Карелин сидел на деревянной скамье вагона, глухо гремящего по рельсам. Колеса выбивали мелкий щебень, и монотонный стук ритмично отдавался в груди. Взгляд Матвея был прикован к пейзажу за окном: лес вдоль дороги казался непроглядным, как тайна, которую он никак не мог разгадать.

Сзади раздавались негромкие голоса – Солье и Тюфяев разговаривали. Карелин машинально прислушался.

За окном мелькнули перелески, за которыми вдруг открылась гладь реки, отливающая в утреннем свете серебром. Солье, задумчиво глядя на пейзаж, произнес:

– Этот вид… напоминает мне Персию. Река, пустынный берег… Там, конечно, все иначе, но что-то общее есть.

Тюфяев, облокотившись на подлокотник, с легкой улыбкой посмотрел на Солье.

– Персия, говорите? Интересно. Вы бывали там?

– Бывал. Примерно лет десять назад. По делам компании. – Солье кивнул, не отводя взгляда от реки. – А вы?

Тюфяев оживился.

– Тоже. В 1895-м. Правда, у меня тогда была совсем иная цель. Репортаж. Хотел разобрать все по косточкам: культуру, политику, странные слухи.

– Слухи? – Солье повернул голову, его губы изогнулись в улыбке.

– Именно так, – отозвался журналист. – Может быть, вы застали тот случай? Посланник, убитый при таинственных обстоятельствах?

– Что-то такое припоминаю.

– Да-да, – оживился Тюфяев. – Это был жуткий случай. Все сначала думали, что это какой-то шпионский заговор. А потом оказалось, что его убили местные воры, даже не знавшие, кого обчистили. – Он усмехнулся, бросив взгляд на Солье. – Вы же понимаете, я тогда не мог упустить такую историю. Но, признаться, подробностей так и не выяснил. А вы?

Солье пожал плечами, наклонив голову, словно собираясь что-то сказать, но потом передумал.

– Деталей тоже не помню, – произнес он небрежно, но в его голосе чувствовалась неискренность. – В таких случаях всегда больше слухов, чем истины. А вот вы, Тюфяев, наверняка уже тогда пытались докопаться до чего-то сенсационного?

– Конечно, – с вызовом усмехнулся журналист. – Не могу же я сидеть сложа руки, ведь мир полон тайн.

Карелин оторвался от окна и перевел взгляд вглубь вагона. У двери стоял помощник машиниста с сигнальным фонарем; он приоткрыл створку и, высунувшись наружу, внимательно следил за путями. Время от времени он коротко переговаривался с машинистом, передавая замечания о стрелках и состоянии хода. Карелин не прислушивался. Образ Шеккера – с его неприязненной улыбкой и резкими, уверенными движениями – не выходил из головы. Назначение в Персию, участие в интригах, слишком многое сходилось. Скорость заметно снизилась.

– Там на мосту автомобиль. Что-то случилось, – крикнул помощник.

Карелин поднялся и тоже высунулся в узкое окошко. На мосту, переброшенном через узкую речку, виднелся накренившийся автомобиль, возле него суетились люди. Матвей сразу узнал Борезе и его механика, Гиларди. Князь энергично размахивал руками, давая указания, а Гиларди с усилием пытался вытянуть кого-то из машины.

Карелин внутренне ликовал. Он догнал их. Сейчас он сможет поговорить с князем, задать все вопросы и выяснить, что на самом деле происходит.

Но внезапно его взгляд зацепился за нечто странное. На краю поля зрения, за мостом, ближе к лесу, мелькнула фигура. Карелин напрягся. Человек направлялся к лесу быстрыми шагами, прижимая что-то к груди.

Шеккер.

Карелин узнал его сразу. Тот самый сундук, который, по всей видимости, был причиной всех бед, теперь оказался у него в руках. Шеккер почти исчез среди деревьев.

– Стой! – крикнул Карелин, но звук его голоса потонул в шуме реки и грохоте паровоза.

Кениг кивнул, быстро передал указание машинисту, и состав загремел тормозами, остановившись у самого моста. Карелин первым спрыгнул на землю и побежал туда, где полулежал автомобиль, застрявший на мосту.

Князь Борезе, стоявший рядом с Гиларди, заметив Карелина, встрепенулся.

– Господин Карелин! – воскликнул он, словно надеясь на спасение. – Что вы здесь делаете?

– Долгая история, – коротко ответил Матвей, его взгляд скользнул по поврежденному автомобилю. – Что случилось?

