Маневровый локомотив «Хадсонс Бэй» медленно приближался к Мысовой, выбивая размеренный ритм по рельсам. Внутри вагона тишина нарушалась лишь звуком скрипящих колес и глухими обрывками разговора. Матвей сидел напротив Марфы Дмитриевны, которая, уложив свои многочисленные вещи, вдруг заговорила о прошлом.

– Вы говорите, Оренбург? – переспросил Карелин, пытаясь скрыть удивление.

– Да, да, юноша, – оживленно подтвердила Черкасова, поправляя шляпку. – В молодости я знала вашу семью. Ваш отец… какой он был человек! Строгий, но справедливый. Он служил тогда еще в губернском управлении. Помню, как он наставлял моих братьев, когда те совсем распустились.

– Вы знали моего отца? – спросил Матвей, теперь уже слушая внимательно.

– Конечно, знала. Весь город его знал, – продолжила она, немного понизив голос. – А потом вы исчезли. Сначала ваш отец, потом и вы все. Переехали куда-то. И больше о вас никто ничего не слышал.

Карелин задумался. Он уже давно забыл детство в Оренбурге. Но теперь, когда имя отца всплыло в разговоре, воспоминания начали возвращаться. Еще мальчишкой он видел, как отец запирается в кабинете с картами и бумагами, часто говорит о границах, приказах, а порой отправляется в длительные поездки. Отец всегда казался ему человеком, живущим в двух мирах: родном, привычном – и другом, далеком и опасном.

– Простите, – сказал Матвей немного потерянно. – А как вы оказались здесь, в Верхнеудинске?

Но, прежде чем Черкасова успела ответить, Кениг перебил их.

– Вон там! – раздалось из другой части вагона. – Видите? Деревня! Мы рядом. Тормозите состав!

Вагон качнуло, колеса заскрипели, и поезд начал замедлять ход. Карелин встал, чтобы выглянуть в окно. Мысовая уже была близко.

Состав остановился у небольшой платформы, и Черкасова, поднявшись с места, принялась приводить в порядок свою шляпку и платье.

– Ну что, господин Карелин, – обратилась она к Матвею с легкой улыбкой. – После такой тряски в поезде не мешало бы размяться.

Матвей согласился, и вскоре они вышли из вагона. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая все вокруг золотистым светом. Дорога вела к дому главы, куда Матвей и решил направиться.

Когда они подошли, то заметили две фигуры у лестницы. Аглая и Солье стояли бок о бок, тихо беседуя. Но стоило им заметить приближающихся, как девушка вдруг замолчала и отступила назад.

Матвей невольно остановился, изучая ее лицо. Это была уже не та Аглая, которую он знал: бойкая, уверенная, порой даже дерзкая. Ее взгляд избегал его, она казалась смущенной и почти испуганной.

– Аглая Тимофеевна, – произнес Матвей, прищурившись, – что-то случилось?

Она не сразу ответила, нервно поправляя перчатку.

– Нет… То есть все в порядке, – проговорила она тихо. – Просто не ожидала вас здесь увидеть.

– Разве? – Матвей не сводил с нее взгляда, но тут Черкасова вмешалась, прерывая неловкую паузу.

– Аглая Тимофеевна? – сказала она сухо, оглядывая девушку с ног до головы. – Не иначе как та самая, о которой все говорят. Вы ведь, должно быть, много путешествуете с этими гонщиками.

Тон Черкасовой был учтивым, но холодным, почти отчужденным. Аглая напряглась, будто слова задели ее.

– Добрый день, – ответила она, пытаясь улыбнуться. – Простите, я вас не знаю…

– Марфа Дмитриевна Черкасова, – коротко представилась та. – Приятно познакомиться.

Аглая кивнула. Матвей почувствовал странное напряжение в воздухе. Дамы делали вид, будто не знают друг друга, хотя мальчишка-посыльный показал, что Аглая была у купчихи. Черкасова пыталась держать дистанцию, но взгляд ее был слишком цепким. Солье, чтобы разрядить обстановку, шагнул вперед и улыбнулся.

