Когда я сообразила, что возвращаться Чернов не собирается, народ уже начал потихоньку расходиться. Приём плавно подходил к своему завершению, организаторы публично подсчитывали количество денег, собранных в помощь детям и шумно передавали средства директору интерната. Делать здесь мне было абсолютно нечего – нервно оглянувшись, я приметила курившего на крыльце Серёгу. Он весело подмигнул и загрузился в «Вольво», кивнув мне на пассажирское сидение. Я-то уже было занервничала, решив, что Чернов, разозлившись, снял охрану, но наличие рядом Сергей Сергеича порадовало – Лёнька зол, но не слишком, охрана на месте, а значит, убийца не прикончит меня сегодня.

В подъезд я заходила в сопровождении Серёги – он был весел, бренчал ключами. Позвонив сначала в Лёнькину квартиру и получив обидный комментарий:

– Не приехал ещё хозяин твой, – я открыла свою, позволила охраннику её осмотреть и ответила:

– Не пойму, почему все вокруг считают, что я его собственность?

– А кто ты есть? – искренне удивился он.

– У нас с ним общее дело, – важно посвятила я Серёгу.

– На счёт дел не знаю. Какие с тобой дела? – сам себя спросил он. – Но вот вляпался он не хило…

Тут хлопнула входная дверь и он затих, насторожившись. Мы всё ещё стояли в подъезде – Серёга бочком пропихнул меня в квартиру, занял оборонительную позицию у дверей и шепнул:

– Если что, звони ментам.

Но звонить не потребовалось – полиция пожаловала самостоятельно в лице молодого ушастого персонажа с испуганной Ольгой за спиной.

– Здравствуйте! Позвольте представиться – капитан Мигуля, – сообщил он, повергая меня в шок. Я поначалу подумала это наш местный участковый – в звании ушастик выглядел не выше, чем лейтенант. – Проводим проверку по поводу отравления Ольги Витальевны. Она утверждает, что это покушение на гражданку Степанову. Кто из вас Степанова?

Серёга сразу скукожился – видно было, органы правопорядка он не любил, потому что предпочёл заверить всех, что гражданкой Степановой не является и отошёл в сторонку, на ходу доставая телефон. Пришлось признаться, что Степанова – это я и пропустить делегацию в квартиру. Покидать моё жилище просто так Мигуля явно не собирался. Он прошёлся по комнате, с хозяйским видом устроился на диване и огляделся. Ольга всё это время привидением маячила у дверей. Капитан кивнул ей на кресло и попросил осторожно:

– Ирина Николаевна, мне бы кофе. Жуть как спать хочется – всю ночь не спал.

Я собралась ответить, что он вполне может лечь спать – желательно, у себя дома и кофе попить там же, но промолчала и, сверкнув голой спиной, удалилась на кухню – включать кофеварку. Следом вбежала обалдевшая от моей красоты Ольга. Не зная как начать разговор, она только лупала глазами, да открывала и закрывала рот. Я ей помогать не спешила, злясь на подругу за то, что догадалась притащить с собой полицейского.

Кофе сварился быстро и я угостила капитана, стараясь, чтоб не очень дрожали руки.

– Боже мой, а я всё гадал, кто же пьет кофе из таких напёрсточных чашечек? – улыбнулся он, принимая чашку у меня из рук. – Думал только в бразильских фильмах! Ан нет, оказывается, живёт на свете человек, использующий в обычной жизни такую посуду. И ходящий по дому в вечернем платье! Ребятам в отделе расскажу – не поверят, честное слово, – засмеялся он, строя из себя дурачка.

Но мне было ясно, что либо он, как моя новая знакомая Лилия, ежемесячно совершает подтяжку лица, либо всё-таки не совсем дурак, раз в таком молодом возрасте сумел капитанские погоны получить. Заметив, какой напряжённо-настороженный у Мигули взгляд, я на всякий случай решила быть поосторожнее.

– Товарищ капитан!

– Андрей Андреевич! – перебил он.

– Андрей Андреевич, можно как-то покороче? Я, естественно, не хожу дома в вечернем платье и вообще бываю здесь крайне редко в последнее время. Можно сказать, вы застали меня чудом. Я только что с губернаторского приёма – знаете, сегодня приём в резиденции губернатора был особенно интересным, – произнесла я тоном давно пресыщенной светской львицы, – наверное, из-за его благотворительной составляющей. Собирали деньги для нашего интерната. Вот, посмотрите, картинку купила. Всего-то сто долларов, – озвучила цену я, вызвав у подруги временный лицевой паралич. – Знаете, кстати, господин Куваев там как раз говорил, что пить кофе из пол литровых кружек – это мещанство и моветон. Особенно, если кофе растворимый.

