете? Известно, кто соперники князя Борезе?

– Ты что же, Матвей Сергеевич, к шпионажу клонишь? Коли так, то вот тебе полный расклад. Или ты думаешь, мы в управлении только грамотами занимаемся? – Сенеко заложил руки за спину и прошелся вдоль экзотического изображения чайного каравана на изразцах печи. – На первом месте, конечно, сам князь с его «Италой». Следом идут несколько других команд. Голландцы. Годар и его «Спайкер» – ну что тут сказать? Он из тех, кто не прочь воспользоваться любой возможностью, чтобы вырваться вперед. Да и компания у него соответствующая – журналист дю Тайли, корреспондент «Ле Матен». Могли ли они заниматься чем-то подпольным, особенно учитывая голландскую связь с Восточной Азией? Вполне возможно. Топливо и информация в таких ситуациях могут оказаться в одних руках, да и маршрут гонки пролегает через ключевые точки Российской империи, где сведения передадут нужным людям. Дю Тайли же постоянно на связи с Европой. Затем два французских экипажа на «Де Дион-Бутон». Жорж Кормье и Виктор Коллиньон. Кормье еще может что-то показать, но Коллиньон… О, у того руки опускаются, как только мотор заглохнет. И механик его, Бизак, такой же – больше по части разговоров. Вряд ли их стоит воспринимать всерьез. Да, едва справляются с гонкой, но кто скажет, что это исключает их возможное участие в чем-то большем? Например, Жорж Кормье. Франция уже давно играет на азиатском поле. Китай, Индокитай – это все стратегически важные зоны. Так что кто знает, не поручено ли Кормье доставить что-то важное, прикрываясь гонкой. Это как в бильярде: видишь простой удар, но вся пирамида может разлететься, если правильно приложить усилие. Да ты лучше меня знаешь. Ну и наконец, «Конталь» Понса. Эти ребята сошли с дистанции в Монголии. Разбили свой трехколесный чудо-мобиль, да и вообще, я бы не ставил на них с самого начала. По сути, они давно выбыли из игры. Так что они и здесь пролетают. Да и с политикой Понс явно не связан, не тот уровень. Вряд ли он полез бы в интриги или шпионские дела. Как там говорят? Mediocris in fortuna, люди среднего достатка и амбиций.

Сенеко посмотрел на Карелина с любопытством, надеясь увидеть его растерянность, но никаким фуксом Матвея было не взять: он только больше раззадорился. А вот Фирсанов за его спиной растерянно моргал, как человек, который забыл, зачем вошел в комнату, и теперь надеялся, что кто-то ему напомнит. Сенеко ухмыльнулся и продолжил:

– В общем, контрабанда и шпионаж могли коснуться любого из них. Однако больше всего подозрений вызывает Годар со своим «Спайкером». А теперь, Матвей Сергеевич, послушай еще одну мысль. Этот пожар на складе и кража водки с бензином… Да, конечно, можно фантазировать о шпионских играх и сложных схемах. Но если смотреть на дело трезво, это все же больше похоже на банальную контрабанду. Тут, на границе, такие вещи происходят чаще, чем нам хотелось бы. Все идет через наши руки: водка, чай, ткани. Разборки контрабандистов – Иван Иваныча за Ивана Никифорыча приняли, банальная путаница. Не надо искать тут заговор на уровне держав. Просто кто-то хотел легкой наживы. И в такие ситуации попадают, как я говорил раньше, по глупости или из-за невежества.

Карелин взглянул на стол, запоминая все, что услышал. Молодость и горячий нрав требовали чего-то масштабного – заговора, шпионских интриг, серьезной миссии. Он досадливо кивнул, понимая, что доводы Сенеко звучат убедительно.

– Может, вы правы, Александр Александрович, – протянул Карелин. – И все же… Все слишком просто складывается – контрабандисты, бензин, водка…

Он задумался.

Получалось складно: шайка контрабандистов хотела поживиться водкой, выкрасть ее и перепродать. По ошибке захватили и бензин гонщиков. Скорее всего, что-то пошло не так. Александр Александрович прав. В таких делах всегда найдется тот, кто сорвет куш, а потом захочет скрыться с добычей. Матвей молчал, его прямой удар был здесь невозможен, а вот абриколь Сенеко – вполне уместен.

Фирсанов использовал паузу, чтобы доложить:

– Кроме того, по сообщениям Ворона, это наш сотрудник осведомления, те ссыльные сейчас в Кяхте, в одном из домов на окраине.

– Что же вы молчали, Фирсанов?! – всплеснул руками Сенеко.

– Тогда надо бы пока приглядеть за ссыльными. – Матвей покосился на Сенеко. – Других зацепок нет, эти ребята хоть какая-то ниточка.

Сенеко кивнул, с удовольствием ощущая, что дело движется.

– Верно. Матвей, возьми с собой Фирсанова. Время не ждет, завтра гонщикам нужно отправляться в путь. А мы с Кириллом Семеновичем пока подумаем, где бы раздобыть бензин. – Сенеко глубоко вздохнул, поудобнее устроившись в кресле.

