Итальянский экипаж, стремительно движущийся к Мысовой, внезапно наткнулся на препятствие. Дорога перед ним исчезла, растворилась в грязи, траве и сухих ветках. «Итала» остановилась на разъезде между Мысовой и Танхоем, и команда, собравшись вокруг нее, принялась обсуждать ситуацию.

Проблемы оказались серьезнее, чем они предполагали. Дежурный этого маленького разъезда, подойдя к ним, сообщил, что мосты в районе находятся в полуразрушенном состоянии и не выдержат вес автомобиля. Глубокие трещины и провалы, образовавшиеся на дороге после строительства Транссиба, оставили от прежнего пути лишь печальные воспоминания. Местами земля провалилась, обнажая вонзившиеся в землю камни и превращаясь в заболоченную трясину.

– Как же мы теперь проедем? – задумчиво произнес Гиларди, рассматривая карту, в то время как дежурный растерянно стоял рядом, удивляясь этим странным гостям.

– Надо сходить на разведку, – предложил Бартини, указывая туда, где дорога сворачивала в лес.

Князь Борезе с Этторе отправились вперед, но вскоре вернулись с недовольными лицами.

– Дорога в ужасном состоянии! Там такие ямы, что никакая машина не пройдет, – сообщил Гиларди, сбивая с обуви грязь.

Итальянцы разочарованно посмотрели на дежурного. Он вжал голову в плечи и развел руками, как будто понимал, чем вызвано расстройство иностранных господ: заброшенная дорога и груды камней оказались непреодолимыми препятствиями не по его вине.

– Это самое, вы свою повозку пока поставьте вот тут, под навес. Ага. А сами проходите в дом, погреться-покумекать. А мне, это самое, поезд встретить нужно. Вы обождите, обождите пока.

Раздался гудок, и дежурный побежал к железной дороге. Прибыл товарный поезд. И пока неторопливые кондуктор и дежурный проверяли и подписывали документы, в тени поезда что-то мелькнуло. Темная фигура проскользнула к краю одного из вагонов.

Като.

Приподнявшись, он осторожно выглянул из щели, наблюдая за действиями дежурного и поездной бригады. Японец выжидал момент, когда все будут отвлечены. Он тихо спрыгнул на землю, пружинисто приземлился и, оставаясь в тени вагона, оглянулся по сторонам. Поезд скрывал его от взглядов с платформы, и он успел заметить, что дежурный углубился в изучение бумаг. Като едва заметно выдохнул. Пробежал вдоль поезда и спрятался в кустах возле домика дежурного. Его целью был автомобиль. Като подошел к нему и стал что-то искать.

Матвей скрючился между ящиками в соседнем вагоне и осторожно наблюдал за происходящим, стараясь оставаться вне поля зрения Като. Он внимательно следил за каждым его движением: как тот выбирается из вагона, замирает, осматривается и плавно скользит к кустам. Впору было усомниться, что этот японец всего лишь торговый служащий: он явно умел не только подписывать бумажки.

Когда Като приблизился к автомобилю, Карелин выпрыгнул на перрон и рысцой побежал к домику дежурного, прячась за вагонами. Его сердце колотилось, но он сдерживал себя, дожидаясь того самого момента, когда Като начнет действовать. И вот, едва японец углубился в поиски внутри автомобиля, Матвей подошел ближе, встав всего в нескольких шагах от него.

Като ничего не подозревал. Его руки сосредоточенно скользили по ящикам и сиденьям, пальцы нетерпеливо ощупывали обшивку. Он открывал сумки, поднимал кресла. Но, судя по всему, не находил того, что искал. И когда резко обернулся в поисках новой цели, то увидел Карелина, спокойно стоящего перед ним. Ноги его будто приросли к земле, и японец замер, уставившись на Матвея.

– Стоять! – зачем-то крикнул Матвей, хотя Като и так никуда не двигался. – Вы арестованы.

Като замер, но ничего не ответил. Карелин шагнул ближе, указывая на повязку на руке Като.

– Вам придется много чего объяснить, включая нападение на караван, – произнес он с холодной решимостью. – Начнем с этой повязки.