– Колесо попало в щель, – объяснил князь, вытирая со лба пот. – Автомобиль завалился и застрял намертво. Мы не можем его вытащить. Скоро пойдет поезд, а мост заблокирован! Шеккер побежал за помощью.

– Шеккер? – переспросил Карелин, сжав челюсти. – Он не за помощью побежал.

Князь замер, глядя на Матвея с изумлением.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил он, нахмурившись.

– Я видел его, – резко ответил Карелин. – Он бежал в лес. С сундуком.

Князь нахмурился еще сильнее, его взгляд метнулся к месту, куда упал тот самый сундук. Теперь он действительно исчез.

– Сундук… – начал Борезе, но осекся. – Не может быть.

– Может, – твердо произнес Матвей. – Это не просто сундук. Это ключ ко всему происходящему.

Он замер, осознавая сложность ситуации. Она напоминала партию à la guerre: восьмерка замазана на подставке, и ни прямой шар, ни карамболяж не подходят. Осталось только использовать абриколь – сложный и рискованный удар с рикошетом, требующий идеального расчета.

Пассажирский поезд из Мысовой будет здесь примерно через час, а значит нужно как можно скорее освободить автомобиль. Иначе случится авария, ведь поезд идет с гораздо большей скоростью, чем их рабочий состав. Но и Шеккера с его подозрительной одержимостью не следовало оставлять без внимания. В голове Матвея пульсировала единственная мысль: что делать? Преследовать Шеккера или же попытаться остановить поезд?

– Матвей Сергеевич, – голос Солье прозвучал спокойно, но настойчиво, – вы жандарм. Поезд остановится, если вы этого потребуете. Вам нужно туда.

Карелин обернулся, посмотрел на француза.

– А Шеккер? – спросил он, колеблясь.

– Мы найдем его, – заверил Солье, быстрым движением поправляя перчатки. – Я и господин Тюфяев.

– Что? – раздался встревоженный голос журналиста, стоявшего поблизости. – Я? Но зачем? Это опасно!

Солье спокойно взглянул на Тюфяева.

– Вы ведь хотите настоящий репортаж, верно? Вот он, репортаж вашей жизни.

Тюфяев замялся, глядя то на Солье, то на Матвея. Его плечи поникли, но, с трудом сглотнув, он кивнул.

– Хорошо, – выдавил он. – Но если что, я вам это припомню.

Матвей вздохнул, одолеваемый сомнениями. Но Солье прав: никто другой не сможет остановить поезд. Он крепко пожал руку француза.

– Если найдете его, не пытайтесь схватить сами, – предупредил он. – Просто следите за ним. Поняли?

– Разумеется, господин Карелин, – с легким поклоном ответил Солье.

Матвей развернулся и побежал к Кенигу, который уже проверял состояние служебного состава.

– Нам нужно срочно ехать на ближайший пост, – резко сказал Карелин. – Надо предупредить о поезде.

Кениг не стал задавать лишних вопросов, он просто махнул машинисту, приказывая трогаться вперед. Колеса снова загрохотали по рельсам. Карелин, глядя на остающийся позади мост, чувствовал, как время уходит сквозь пальцы.

Шеккер близко, но сейчас главное предотвратить столкновение.

Локомотив затормозил на следующем разъезде, и Матвей первым спрыгнул с платформы, торопясь к телеграфному посту. Дежурный, пожилой мужчина с усталым, но внимательным взглядом, вышел из будки, вытирая руки о выцветший платок.

– Что за спешка, господа? – спросил он, прищурившись.

– Чрезвычайная ситуация, – коротко ответил Карелин. – На мосту застрял автомобиль. Следующий поезд должен быть остановлен немедленно. Телеграфируйте на ближайший пост.

Дежурный кинул взгляд на Кенига, как бы ожидая подтверждения.

– Все так, – кивнул инженер. – Положение критическое.

Дежурный, не теряя времени, уселся за аппарат и начал быстро отбивать сообщение. Щелчки ключа телеграфа раздавались в помещении, пока Карелин шагал туда-сюда, с трудом сдерживая нетерпение.

– Сообщение принято, – наконец сказал дежурный, обернувшись. – Поезд из Мысовой будет остановлен на следующей станции.

– Отлично, – кивнул Карелин. – Теперь другое дело. Где ближайшая деревня? Мне нужно собрать людей, чтобы помочь вытащить автомобиль.

Дежурный задумался, указал направление жестом:

– Верст десять к северу отсюда. Деревня небольшая, но люди там крепкие, помогут, если попросить.

