Когда мы сильно привязываемся к вещам и к людям, то разве не уходит вместе с ними какая-то частица нас, когда уходят они?

"Мост через вечность", Ричард Бах

Я не хочу открывать глаза, хотя чувствую на лице теплые лучи утреннего солнца. Как только я их открою, магия развеется и "Золушка превратится в тыкву", а мне так не хочется, чтобы эта сказка заканчивалась. Грудь Дэниэля размеренно вздымается, но я знаю, что он не спит и скоро поймёт, что я тоже проснулась. Как только это произойдет, мне придётся покинуть наш идеализированный вымышленный мир. Я краду ещё несколько секунд у этого дня, после чего начинаю ворочаться, давая понять господину Де Лабому, что момент, которого мы ждали и боялись, скоро наступит. Правда у меня начинает складываться ощущение, что один из нас больше ждал, чем боялся.

– Стейси… – раздаётся хриплый неуверенный голос, где-то в районе макушки.

Я приподнимаюсь на локте и смотрю в его глаза, стараясь сдержать подступающие слезы. Лицо Дэниэля почти ничего не выражает, и я понимаю, что он снова для меня потерян. Снова замкнулся в себе. Теперь навсегда. Мне хочется верить, что он специально сдерживает свои чувства, чтобы не поддаться необдуманным порывам. И я не могу не грезить о том, чтобы в конце концов он поддался. Чтобы передумал, чтобы попросил остаться, хотя я понимаю, что это отдаёт безумием.

Дэниэль садится на постели и берет меня за руку. Его прикосновения осторожны, а кожа на ощупь непривычно холодна, будто бы тело заранее стало сдаваться факту скорой и неминуемой смерти.

– Стейси, послушай меня очень внимательно. Всё, что я скажу, не перебивая, – когда я нехотя киваю, он продолжает. – Ты не должна думать обо мне как о чём-то, что скоро потеряешь. Когда ты вернешься в реальность – не думай, не анализируй, просто сделай, что должна.

Не такие слова я рассчитывала услышать, но стараюсь не показывать эмоций и молча жду продолжения.

– Ты продолжишь жить, сохранив светлую память о нас, но никогда не позволяй ей завладеть тобой. Мне… – он делает глубокий вздох. – Мне ужасно жаль, что всё обернулось вот так. Для нас. Для тебя. Прошу, не становись заложницей собственных мыслей. Пусть я для тебя останусть лишь сном. Миражом. Живи дальше, влюбляйся, люби… Чёрт, как же это неестественно звучит! Просто ты должна меня отпустить. По-настоящему должна. Понимаешь?

Я в очередной раз киваю, но как-то неуверенно, на автомате.

– Ты сможешь? – Он приподнимает мою голову за подбородок.

Нижняя губа предательски начинает дрожать.

– Стейси, ты сможешь меня отпустить? – Он хватает меня за плечи, заставляя сосредоточиться на своём вопросе.

– Я… я смогу, – голос звучит тихо и хрипло, и слёзы наконец прорываются наружу. Оставляют влажные дорожки на щеках, скатываются по подбородку, шее, капают на белые простыни. Дэниэль обхватывает мое лицо руками, нежно стирает большими пальцами влагу с моего лица.

– Тебе станет легче, – он притягивает меня к себе, продолжая успокаивать и убаюкивать, – обязательно станет. Не горюй обо мне, я того не стою…

А я всё плачу и плачу, не замечая ход времени, растовряясь в своей боли, до тех пор, пока слёзы просто не заканчиваются и не наступает момент, когда я должна покинуть любовь всей своей жизни.

***

– Это тебе! – Дэниэль протягивает мне конверт с письмом. Мы стоим рядом с картиной, являющейся порталом в реальность, и я чувствую себя совершенно опустошенной.

После того, как мне удалось обрести контроль над своими эмоциями, время пролетело незаметно. Я надела на себя первые попавшиеся вещи и на негнущихся ногах пошла в кабинет. Дэниэль следовал за мной, как приведение, пока мы не оказались друг напротив друга.