Като медленно убрал руку с повязкой, стараясь скрыть ее от взгляда Матвея, но делал это неуклюже. В его манере движений сквозила японская сдержанность, но в этот момент она подводила его – нервное подергивание губ и легкое покачивание тела выдавали его внутреннее состояние. Карелин шагнул вперед и твердым голосом повторил:

– Господин Като, вы арестованы.

Его слова повисли в воздухе, и на мгновение даже ветер, казалось, замер, не решаясь нарушить тишину. Но в следующий миг Като совершил отчаянный рывок на волю. Карелин огляделся вокруг. Стрелять он не хотел. А при себе не было ничего, что могло бы остановить пленника, и он окинул взглядом небольшой сарай возле железнодорожного здания. Старая промасленная сигнальная веревка в оплетках, позабытая среди других хозяйственных вещей, как раз оказалась под рукой.

Като тем временем бежал в сторону леса, только края его расстегнутой рубахи мелькали в рассветных сумерках. Карелин спрятал револьвер и с веревкой в руках кинулся за японцем. Он догнал его уже у леса, повалил и, удерживая сопротивляющегося пленника, скрутил.

– Неужели думали, что уйдете? – сухо бросил он, затягивая узлы.

Като молчал, его дыхание сбилось, но он упорно не издавал ни звука. Карелин же, не теряя времени, вывел пленника обратно к дежурному домику.

На шум выбежали трое итальянцев.

– Матвей Сергеевич! – удивился князь. – Что здесь происходит? Кто с вами?

Карелин, крепко держа Като за плечо и не сводя глаз с его напряженного лица, коротко ответил:

– Поймал того, кто может знать кое-что о последних нападениях и поджогах.

Борезе приблизился, всматриваясь в лицо Като и пытаясь понять, кто этот человек и какую угрозу он может представлять.

– Но почему здесь? – спросил Бартини.

– Господа, не подумайте, что я тут случайно. – начал объяснять Матвей. – На караван господина Бушмакова напали накануне вечером. Этот человек, – он кивнул на Като, – связан с ним, причем тесно.

Он сделал паузу, встретив внимательные взгляды итальянцев.

– А здесь он пытался найти что-то в вашем автомобиле. Я уверен, это не было простым грабежом.

Князь Борезе с легким недоумением оглядел Карелина, приподняв бровь.

– Мой дорогой Матвей Сергеевич, – воскликнул он, – что такого ценного мы можем везти, чтобы это заинтересовало вашего… подопечного? Все наше имущество – лишь немного одежды да походные припасы. Денег у нас с собой почти нет, а те, что есть, хранятся в кожаной сумке, прочно закрепленной под сиденьем, но японец этот, полагаю, едва ли охотится за нашим скромным запасом монет.

Бартини нахмурился.

– А может, он и не искал ничего? – заметил он с сомнением. – Кто знает, может, этот японец просто хотел навредить нам? Вспомните, у нас ведь уже были проблемы с бензином, не так ли? Может, это вовсе не случайность?

– Пожалуй, вы правы, я как-то не подумал об этом. Но автомобиль осматривать не стоит. – Карелин выпрямился. – Я наблюдал за ним от начала до конца и могу поручиться – он ничего не взял.

– Это самое, вы кто это? Что такое? Почему веревку без спросу взяли? – раздался за их спинами голос дежурного.

Товарный поезд загудел, застучал колесами и проехал мимо них. Матвею пришлось быстро объяснить еще раз, кто он и что здесь делает. Дежурный долго ворчал, но смирился с потерей старой дрянной веревки.

– Вы, это самое, останетесь еще или что мне делать?

Тут итальянцы что-то начали бурно обсуждать. А Матвей попытался выяснить у дежурного, когда будет поезд до Верхнеудинска.

– Синьор Карелин, – тихо, словно не желая привлекать внимания, обратился к нему Бартини, – у нас возникли новые трудности…

Князь Борезе кивнул, поджав губы.

– Бензина нам не хватит, – сказал он глухо. – И мосты на маршруте Мысовая – Танхой повреждены. Мы не сможем продвинуться дальше, даже если бы у нас был полный запас горючего.