Карелин быстро оглянулся на него.

– Могу я взять одну из ваших лошадей? – спросил он.

Дежурный не раздумывая кивнул:

– Разумеется. Берите любую.

Через несколько минут Карелин уже мчался по пыльной дороге. Лошадь, почувствовав нетерпение всадника, шла резвым галопом, выбивая копытами облака пыли.

Когда Матвей въехал в деревню, небо уже серело, изредка слышались голоса – кто-то подгонял корову, кто-то звал детей к ужину, но стоило раздаться стуку копыт, как люди притихли и подняли головы, глядя в сторону чужака.

Матвей остановил лошадь у первой избы, что стояла у самой дороги. На крыльце, одной рукой опершись на косяк, замер мужик средних лет с усталым и проницательным взглядом. Одет был в вытертый армяк, на ногах стоптанные лапти, а в руке кружка, курящаяся паром. Видно, чай пил, шум прибытия незваного гостя оторвал его от дела. Мужик помолчал, внимательно оглядывая Матвея, а потом нехотя поинтересовался:

– Кого Бог послал? Или, может, весточку несете?

– На мосту застрял автомобиль, – начал Матвей, слегка запыхавшись. – Нам нужна помощь, чтобы его вытащить. Это срочно.

Мужчина, взглянув на усталое лицо Карелина и его форму, кивнул.

– Сейчас людей соберу, – ответил он. – Пойдемте, расскажете, что делать.

Вскоре крестьяне начали выходить из домов, вооружившись веревками, лопатами и ломами. Карелин, видя готовность этих людей, ощутил облегчение. Возможно, удастся спасти автомобиль и избежать катастрофы.

Когда Карелин и крестьяне достигли моста, открывшееся им зрелище многих заставило замереть. Одна из шпал, удерживавших колеса, упала вниз, предупреждая о неминуемой катастрофе. Машина еще держалась на мосту, но переднее колесо уже нависло над рекой.

– Быстрее сюда! – громко крикнул Карелин, разворачивая веревку.

Мужчины бросились к нему, хватая инструменты. Один за другим они обвязывали колеса веревками, затягивая узлы в отчаянной спешке. Кто-то приволок из леса и пытался подложить поваленную молодую березку под скатывающееся колесо, кто-то держал машину, рискуя быть задавленным ее весом.

– Тяни! – кричал Карелин. – Не дайте ей сорваться!

Веревки натянулись, издав пронзительный звук. Под автомобилем лопнула еще одна шпала, он дернулся, и все напряглись еще сильнее. Мужчины, стиснув зубы, медленно тянули, шаг за шагом приближая автомобиль к спасению.

– Еще! Еще чуть-чуть! – выкрикнул один из крестьян, вжимая сапоги в скользкую землю.

Дерево трещало, крики перемешивались с напряженным хрипом. Внезапно последовал резкий рывок, и корпус машины, подскочив, наконец выбрался на твердую поверхность. Люди, побросав инструменты, оглушительно закричали, радуясь победе.

Князь Борезе подошел к автомобилю первым. Его лицо выражало смесь усталости и облегчения. Он крепко пожал руку Карелину.

– Матвей Сергеевич, вы спасли нас. И поезд. Спасибо!

Карелин коротко кивнул, его взгляд метнулся к лесу.

– Все благодаря этим людям, – ответил он, указывая на крестьян. – Но пока это еще не конец.

Борезе улыбнулся, но Карелин уже не смотрел на него. Его глаза были устремлены на черную кромку леса. Туда, куда скрылся Шеккер.

– За дело, – тихо пробормотал он самому себе. – Теперь за дело.

Карелин, не отводя взгляда от леса, обратился к князю.

– Ваше сиятельство, – произнес он. – Не возвращались ли Тюфяев и Солье?

Князь покачал головой, его лицо выражало легкую обеспокоенность.

– Нет, Матвей Сергеевич, – ответил он. – Они ушли одновременно с вами, но пока их не было.

Только князь произнес эти слова, как из леса кто-то вышел. Матвей побежал навстречу. Это был Тюфяев.

– Господин Карелин, пойдемте, – сказал он, его голос звучал негромко, но в нем чувствовалась необычная напряженность.

– Что случилось? – бросил он, но Тюфяев лишь качнул головой.

– Лучше вам это увидеть самому, – ответил журналист. – Все там.

Карелин напрягся.

– Что с Шеккером? – спросил он, его голос прозвучал глухо.