– Господин Карелин, госпожа Черкасова, как я рад вас видеть! Надеюсь, вы присоединились к нам, чтобы насладиться чудесным вечером?

Матвей, все еще погруженный в свои мысли, ответил коротким кивком.

– Мы тут по делу, – ответил он сухо. – Но да, приятно снова видеть знакомые лица.

Матвей бросил взгляд на Аглаю, ее смущенный вид все еще не давал ему покоя, но время терять было нельзя. Он резко сменил тему:

– Где князь Борезе и Шеккер? – спросил, обращаясь к Солье.

Тот пожал плечами, взглянув в сторону дороги:

– Они уже уехали. Автомобиль отправился около двадцати минут назад. А что случилось?

Матвей сжал губы, колеблясь. Но затем решительно произнес:

– Их нужно догнать. Они подозреваются в шпионаже.

Аглая, до этого молча стоявшая рядом, удивленно подняла глаза.

– Но Шеккер сказал, что вас отстранили, – заметила она, ее голос звучал неуверенно.

Матвей устремил на нее взгляд, полный упрека. Аглая отвела глаза. Ее пальцы начали перебирать ткань платья, будто надеясь нащупать спасительную нить, которая могла бы вывести ее из этого неловкого положения. Но никакой нити не было. Она тихо вздохнула, опустила голову, но не смогла удержаться от короткого, почти виноватого взгляда на Матвея.

Тот, не желая продолжать эту немую сцену, обернулся к Черкасовой. Та стояла неподалеку, с деланным спокойствием изучая свои перчатки.

– Марфа Дмитриевна, извините. Нам придется покинуть вас раньше, чем планировалось. Мы с господином Кенигом поедем дальше.

Черкасова замерла, ее лицо сначала побелело, а затем порозовело от обиды.

– Как это покинуть? – воскликнула она, хлопнув в ладоши и дернув головой так, что перья на шляпке задрожали. – Вы обещали помочь, а теперь просто уезжаете? Это же возмутительно! Я одна, в этом месте, с вещами… Куда мне теперь?

Ее голос поднялся до истеричного визга, привлекая внимание всех вокруг. Аглая, которая до этого выглядела растерянной, вдруг оживилась. На ее лице мелькнула тень озорства, и она шагнула к Карелину.

– Матвей Сергеевич, – обратилась она к Карелину, гордо вскинув подбородок. – Возьмите меня с собой. Я не могу здесь оставаться.

Матвей, удивленный ее внезапным порывом, растерялся.

– Аглая Тимофеевна, – ответил он. – Вы опять встреваете в приключения? Разве вам недостаточно тех, что были раньше? Вы ведь говорили, что устали.

– Но… – начала она. – Теперь я передумала.

В этот момент к ним подошел глава Мысовой – степенный пожилой мужчина, чье лицо с глубокими морщинами казалось вырезанным из старого дуба. Его густые седые брови двигались в такт словам, словно подчеркивая каждую фразу. На плечах висел потертый, но все еще внушительный форменный сюртук, лацкан украшала серебряная булавка в виде двуглавого орла. Руки, сложенные за спиной, нервно перебирали четки – давняя привычка, оставшаяся с тех пор, как он служил в волостном суде.

– Господа, успокойтесь, – произнес он примирительно. – Ведь вы догнали пассажирский. Он через два часа отправляется на Танхой. Дама вполне может воспользоваться им.

Черкасова сразу ухватилась за эту идею.

– Вот и отлично! – заявила она, бросив взгляд на Аглаю. – Мы с Аглаей Тимофеевной поедем вместе. Так она будет в безопасности и не ввяжется больше в какие-то сумасшедшие истории!

Аглая покраснела, но ничего не ответила, лишь отвернулась, скрестив руки.

Солье, все это время наблюдавший со стороны, подошел ближе и, учтиво поклонившись, обратился к Матвею:

– Матвей Сергеевич, если позволите, я поеду с вами. Вдруг вам понадобится помощь.