– Да уж, а если с сахарком и со сгущеночкой – тем более, – подтвердил Андрей Андреевич, как будто сам присутствовал при выдуманном мной разговоре, и одновременно намекая, что ни сахара, ни сгущёнки ему не подали.

Ольга открыла рот и тут же захлопнула. Я продолжила молить Господа о том, чтобы у неё временно пропал дар речи – иначе мне, в своей «Голубой лазури», придётся отправляться прямиком в тюрьму. Андрей Андреевич устало вздохнул и покачал головой:

– Что ж вы все… одно и то же, скучно даже. К кому не придёшь, все начинают хвалиться знакомствами с президентом, премьер-министром, или, на худой конец, с губернатором. А я вот их только по телевизору видел.

– И меня сможете лицезреть – в компании Савелия Евгеньевича – уже сегодня. Или когда там начнётся трансляция мероприятия.

– Я подобные передачи, Ирина Николаевна, не смотрю – времени жалко. И вам его терять не советую. А вот ваше поведение, признаться, настораживает. После тех страшилок, которые поведала Ольга Витальевна, я наивно предполагал, что встретите вы меня, – если до сих пор живы, конечно, – в кокошнике, с хлебом-солью и поясным поклоном. Я ведь вами заинтересовался. Дела отложил – приехал. Информацию, опять же, пособирал.

– Вот уж спасибо, – буркнула я, – Ольгу Витальевну проявлять инициативу никто не просил…

– И всё-таки, раз уж дело сделано, – со скучающим видом произнёс он, думая о чём-то своём, – позвольте полюбопытствовать: где вы пропадали всё это время? Несколько дней не могли вас застать ни дома, ни на работе…

– Жила у любовника, – заявила я.

У Ольги чуть не выпали глаза. Обратив внимание на её мимику, капитан спросил, кивнув в её сторону:

– Почему же подругу не предупредили?

– С какой стати я должна её предупреждать? – парировала я, отметив, что у Ольги задрожала губа. Я беспощадно продолжала, – У меня наладилась личная жизнь, появился мужчина, я еду знакомить его с родителями и должна об этом всех подружек оповещать?

– Почему нет, если подружка близкая?

– Близкая-не близкая – не важно, пожала я плечами, мысленно извиняясь перед Ольгой, – Давайте вернёмся к делу.

– Вы, конечно, знаете, – осторожно начал Мигуля, – что неделю назад Митинский маньяк должен был освободиться.

– Да, знаю, – ответила я, – боясь даже предположить, куда он клонит.

– В связи с этим возникает закономерный вопрос, – негромко продолжил капитан, – куда он мог подеваться? И почему же вы, Ирина Николаевна, на фоне всех эти опасностей, о которых поведала ваша подруга, не обратились за защитой в полицию? Ведь вам присылали анонимку с угрозами, передали отравленные конфеты, да вдобавок напали во дворе с ножом! Я уж молчу, что пытались собаку дворовую убить. Достаточно, чтобы задуматься…

– Мы обратились! – вознегодовала я, и, приложив ладони к пылающим щекам, кратко поведала капитану о менте-Серёже и носках с окурками, свалившимися на голову полковника.

Мигуля позволил себе некоторое время посмеяться по-прежнему ощупывая меня своим неприятным взглядом, в котором, не смотря на чересчур открытое платье, не было ни грамма мужского интереса, а затем продолжил:

– Значит, вы всё-таки боялись, что маньяк может объявиться?

– Боялась, – не стала отпираться я, – поэтому моему любовнику пришлось нанять охрану. – Но, так как все эти неприятные события произошли ещё до того, как педофил освободился из тюрьмы, я решила, что он к ним непричастен. Кого я так допекла, чтобы на меня нападать, не спрашивайте – понятия не имею.

– Должен спросить. По факту отравления Ольги Витальевны возбуждено уголовное дело по статье «Покушение на убийство». Она утверждает, что ядовитые конфеты предназначались вам. Хотелось бы разобраться в этом деле до того, как у нас появится труп.

– Т-труп? – дрожащим голосом переспросила я.