Гонщики обменялись взглядами, понимая, что момент истины неумолимо приближается.

– Нам необходимо найти решение, чтобы продолжить гонку, – добавил князь. – Дорога здесь ужасная, но мы можем вернуться в Мысовую. Только что делать дальше?

Итальянцы застряли в непроходимой лесной чаще неизвестно где. Но, поняв, что было бы гораздо хуже, если бы вдруг, по счастью для них (и к несчастью для Матвея, хотя, как знать?), на станцию не прибыл жандарм, который немного им знаком и не откажет в помощи, князь, подумав, предложил:

– Судя по всему, здесь дальше дороги нет, и нам лучше остановиться в Мысовой, чем терять время на поиски. Тем более лучше поберечь бензин, пока наши запасы не нашлись. Подвезем вас до Мысовой? Это будет быстрее, чем на поезде. Дорогу мы уже знаем. А там разберетесь.

Карелин кивнул, прислушиваясь.

– Благодарю, князь, – ответил он спокойно. – Думаю, это разумно. Успеем добраться до Мысовой и посмотрим, что можно предпринять. Если бензин будет, найдется и решение.

Князь коротко кивнул и пригласил всех к автомобилю. Матвей подтолкнул Като ближе. Тот сел. Матвей забрался следом. Когда Бартини влез третьим, Матвею вспомнился Фирсанов, впервые увидевший автомобиль. И хотя машина уже медленно двигалась вперед, ощущение тесноты не покидало его. Этот автомобиль, рассчитанный на двоих пассажиров на заднем сидении, казался слишком узким для трех человек. Едва тронулись, как он почувствовал, что кузов вздрагивает на выбоинах, передавая толчки всем пассажирам, а мышцы рефлекторно сжимаются при каждом повороте.

Шум мотора звучал слишком близко, перекрывая собой все прочие звуки. Запах горючего пропитывал влажный утренний воздух. Здесь все было не так, как в привычной бричке или в вагоне поезда, и каждый метр дороги ощущался всеми нервами.

Автомобиль снова вздрогнул, и после очередного толчка внезапно замер – правое переднее колесо попало в глубокую яму в глинистой земле. Машина накренилась, словно решив отдохнуть от трудного пути. Все выбрались наружу, и Карелин увел Като в сторону. Матвею было неловко, что он не может помочь князю и его коллегам, но предоставлять возможность Като убежать он не желал. А потому они стояли рядом, наблюдая, как гонщики пытаются освободить автомобиль.

Князь Борезе, не теряя спокойствия, оценил положение машины, потом снял перчатки и подошел к колесу. Он опустился на колено и провел рукой по краю шины, проверяя, можно ли ее вытащить без лишних усилий. Бартини тем временем вытащил лопату и принялся осторожно подкапывать землю вокруг ямы, стараясь не задеть шины. Их движения были точны и выверенны, как у опытных мастеров, привыкших к встречам с подобными преградами на дорогах.

Гиларди, стоя рядом с колесом, уперся обеими руками в раму, прикидывая, с какой стороны лучше приложить усилие. На его лице отражалась та же решимость, с которой он преодолевал перевалы и пустыни Монголии, не оставляя ничего на волю случая.

– Держитесь крепче, Бартини, я толкну на счет три, – произнес он, напрягаясь.

Бартини подмигнул Карелину, предвкушая интересную историю, которая пополнит их копилку впечатлений, и, засучив рукава, продолжил копать.

– Раз-два-три! – дал команду Гиларди, и они приподняли машину, пытаясь вывести колесо из ямы.

Автомобиль дрогнул, но не сдвинулся. Борезе лишь усмехнулся, как будто такая преграда не стоила и внимания, и дал знак повторить попытку. Наконец задние колеса с громким хлюпаньем освободились из захвата глинистой почвы, и машина, кренясь, неловко выехала на ровную поверхность. Но в этом рывке что-то пошло не так – половина вещей из багажника и с заднего сиденья посыпалась внутрь салона, и среди них оказался небольшой походный сундук. Карелин заметил его и удивился: такой обычно использовали для долгих поездок русские торговцы.