Карелин задумался на мгновение, оценивая предложение. Наконец, кивнул.

– Хорошо, господин Солье. Надеюсь, вы понимаете, на что идете.

Солье улыбнулся, словно подтверждая свою решимость.

– Поверьте, господин Карелин, я готов к любым неожиданностям.

– Ну и я заодно, – вставил Тюфяев с улыбкой, явно довольный собственной решимостью. – Матвей Сергеевич, такие события нельзя упускать. Уверен, вы же не захотите оставить историю без свидетеля?

Карелин бросил на него усталый взгляд, но не возражал, понимая, что спорить с Тюфяевым бесполезно. Тот уже пристраивался рядом с Солье, явно чувствуя себя частью новой экспедиции.

В это время далеко впереди автомобиль князя Борезе с трудом, но двигался по узкому железнодорожному мосту, колеса грохотали по рельсам, а металлические балки натужно скрипели. Шеккер сидел рядом с князем Борезе, крепко вцепившись в дверную ручку, его лицо скривилось. На заднем сиденье Бартини и Гиларди оживленно спорили, сверяясь с картой, но их разговор перекрывал гул мотора.

– Тише, – бросил князь, обернувшись. – На этом мосту лучше сосредоточиться.

В этот момент переднее правое колесо автомобиля попало в узкую щель между рельсом и мостовым настилом. Раздался громкий треск, машина резко дернулась вбок, и все пассажиры вскрикнули.

– Черт побери! – выругался Шеккер, пытаясь удержаться за дверь.

Автомобиль накренился и перевернулся, швырнув пассажиров друг на друга. Бартини с криком упал между сиденьями, сверху на него вылилось масло из открывшегося резервуара. Он замахал руками, пытаясь выбраться, но только крепче застрял, его итальянские ругательства эхом разносились по мосту.

Князь Борезе, сжав зубы, толчком открыл заевшую дверь, вылез наружу и потянул за собой Гиларди. Шеккер оказался в самом низу, почти у земли с трудом выбрался с другой стороны и упал на землю, благо мост был совсем невысоким, примерно с половину «Италы». Его фуражка скатилась к ногам, лицо было заляпано грязью, но он все равно первым делом огляделся. Автомобиль уткнулся носом в мелкий ручей, через который был положен мост, и теперь находился почти в вертикальном положении.

– Надо же! – вдруг воскликнул он, увидев, что сундук, соскользнувший с задних сидений, покатился по мосту и с глухим стуком упал вниз на камни с противоположной стороны.

Шеккер замер, а затем стал пробираться к нему через поломанные сваи.

– Какого дьявола… – пробормотал он

Забравшись на мост, Шеккер снова устремился вниз, перепрыгивая с уступа на уступ, не замечая, как острые ветки царапают руки, а камни – сапоги. Его дыхание сбивалось, но он продолжал спускаться, не отрывая взгляда от сундука.

Гонщики были живы, но потрясены. Бартини, зажатый между сиденьем и рамой перевернутого автомобиля, издавал слабые стоны, пока князь Борезе и Гиларди с трудом пытались его освободить. Одежда их была порвана, лица блестели от пота и грязи, но серьезных повреждений не оказалось.

– Мы живы! – прокричал Гиларди, таща Бартини за плечи. – Но кто-то должен отправиться за помощью! Здесь ни души!

Шеккер, услышав эти слова, еще быстрее устремился к сундуку, как будто ничего более важного в мире для него не существовало.

– Что вы делаете?! – разорвал тишину голос князя. Борезе обернулся и заметил, как Шеккер, не обращая внимания на происходящее, схватился за сундук. – Нам нужна помощь!

Шеккер резко выпрямился, сжимая сундук в руках. Его взгляд был холодным, решительным.

– Я иду за помощью! – бросил он, перекрывая князя. – Вы оставайтесь здесь.

Он повернулся и, подхватив сундук, скрылся за деревьями.