Я забираю письмо и прижимаю его к груди, не решаясь еще раз взглянуть на господина Де Лабома, как бы мне того не хотелось. Я уже знаю, что мне не станет легче. Его идеальные черты и так навечно врезались в мою память.

– В нём… просто знай, что в нём содержится всё то, о чём я не могу сказать тебе сейчас, не рискуя натворить глупостей. Обещай, что прочтешь его после того, как сожжешь портрет, не до этого. Я не хочу порождать в тебе лишние сомнения, но так же не хочу, чтобы мои мысли остались для тебя загадкой. Ты заслуживаешь знать…

Он протягивает руку к моему лицу, но я делаю шаг назад, так и не дав ему возможности коснуться меня. Не хочу встречаться с ним взглядом. Несколько раз мне приходилось убегать из картины, сбегать от него и своих чувств. Сбегать от той версии себя, которую ему удалось во мне раскрыть. Я зажмуриваюсь и чувствую его приближение, он целует меня в лоб, а затем мягко обхватывает запястье. Будто тысячи мелких иголок пронзают меня в том месте, где наша кожа соприкасается.

– Прощай, Стейси… Я… – он не заканчивает предложение. Моя ладонь, управляемая его рукой, касается картины, и когда я открываю глаза, то уже нахожусь в такой знакомой мне галерее, в доме господина Ришара.

– Прощай, Дэниэль.

***

Я сижу в беседке в саду вот уже несколько часов, бездумно глядя на фруктовый сад. На все расспросы Матильды, заставшей меня в коридоре, я сумела выдавить лишь "не сейчас". Она волновалась во время моего отсутствия, но встретив меня, явно почувствовала облегчение. И потому отступила.

Ветер мягко раздувает мои волосы и края воздушной юбки, в которой я вернулась из картины. Моя шелковая блузка осталась там, вместо этого на мне надета белая рубашка Дэниэля, всё еще сохраняющая его аромат – древесно-цитрусовый. Этот запах и письмо, обжигающее ладони, – всё, что останется у меня после того, как я сожгу портрет. Нет больше сил плакать или страдать, или испытывать хоть что-то. В голове пусто, есть лишь ощущения – ветра, древесно-цитрусовых нот и грубоватой шершавой бумаги в руках.

Я смотрю на конверт. Я так и не дала ему обещания, верно? Изменит ли что-то тот факт, что я прочту письмо сегодня? Сейчас? До того, как сниму проклятие. Если там признание в любви, на что это влияет? А если же там будет сказано, что всё было лишь игрой, лишь развлечением, может мне станет легче?

– Чёрт, – краешек бумаги разрезает кожу на указательном пальце и несколько капель крови падает на конверт и юбку. Я тупо смотрю на порез и никак не реагирую, жду пока, очередная капля падает на траву, почти не чувствуя боли. Сердце начинает стучать в ушах. Бум. Бум. Бум. Звук становится все громче, пока чей-то голос не вырывает меня из транса.

– Стейси!

Я резко вздергиваю подбородок, и замечаю, что ко мне быстрым шагом направляется Дэвид. Он переводит взгляд с моего заплаканного лица на порез на пальце, и сразу достает носовой платок, чтобы зажать рану.

– Спрашивать "как ты" довольно глупо. Тебя не было несколько дней, Матильда сказала, что ты… решилась…

– Да, – коротко отвечаю я.

– Чем… тебе помочь?

Раздумываю с минуту.

– Вряд ли есть хоть один человек, способный меня понять, а тем более помочь. Елена возможно смогла бы. – Я вздыхаю. – Ты можешь составить мне компанию, если хочешь. Не думаю, что одиночество поможет мне справиться с собой лучше, чем чье-то присутствие рядом. Хотя, сразу предупреждаю, что собеседник я так себе.

– Молчание между нами меня никогда не напрягало. – Он смотрит на конверт у меня в руках. – Что это?

– Письмо от Дэниэля. – Дэвид садится рядом со мной на скамейку. – Он хочет, чтобы я прочла его после того, как сожгу портрет. Но я не уверена… что именно так надо поступить. За последний день я выплакала столько слез, что мне кажется, их больше не осталось. Я эмоционально пуста. И всё же, мне кажется, я должна знать о содержимом этого конверта, до того, как навсегда закрою эту дверь.