– Труп, – весело подтвердил Мигуля. – Самый что ни на есть свеженький труп. По логике получается, ваш. Поэтому меня и удивляет не слишком тёплая встреча…

Медленно выдыхая, я одновременно успокаивала себя: «Он ничего не знает, он ничего не знает».

– Видите ли, уважаемая Ирина Николаевна, – простовато улыбнулся мент, почесав своё неправдоподобно огромное ухо, – вас, собственно, не только я искал. Маньяк наш куда-то запропастился, а его намедни неподалёку от вашего дома заметили. Задержал патруль. Документы проверили и отпустили. И вас дома застать не можем, и покушения эти… я, признаться, забеспокоился. Не иначе, как к вам шёл… То, что с вами все хорошо – это, конечно, радует, но остаётся один вопрос: где же наш педофил затерялся?

– А я тут при чём? – напрочь забыв про осторожность, вскричала я, – пропал, и Слава Богу!

– Да нет, Ирина Николаевна. Таких людей, сами понимаете, соответствующие органы предпочитают держать под контролем…

– Ну и держите себе, я слышать о нём ничего не хочу…

– Придется, Ирина Николаевна, придется, – вкрадчиво перебил он, – раз уж след его недалеко от вашего дома теряется.

– От моего дома? Я его знать не знала, и после того нападения понятия не имела где он находится! Что ему у меня делать!? Или что, вы думаете, я его из тюрьмы с пирогами ждала?!

– Вы, может, и не ждали, – вздохнул он с наигранной печалью, – но ведь были и те, кто ждали.

Эта новость заставила замереть, открыв рот. Он молчал, терпеливо за мной наблюдая.

– Его кто-то ждал? – отмерла я, спустя некоторое время. – Но он же был сиротой! У него же никого не было!

– Был, был… – не согласился мент. – А почему, собственно, был? – Я открыла рот и тут же закрыла, сообразив, что говорю о маньяке в прошедшем времени. Мигуля немного помолчал, ожидая ответа, но так ничего и не дождавшись, сухо проговорил, – Может, он и был одинок в детстве, но во время совершения преступлений совершенно точно жил с женщиной…

– Не может быть! Я же дело читала! Семейное положение – холост!

– Вижу, вы основательно подготовились. Каким, интересно, образом, вам удалось добыть архивное дело? Впрочем, с нашими-то зарплатами… Скажу вам откровенно: чтобы сожительствовать с женщиной, совершенно не обязательно иметь штамп в паспорте. Вам и без меня, наверное, это известно, – его насмешливый тон, а главное, смысл сказанного, вывел из равновесия – меня заколотило. Ольга, пройдясь по комнате, накинула мне на плечи шаль, невесть откуда оказавшуюся у меня в доме. – Озябли? – с притворной учтивостью осведомился мент.

– Кто? – хриплым голосом спросила я, не сочтя нужным отвечать на последний вопрос. – Кто его ждал?

– Женщина, – пожал он плечами. – Гражданская жена или сожительница – как вам удобнее. Он должен был к ней вернуться – обещал, по крайней мере. Так что пироги нашему педофилу пекли, можете не сомневаться – она все пятнадцать лет ему передачки отправляла.

– Разве так можно?! – возмущенно встряла Ольга. – Он же маньяк!

– Что вас удивляет? – Пожал капитан плечами, – законом не запрещено, можно и свидания, и передачки. Женщина эта… Любовь Георгиевна, – прочитал он, заглянув в потрёпанный, изрядно помятый блокнот, – подтвердила, что её муж мог пойти к вам, да и показания ППС-ников об этом говорят. Короче, Ирина Николаевна, очень бы желательно знать, где вы были в среду?

– Так дома она была, – ляпнула Ольга, – мы же здесь вместе пили! Я как раз из больницы сбежала! Черт! Или это было в четверг? – вдруг усомнилась она.

– Вам лучше уточнить, Ольга Витальевна, – посоветовал мент, совершенно на неё не глядя. Весь разговор он смотрел только на меня, что моего положения отнюдь не улучшило – меня и без того изрядно потряхивало.

Он, по-видимому, носил свои погоны не зря. Лопоухость и веснушчатый нос здорово расслабляли, создавали ложное впечатление деревенского дурачка, но выражение глаз было такое, что становилось ясно – от дурачка в нём только внешность. Я руку могла дать на отсечение – Мигуля сейчас впитывает каждое слово, каждый взгляд, поворот головы, улыбку, чтобы потом, оставшись наедине с собой в тишине кабинета, тщательно проанализировать их и сделать выводы. Выводы, которые могли бы меня не порадовать.