– Откуда у вас это? – спросил он.

Князь Борезе развел руками.

– Как же? Вы не помните? Это от нашего доброго друга Бушмакова. По дороге из Монголии один из наших сундуков пострадал в дороге, и Григорий Михайлович был так любезен, что подарил нам этот на замену.

В Мысовой Матвей проводил гонщиков до большой избы, выделенной им по распоряжению местного начальства для отдыха после изматывающей дороги. Изба оказалась уютной, с широкими лавками, теплой печью и запахом сухого дерева. Борезе, Гиларди и Бартини выглядели разочарованными – задержка на неопределенный срок не входила в их планы, но они понимали, что с дорогами в этих местах все обстоит не так просто.

– Ничего не поделаешь, господа, – произнес князь, разглядывая непривычную для итальянцев избу. – Похоже, мы задержимся здесь дольше, чем планировалось.

Глава Мысовой уверил их, что примет все возможные меры для скорейшего обследования трактов, хотя сдержанно признался, что не питает больших надежд. С тех пор как проложили железную дорогу, старые пути постепенно приходили в негодность и почти не использовались, особенно после дождей, когда грунт становился рыхлым и податливым.

– Зато могу обещать вам горячий ужин и свежие постели, – добавил глава, прощаясь.

Карелин помог гонщикам устроиться, отряхнул мундир и, взглянув на часы, понял, что поезд до Верхнеудинска отправляется совсем скоро. Он направился к исправнику, у которого оставил под стражей Като.

– Пора, – коротко бросил Карелин, забирая задержанного. И они отправились на станцию.

Поезд отправлялся через двадцать минут. Оказавшись в вагоне, Матвей преисполнился решимости узнать, кто стоит за событиями последних дней. Он разглядывал японца. Като был невысокого роста, полноват, но, как уверился Матвей, довольно гибок и силен. Темные прямые волосы аккуратно причесаны, лицо непроницаемое: Като отличала молчаливая сдержанность, характерная для японцев. Но его взгляд, Карелин не мог этого не заметить, время от времени скользил по вагону. И после бесплодных поисков останавливался на руке, обмотанной уже совсем серой, с красными пятнами повязкой.

– Вы, конечно, наделали делов, но, может быть, пока мы едем, все выясним? Пора распутывать этот клубок, – прервал Матвей молчание.

Като не ответил.

– Что же вы искали у Бушмакова? Зачем вы напали на караван?

Като молча уставился в окно.

– Вы связаны с пожаром на складе Мухина в Кяхте?

Като закрыл глаза.

«Не на того напал», – подумал Матвей. Он хорошо усвоил главное правило успешной игры: победу получает тот, кто сумел сохранить спокойствие и холодную голову. Поэтому, пока Като строил из себя немого, Матвей попытался собрать все имеющиеся факты. В памяти еще свежи были события недавнего нападения на караван, где японец оказался в центре событий. Да, нападения на караваны в Прибайкалье стали обычным явлением, особенно в этом году, когда шайки разбойников действовали все наглее. Могло ли это быть от того, что у них в союзниках был тот, кто знает устройство торговли изнутри? Искал ли Като контрабанду? Что-то, что было похищено со склада в Кяхте? Или же дело в чем-то другом? Шаркун с подельниками выронили карту с маршрутом ралли. Но причем тут караван Бушмакова? А если Като и погибший в пожаре были соперниками Шаркуна? А если они были союзниками и таким образом просто отвлекли внимание от настоящей цели? И Бартини прав? Матвей отвлекся, бросился за Като, Александр Александрович и так считает, что дело – пустышка, а на самом деле они упускают нечто большее.

«Но связаны ли вообще эти два дела? – неожиданно пронеслось в его голове. – Или все же это просто совпадение?»

Не было ответов. Матвей посмотрел в окно: там в отражении над его головой нависло небольшое облако. «Все-таки король[10], да еще на маскараде[11]». Матвей разочарованно потер подбородок и в задумчивости выдернул пару волосков из своей и без того жиденькой бородки.