Тюфяев, все еще пытаясь отдышаться, провел рукой по вспотевшему лбу.

– Он… он мертв, – наконец выдавил он, тяжело глядя на Матвея.

Мост, река, звуки людской суеты – все на мгновение исчезло для Карелина. Только эти слова, словно эхо, звучали в его голове. Он сделал шаг вперед, пристально глядя на Тюфяева.

– Как это произошло? – требовательно спросил он.

Тюфяев глубоко вздохнул, нервно облизав губы.

– Мы с господином Солье разделились, – начал он, слова вырывались резко, будто ему было тяжело их произносить. – Я услышал выстрел. Побежал на звук, но не успел. Потом раздался еще один выстрел. Когда я прибежал, Солье был рядом с ним. Шеккер… он лежал там, мертвый.

Карелин нахмурился, взгляд его стал напряженным.

– И что сказал Солье? – спросил он.

Тюфяев вытер пот со лба, оглядываясь, будто все еще ощущал чей-то взгляд из леса.

– Сказал ничего не трогать, ждать вас. Солье… он ранен, – тихо добавил он, опустив голову. – Сказал, что Шеккер увидел его первым и начал стрелять. Ранил его в ногу.

– А вы? Вы видели, что произошло?

– Нет, – признался Тюфяев, опустив плечи. – Я прибежал уже после. Солье сказал, что сам не ожидал… Шеккер выстрелил, и ему пришлось защищаться.

Карелин молча отвернулся, пытаясь осмыслить услышанное.

– Матвей Сергеевич, – добавил Тюфяев, взволнованно глядя на него. – Господин Солье ждет вас. Просил поторопиться. Ему нужна помощь.

Матвей шел через лес за Тюфяевым. Ветки хлестали по плечам, под ногами шуршала слежавшаяся хвоя. Тюфяев держался впереди, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что Карелин следует за ним.

– Вот здесь, – наконец произнес он, останавливаясь. Голос его был все еще немного дрожащим. – Они там.

Карелин ускорил шаг и вскоре увидел Солье. Тот сидел, прислонившись к дереву, его лицо было бледным, но спокойным. На ноге – самодельная повязка, сделанная удивительно аккуратно. Солье заметил Карелина и кивнул.

– Господин Карелин, рад, что вы так быстро пришли, – проговорил он с легкой улыбкой. – Как видите, я не в лучшем состоянии, но жив.

Матвей мельком взглянул на рану.

– Не серьезно, – заключил он. – Вы можете идти?

– Конечно, – спокойно ответил Солье. – Я не привык жаловаться.

Карелин перевел взгляд на неподвижное тело Шеккера и медленно подошел, осматривая место происшествия. Шеккер лежал на спине, на его лице застыло выражение удивления. Рука все еще сжимала револьвер.

– Где вы научились так метко стрелять? – спросил Матвей, оборачиваясь к Солье.

Тот усмехнулся, поправляя повязку на ноге.

– Я торговец, господин Карелин. Иногда в дороге это не менее важно, чем умение вести переговоры. Бывали времена, когда это спасало мне жизнь.

Карелин ничего не ответил, но взгляд его стал еще более сосредоточенным. Он увидел сундук – тот самый, который так ревностно охранял Шеккер. Матвей подошел к нему и осторожно поднял крышку. Внутри ничего особенного не оказалось. На первый взгляд.

Пальцы Карелина скользнули по дну, и он почувствовал едва заметный край.

– Второе дно, – произнес он тихо. Несколько секунд – и скрытая панель откинулась. Но и там ничего не было.

Пустота. Ни письма, ни каких-либо других документов.

Карелин выпрямился, его лицо оставалось бесстрастным, но внутри все кипело. Либо письмо было изъято раньше, либо его никогда не было в сундуке.

– Ну? – произнес Солье, с трудом поднимаясь на ноги и подходя ближе. – Что было в этом сундуке?

Матвей закрыл крышку, захлопнув ее с неожиданной силой.

– Возможно, ничего и не было, – ответил он холодно.

– Тогда зачем все это?

Матвей подошел ближе, внимательно глядя на француза.

– Господин Солье, расскажите еще раз, что произошло, – произнес он. – С самого начала.

Солье вздохнул.

– Как вы и просили, я следил за Шеккером, – начал он спокойно. – Мы с господином Тюфяевым решили разделиться, чтобы охватить больше территории. Я пошел вправо, вдоль тропы, а он двинулся влево. Все было тихо, пока я не заметил движение в стороне. Это был он. Шеккер.