– Вы говорите так, будто проверяете моё алиби, – наконец собралась я, пытаясь прикрыть свой страх сарказмом. – А ведь искали меня, чтобы защитить…

– Допросить по уголовному делу, – мягко поправил он. – Исключительно как свидетеля.

– На что вам педофил?

– «Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы нашей столицы…» – Капитан умолк и снова состроил лицо глуповатого полицейского, из образа которого периодически выпадал – Ладно, найдём рано или поздно. Кто ищет, тот всегда найдет… А у вас здесь ковёр лежал, да? – вдруг задал он вопрос, кивнув на пол.

Я перестала дышать. Ольга, чувствуя моё волнение и оттого радуясь возможности поговорить на «отвлечённые» темы, тут же радостно защебетала:

– Ох, если бы вы только видели, какой у неё был ковёр! Круглый, розовый – ручная работа. Единственный в городе! Эксклюзив! Мы же вместе его заказывали. – Беда была только в том, что подруга не знала, какие темы в моём случае можно было бы считать «отвлечёнными». Я медленно серела, продолжая молчать.

– Я вижу, что круглый, – задумчиво проговорил Мигуля, – пятно на ламинате не выгорело, – Эксклюзив, говорите? Это хорошо, люблю эксклюзивные вещи.

– Так и я люблю! – поддержала Ольга. – Уж как я её уговаривала – не экономь на покрытии для пола, сделай хороший паркет, так нет же – ламинатик дешёвенький постелила. Вот теперь круги на полу. Кстати, куда ты ковёр дела?! – вдруг опомнилась она.

– Маме отдала, – сдавленно ответила я, призывая всех святых себе в помощь. Неужели никто на небесах не может подсуетиться и заткнуть эту дуру?!

– Маме? Так у неё ж всё зелёное! – продолжала дура, видя, что всецело завладела вниманием капитана.

– Оль, пойдём, я тебе водички налью, – предложила я.

– Не хочу я воды! – прогундосила она.

– Оль, пойдём, – настойчиво велела я, и она покорно прошлёпала за мной на кухню. – Оля! – Прошипела я, как только закрылась дверь, – очень тебя прошу, закрой свой рот и ничего не говори этому менту – вообще ничего! Прикинься дурой! Олька, ты меня слышишь? – Она согласно потрясла головой, и без того огромные глаза её стали похожи на плошки.

– Что произошло, Ирка?

– Потом, всё потом, – тем же шёпотом ответила я и потянула её обратно, припугнув напоследок, – если не хочешь, чтоб меня посадили – молчи.

Когда мы вернулись, капитан Мигуля всё так же сидел на диване, но лицо у него было такое, будто он слышал наш разговор. «Нет, – попыталась успокоить я сама себя, – не может быть. Ты же знаешь, какая в старых домах звукоизоляция. Строили на века… Это через стены не слышно, – точил червячком сомнения внутренний голос, – а через двери – отлично. Стоило ему только ненадолго выйти в коридор…»

Тут в дверь позвонили и я бросилась открывать, схватившись за возможность ускользнуть, как утопающий за соломинку. На пороге стоял Лёнька с серьёзным лицом, сзади маялся, подвижный, как на шарнирах, Серёга. Что-то такое Чернов увидел в моих глазах – не знаю, но осторожно сдвинув меня к стене, заглянул в комнату.

– Добрый вечер, товарищ капитан, – лучась радушием, улыбнулся он. – Уже уходите? – и так как Мигуля продолжал, не двигаясь, сидеть на диване, он продолжил расстроено, – Как жаль. Даже чаю не попьете?

Это был намёк, и намёк очень наглый, учитывая, что общался он с полицейским, но Мигуля предпочёл не спорить.

– Спасибо, – легко поднявшись, ответил он, – нас с Ольгой Витальевной уже угостили.

Я заметно расслабилась – теперь рядом был Лёнька, а значит, всё будет хорошо. Я не отдавала себе отчёт, что за несколько дней общения с ним так привыкла перекладывать свои проблемы на его плечи, что уже от одного его присутствия почувствовала себя лучше. Мигуля ещё немного постоял в комнате внимательно меня разглядывая, затем стремительно вышел в коридор, слегка потеснив гарцующего там Серёгу – тот за хозяйским плечом тоже выглядел молодцом – видимо, присутствие моего соседа и на него оказывало некое магическое действие.