– Ты… мне кажется, что ты никогда не сможешь его отпустить, – он горько качает головой. – Даже если сожжешь портрет. Ты не забудешь его. Так?

Глаза наполняются влагой.

– Нет, я не думаю, что хоть когда-нибудь смогу забыть его. – Мой голос дрожит. – Не думаю, что хочу это делать, но меня связывает обещание. Не могу же я оставить его просто своим заложником. Но… всё моё естество сопротивляется мысли подождать с чтением письма. Я хочу открыть его. Сейчас.

– Если чувствуешь – делай. Только будь готова к тому, что очередной виток правды может причинить боль.

– За последние месяцы я пережила столько боли, что мне кажется, еще немного не повредит.

– Хотел бы я подобрать хоть какие-то слова, способные прояснить твои мысли, или же что-то вспомнить какую-то мудрость, подходящую для момента. – Он усмехается. – Только вот в последнее время я стал понимать, что нет таких слов, которые способны заставить другого человека поменять свои чувства… Просто, пусть будет банальщина, но я рядом, если понадоблюсь. Буквально. Я буду в доме.

Дэвид приобнимает меня, прежде чем удалиться и оставить наедине с письмом.

Была, не была. Я аккуратно разрываю конверт и трясущимися руками достаю листок с аккуратно выведенными буквами. Торопливо пробегаю глазами текст. В этом письме кроется ответ на вопрос, который терзал меня много недель. Вопрос, который пронзал мою грудь невыносимой болью каждый вечер перед сном. Любил ли он меня по-настоящему или я была лишь средством для достижения его цели? Теперь я знаю ответ. Да.

"Прекрасному видению, однажды взорвавшемуся в мою жизнь и перевернувшему всё с ног на голову."

"Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. Если ты читаешь его, значит ты исполнила своё обещание. Была сильнее меня, или любого другого человека, что я когда-либо знал. Однажды я уже признавался в любви посредством пера и листа бумаги. В тот раз это признание давало мне ощущение контроля, власти, удовлетворения амбиций. В этот же раз я чувствую уязвимость, дезориентацию и разбитость. Я не боюсь признаться в том, что хотел поступить, как эгоист. Я провел много часов в размышлении над тем, могу ли оставить тебя себе, запереть в своём замке и никогда не отпускать. Я не хотел, чтобы наше общение заходило так далеко, не потому, что не желал тебя, а потому, что желал так сильно, что мог совершить ошибку.

Я был одичалым монстром, запертом в пучине собственных мыслей, страхов и слабостей, но ты отперла клетку, не испугавшись последствий своих действий. Я знаю, как тебе было тяжело, ведь ты боролась за меня до последнего. Я видел каждую эмоцию на твоём лице, ведь ты совершенно не умеешь скрывать правду. Если бы всё было иначе, то я перевернул бы весь мир, чтобы найти тебя. Но дело не только во мне. Ты не должна быть привязана к чему-то эфемерному, к кому-то, кто не способен подарить тебе жизнь, которую ты заслуживаешь.

Теперь ты свободна от меня, Стейси. Никогда не сожалей о прошлом. Никогда не думай, что я отпустил тебя, дабы удовлетворить свои прихоти. Я отпустил потому, что искренне люблю. Только тебя. И так будет всегда."

Не знаю сколько раз я перечитываю текст письма, прежде чем смысл сказанного начинает до меня доходить. Ты был прав Дэниэль. Мне не стоило читать письмо до того, как я сожгу картину. Ведь это меняет всё.

В одной руке я держу свёрнутый листок бумаги, на котором аккуратным почерком выведены слова прощания, а в другой находится зажигалка. Я больше не боюсь, я знаю, что надо делать. Я иду к нему.