Наконец-то, после долгих лет службы и постоянных слежек и допросов, он мог немного расслабиться. Молодой Карелин – как раз тот, кто способен взять на себя эту беготню. А сам Сенеко может впервые за долгое время спокойно покурить, сыграть в бильярд, да и просто насладиться тишиной.

– Я, Александр Александрович, пойду с молодняком, придам им еще агентов в помощь, если таковые есть сейчас в отделении. У нас, видите, дефицит. Каждый первый на счету, – отозвался Зорев и направился к выходу из кабинета.

Матвей тоже коротко кивнул и поспешил за ним. Фирсанов помедлил. Его тонкие пальцы дрожали, а кроме того он начал икать.

– Ну что, Аркадий Фантинович, – позвал его Матвей, – пора заняться делом. Последим за этими ребятами, может, что-то и всплывет.

Фирсанов нервно кивнул, прикрывая рот рукой и подавляя икоту. Он все еще переминался с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам.

– Э-э, конечно, Матвей Сергеевич… Это ведь всего лишь контрабандисты, верно? – пробормотал он, протягивая руку к фуражке, но задержав на полпути, как будто не был уверен, надевать ли ее сейчас. С ногами получалось то же: они то слушались, то нет, и шаги у Аркадия Фантиновича получались короткими, неровными, а дыхание стало заметно тяжелым.

Оставшись один, Сенеко облегченно выдохнул. У выхода в другом конце комнаты послышался скрип. Кто-то пытался открыть дверь. Сенеко поспешил помочь. За дверью стояла Аглая. Подойдя к ней, он улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.

– Александр Александрович, – с легким волнением начала Аглая, – как дела с поисками бензина для наших итальянцев? Они ведь не смогут ехать дальше, если мы не найдем его.

Сенеко, пожав плечами, мягко ответил:

– Сударыня, ну к чему вам волноваться о таких вещах? Вы юны, красивы, и эти проблемы не для вас. Разве вам мало приключения в Маймачене? Это ведь все нешуточное дело, не стоит вам вмешиваться.

– Но я даже не знаю, что произошло! Вероятно, дело очень серьезное, раз Иван Петрович прислал вас из Иркутска. О чем вы говорили, и куда отправились Фирсанов с вашим помощником? Они привезут бензин?

– Аглая Тимофеевна, вы должны понимать, что здесь, в Кяхте, совсем другие порядки. Это не салон в Иркутске и не университетская библиотека, где можно спокойно заниматься делами. Вы однажды уже попали в неприятности. Вам нужно быть осторожнее. Не ходите в одиночку по незнакомым улицам, не доверяйте каждому встречному. Здесь полно людей, у которых могут быть свои планы, и не все они доброжелательны.

Аглая надула губы, собираясь ответить, но, прежде чем успела произнести хоть слово, к ним подошел Мухин, с интересом прислушиваясь к беседе. Сенеко взглянул на него, потом обернулся к Аглае и, приподняв брови, добавил:

– И помните, что некоторые тайны совсем не для юных барышень.

С этими словами он поклонился и направился к выходу, оставив ее с Мухиным.

Аглая тут же пожаловалась тому:

– Сергей Львович, ну вот, Александр Александрович не хочет ничего рассказывать! А ведь это так важно, и гонщикам нужна помощь!

Мухин усмехнулся и, понизив голос, склонился ближе к Аглае:

– Ну есть у нас тут один способ достать бензин, – начал он. – Слышали про старика Левковича? Купец, жмот и скряга, но богатей. Так вот, приобрел он себе автомобиль, да никому не сказал. Даже и бензина прикупил. Только не сложилось у него – то ли сломал машину, то ли не смог пользоваться. Пытался даже возврат оформить через банк, но не вышло. Так и стоит автомобиль в гараже, а бензин-то при нем. Только Левкович никому не скажет, где это добро хранит. Но, – Мухин оглянулся, заговорщицки подмигнув, – для красивой юной дамы авось и сделает исключение? Попробуете его разговорить?

Аглая тут же загорелась, глаза ее засверкали от волнения и желания помочь. Ей понравилась мысль о том, чтобы выступить спасительницей, блистать на вечере и, возможно, привлечь внимание того жандарма из Иркутска. Стремление быть заметной проявлялось буквально во всем: от дерзких причесок с лентами и шляпами экстравагантных форм до нарядов смелых цветов и фасонов, далеких от привычных канонов моды. А когда случалось что-то трагическое, вроде равнодушия заезжего офицера, она была готова рисковать, чтобы добиться нужного ей результата.

– Где я могу его найти? – спросила она возбужденно.

Мухин, оглянувшись по сторонам, наклонился и прошептал адрес.

– Вот там. Только смотрите, он привередливый. Да и поздно уже, темно… – начал он, но Аглая уже убегала.

– Осторожней! – крикнул он ей вслед.

Аглая скрылась за дверью, не услышав предупреждения.

Мухин только вздохнул, глядя ей вслед и покачивая головой: понимал, что пытаться удержать ее бесполезно.