– А теперь уж, изволь объясниться, подруга, что за преступление ты совершила? – вопросила Ольга, как только бравый капитан нас покинул.

Вопрос, как и всё остальное, сказанное ей сегодня, был задан ужасно не вовремя. Ленька впился глазами мне в лицо, как минуту назад Мигуля, Серёга наклонил голову и приготовился слушать, Ольга упёрла руки в бока, а по моим щекам крупным горохом потекли слёзы – сказалось обрушившееся сегодня нервное напряжение.

Ситуацию разрулил, как обычно, Чернов. Безапелляционно заявив:

– Серёга, подвези девушку, – он вытолкал активно упирающуюся подругу за дверь. – Какое преступление? Отвечай! Быстро!

– Меня всё равно убьют, – невпопад заявила я, глядя поверх его плеча в стену напротив.

– Кто тебя убьет, юродивая? – ласково улыбнулся он, но отклика в моей душе не нашёл – картина происходящего после разговора с капитаном была для меня ясна.

– Ты просто ничего не знаешь, – проговорила я тем же бесцветным голосом.

– Так расскажи мне, – тихо попросил он, посмотрев мне в глаза.

– Рассказать, – повторила я задумчиво, помолчала немного и вскинула голову, – хорошо, расскажу. – Мигуля говорил сейчас, что у маньяка была женщина – жена гражданская, с которой он жил во время… пока его не посадили. И ещё стало известно, что в среду вечером его видели неподалёку от моего дома – задержал полицейский патруль, проверили документы. Сейчас маньяк пропал, его ищут. Женщина эта предположила, что он мог пойти ко мне.

– Ты думаешь, он пытается тебя убить?

– Кто? – не поняла я.

– Пропавший маньяк.

– Мигуля так думает, – ушла от ответа я.

– А ты?

– А я не знаю, Лёнь, – тяжко вздохнула я. – Я думаю, мои проблемы с твоими никак не связаны, – всё же решилась быть честной я, – кто бы ни пытался меня убить, к тебе он никакого отношения не имеет.

– И что за преступление ты совершила? – не отреагировал на мою откровенность он.

Я вдруг испугалась, хотя минуту назад намеревалась рассказать ему о трупе. Разговор с губернатором, вопреки моим надеждам, ничего не прояснил, напротив, ещё больше запутал. Интерес ко мне правоохранительных органов напугал, заставил снова задуматься… Что если тот, кто убил маньяка, не мстил педофилу… Что, если он защищал меня? И где, чёрт возьми, задержался отец в ту среду?!

– Что бы ты сделал, узнав, что твой близкий человек – убийца? – ни с того ни с сего сказала я.

– Что? – переспросил он, слегка изменившись в лице.

– Ты слышал, – не стала повторять я.

– Я, – он замолк на секунду, а затем продолжил, – я не Господь Бог. Не в моей компетенции судить кого-то. И тебе с этим шутить не советую.

– То есть, ты бы просто забыл? Сделал бы вид, что не знаешь? – не уловила я, пытаясь понять по его лицу что означает его ответ.

– Я бы помог, – улыбнулся он, и мне стало ясно – не лжёт.

Мысленно возблагодарив небеса за то, что сосед мне попался воспитанный в духе советского пионера, я улыбнулась:

– Спасибо тебе.

– Обращайся, – усмехнулся он и осторожно снял с моих плеч шаль, – в этом ты похожа на мою бабушку, – пояснил он, продолжая улыбаться. – Так гораздо лучше, – рука его легко скользнула по обнажённой спине, – не стоит скрывать такую красоту.

– Я и не скрывала, – подняла я глаза, поёжившись от его прикосновения, – я пользовалась ей на приёме у губернатора, да вот только успеха особого не добилась.

– Кстати, на счёт губернатора, – посуровел он, – если ты ещё раз позволишь себе что-то подобное, я лично оторву тебе голову.

Я помолчала, осознавая его слова, затем всё же спросила:

– Позволю себе влезть в твои дела?

– Позволишь себе уединиться с мужчиной, – заявил он, и снабдил свои слова такой улыбкой, что я так и осталась в недоумении – то ли он неудачно пошутил, то ли сошёл с ума и решил, что может диктовать условия. – Вот что, малышка, – подытожил Лёнька, не реагируя на моё замешательство, – поехали-ка поужинаем. И тебе, и мне надо немного отвлечься. В нашем распоряжении лучший ресторан города, – заметил он без всякого стеснения.