***

Дэниэль полулежит, полусидит на кресле, прикрыв одной рукой глаза. Во второй же я вижу пустой бокал виски. Он не замечает меня пока что, но от картины, развернувшейся перед моими глазами, щемит сердце. Он ждёт и готовится, когда я занесу топор над его головой. Внезапно Дэниэль дергается, будто почувствовав моё присутствие и вскакивает с кресла, слегка пошатываясь. Должно быть он крепко пьян. Это немного усложняет задачу, или же наоборот…

– Что… что ты здесь делаешь? – его голос тихий и уставший, язык слегка заплетается, и я думаю, что не смогу достучаться до него сейчас. Но мне этого и не нужно.

– Я хочу уйти с тобой! – выпаливаю я.

Он потирает переносицу, пытаясь сосредоточиться на моих словах.

– Нет, Стейси, нет… ты же знаешь, что это невозможно. Ты полна огня, прекрасное видение, и ты должна жить!

Я медленно начинаю пятиться назад, в тот момент, когда он делает шаг ко мне в сторону. Мне нельзя подпускать его к себе.

– Это будет не жизнь без тебя, – продолжаю заговаривать зубы.

– Пойми же, тебя ждёт светлое будущее, потому что ты сама свет. Этот мир много потеряет без тебя. Раньше ты не знала, как его излучать. Не знала, умеешь ли любить, чувствовать. Но ты изменилась, Стейси. Ты сможешь быть счастлива. Пусть и без меня.

Мне хочется кричать в ответ. Всё отрицать. Но это не имеет смысла. Мне нужно просто добраться до шторы. Ещё шаг. И ещё один. Дэниэль внимательно следит за тем, как я от него удаляюсь, и на его лице появляется странное выражение. Он вот-вот догадается о моих планах. Нужно действовать решительней.

Всё так же не разрываю с ним зрительного контакта в тот момент, когда достаю из кармана зажигалку.

– Тогда найди меня в следующей жизни, – мои слова звучат резко и пылко.

Слышится щелчок и штора позади меня в одно мгновение воспламеняется.

– Не-ет! – Дэниэль кидается ко мне и буквально отдергивает от окна.

Огонь со шторы быстро расползается на ковер и диван. Моя спина прислонена к спине Дэниэля и мы с замиранием сердца смотрим, как неукротимая стихия сантиметр за сантиметром забирает историю, его историю, нашу историю.

– Что ты наделала… – Он разворачивает меня к себе лицом, и я замечаю, что он успел абсолютно протрезветь. – Что ты наделала? Ты погибнешь, а я нет!

– Мы оба погибнем, ведь я подожгла портрет. И я люблю тебя. Ты должен знать это. Не из письма. Ты должен знать, что я люблю те… – на последних словах я закашливаюсь от дыма, который почти полностью заполонил комнату. – Не в этой жизни, так в следующей.

– Нет, нет, нет, – Дэниэль прикрывает лицо внутренней стороной руки, пытаясь защититься от дыма. Но всё это кажется бесполезным. Огонь почти окружает нас, дым не даёт сделать вдоха. Голова начинает кружиться, значит, всё закончится очень скоро. Скоро закончится всё. Я оседаю на пол, Дэниэль всё ещё держится на ногах. Дым полностью заволок комнату, и я знаю, что уже не смогу выбраться. Всему приходит конец.

В моей голове начинают мелькать образы из детства. Вот я качаюсь на качелях на заднем дворе, пока папа жарит воскресное барбекю, а мама пританцовывает, накрывая на стол. День аварии, когда мне сообщают о смерти моих родителей, и я раз и навсегда решаю, что больше никогда не позволю никому причинить мне подобную боль. Момент, когда я попадаю в картину и встречаю прекрасного незнакомца, перевернувшего мою жизнь. Лица Лилиан и Фабио, Дэвида и Матильды, и наконец Дэниэля, в тот момент, когда мы смеялись, лежа в его постели. Где-то на границе потери сознания я ощущаю, как сильные руки обхватывают меня. Уже скоро, я чувствую. Сквозь пелену тумана, как будто издалека раздаётся знакомый низкий голос. Успокаивающий, обволакивающий, дарящий умиротворение. "Найди меня в следующей жизни". И затем я проваливаюсь в темноту.