– И что дальше? – уточнил Карелин, наблюдая за каждым движением француза.

– Я остановился. Решил следить, чтобы ничего не упустить. Но он увидел меня. И, Матвей Сергеевич, он не колебался. – Солье нахмурился. – Он сразу начал стрелять.

Карелин сжал губы, обдумывая услышанное.

– Вы ответили?

– Конечно, – кивнул Солье, его голос оставался ровным, но твердым. – Это была самозащита. Выстрелы прозвучали почти одновременно. Его пуля задела мою ногу, но мне удалось попасть точнее. Только это и спасло мне жизнь.

Солье с сожалением поправил штанину, осторожно разглаживая ткань. Брюки, сшитые из дорогого шерстяного твида, теперь утратили свой безупречный вид, и француз тяжело вздохнул, сокрушаясь, что испорчена такая хорошая вещь.

– После того как он упал, я подошел ближе, чтобы убедиться, что опасность миновала, и увидел, что он мертв, – добавил он, глядя прямо на Карелина. – Вы бы поступили так же, Матвей Сергеевич.

– Почему вы решили, что это был Шеккер? – спросил Карелин, глядя на Солье.

Француз посмотрел на него с легким недоумением.

– Потому что сундук был у него, – просто ответил он. – Думаю, это достаточно ясно.

Матвей глубоко вздохнул, обдумывая услышанное. Ответы звучали логично, без излишней суеты. В действиях Солье не было ни паники, ни агрессии, ни попыток скрыть что-либо. Он сохранял уверенность, присущую человеку, привыкшему к стрессовым ситуациям.

Матвей вернулся к мосту вместе с Солье и Тюфяевым. Его взгляд остановился на группе людей, собравшихся вокруг князя Борезе. Гонщики стояли с напряженными лицами, князь что-то тихо обсуждал с Бартини. Увидев Карелина, Борезе сделал шаг вперед. Но Матвей повернулся к крестьянам, которые стояли рядом, ожидая указаний.

– Есть среди вас местный голова или староста? – спросил он.

– Да, есть, – ответили ему.

– Хорошо, – кивнул Карелин.

Он бросил взгляд на Тюфяева: тот уже успел вытереть лоб и принять почтительно-измученный вид, какой обычно принимают люди, искренне сочувствующие, но исключительно на безопасном расстоянии.

– Тюфяев, будьте любезны показать людям дорогу к телу.

Тюфяев вздрогнул так, будто его окликнули с того света. Платок выпал из рук, усы дрогнули.

– Снова?.. – вырвалось у него, но, встретив спокойный и совершенно непроницаемый взгляд Карелина, он поспешно кивнул. – То есть… разумеется.

Он суетливо закивал и замахал крестьянам:

– Пожалуйте, господа… Прошу, прошу. Тело на том же месте… никуда уже не денется.

Крестьяне переглянулись и молча двинулись за ним.

– После этого, – продолжил Карелин уже им вслед, – сообщите на ближайшем разъезде. Пусть телеграфируют жандармам в Верхнеудинск. Отправить некого – из жандармов здесь только я, да и мне предстоит ехать с князем вместо погибшего.

* * *

Люди быстро принялись выполнять поручение. Карелин же повернулся к князю.

– Ваше сиятельство, – попросил он, – расскажите мне о сундуке. О том, который вам привез Бушмаков. Вы знали о двойном дне?

– О чем вы говорите? Двойное дно? – Борезе удивился. – Я и не предполагал, что в сундуке может быть что-то необычное.

– А кто пользовался этим сундуком? – уточнил Матвей, не отводя взгляда.

– Все мы, – вмешался Гиларди. – Бартини укладывал туда наши документы, инструменты, все, что нужно в дороге.

Князь вздохнул и указал на кучку вещей на земле.

– Бартини собрал это. Шеккер выбросил все, что было в сундуке, когда убегал. Вот, можете посмотреть сами.

Карелин подошел ближе, присел на корточки и начал изучать вещи. Обычные бумаги, запасные части для автомобиля, даже одежда. Он поднял взгляд на князя.

– А его поведение? – спросил Матвей. – Пока вы ехали сюда, заметили что-нибудь странное? Непривычное?

Борезе нахмурился, обернувшись к Гиларди и Бартини.

– Нет, – ответил князь. – Мы изредка разговаривали. Шеккер, как всегда, был спокоен.

– И все? – уточнил Карелин.

– Да, – уверенно ответил Борезе. – Ничего более. Мы думали, он пошел за помощью, но…