Когда Рама и Лакшман были в жилище Вишвамитры, раджа Джанака, который правил страной, называвшейся Митхила, прислал к Вишвамитре гонца с приглашением на свадьбу своей дочери Ситы.

В те времена почти все браки заключались по обычаю «сваямвар». По этому обычаю, отец невесты приглашал отовсюду гостей на праздник. На празднике устраивались состязания, в которых испытывались мужество, ловкость и военное искусство юношей. На шею победителя невеста надевала гирлянду победы, и он становился её супругом.

Вишвамитра втайне мечтал о том, чтобы Сита стала женой Рамы. Он-то знал, что Рама непременно выйдет победителем из всех испытаний, поэтому и решил взять с собой в Митхилу Раму и Лакшмана. До начала состязаний оставалось так мало времени, что было уже поздно идти в Айодхью за разрешением раджи Дашаратхи, и Вишвамитра отправился прямо в Митхилу, которая была ближе к его жилищу.

Раджа Митхилы — Джанака — был человек мудрый и обладал такими обширными познаниями, что даже очень образованные люди приходили к нему поучиться.

Однажды его государство Митхилу посетил страшный голод. Тогда мудрейшие люди страны собрались на совет и решили, что бедствие можно прекратить только принесением особой жертвы — раджа Джанака должен был сам вспахать поле. Джанака согласился охотно, потому что самым желанным для него было помочь своему народу. Он вышел в поле с буйволом, запряжённым в плуг, и начал пахать. И только плуг поднял первый пласт земли, Джанака увидел в борозде маленькую девочку, прекрасную, как луна. У раджи Джанаки не было ещё детей; он с радостью взял девочку на руки и принёс её во дворец. Девочку назвали Ситой[9], потому что она была найдена в борозде.

Джанака растил девочку с великой любовью и нежностью. Он поручил её образование лучшим учителям. А теперь, когда Сита выросла, он решил устроить торжественный смотр женихов.

Рама, Лакшман и Вишвамитра, переправившись через Сон, Ганг и другие реки, на четвёртый день своего путешествия достигли Митхилы.

Все жители города были очарованы, увидев красивых и статных сыновей Дашаратхи. Все говорили, что уж если кто и достоин внимания Ситы, то только они, и что красивее Рамы нет никого на свете. Но победит ли он в соревновании женихов — это покажет будущее.

Раджа Джанака, услышав о прибытии Вишвамитры, устроил достойную высокого гостя встречу. Когда же он узнал, что пришедшие с ним юноши — сыновья Дашаратхи, то в сердце его тоже зародилось желание, чтобы именно Рама стал мужем Ситы. Но условия сваямвара нарушать своей волей было нельзя.

Вишвамитра спросил Джанаку:

— Махараджа! Какое же ты выбрал испытание для женихов?

— Святой отец, — ответил Джанака, — что я, слабый, могу предложить! Много сотен лет назад всесильный бог Шива вручил одному из моих предков свой лук. С тех пор этот древний лук хранится в нашем доме. Однажды я сказал Сите, чтобы она прибрала мою молельню. В этой молельне и лежал лук Шивы. Много сотен лет он находился там, и никто не мог его даже с места сдвинуть. А Сита пришла в молельню, увидела, что вокруг лука много пыли, подняла его, вытерла пыль и снова положила лук Шивы на место. Я очень удивился, увидев, что древний лук передвинут. А когда понял, что это сделала Сита, вытирая под ним пыль, я решил: мужем этой необыкновенной девушки станет лишь тот, кто, натянув тетиву, сломает лук Шивы.

На следующий день начались приготовления к состязанию. Над площадью натянули огромный полотняный навес. Сотни удальцов, кичась своей силой, пришли сюда издалека и важно уселись под навесом. Тысячи горожан, мужчин и женщин, собрались посмотреть состязание. Вот целая толпа людей с трудом притащила лук Шивы на площадь. Когда все собрались, раджа Джанака встал и обратился к собравшимся с призывом:

— Богатыри Индии! Перед вами лежит лук Шивы. Того, кто, натянув тетиву, сломает лук, Сита увенчает гирляндой победы!

Услышав это, смельчаки и силачи сразу же направились к луку. Каждый из них мечтал обручиться с Ситой. Каждый, спесиво выпятив грудь, подходил к луку. Но никто, как ни старался, как ни пыхтел, не мог и на волос сдвинуть его с места. Возвращаясь обратно, неудачники опускали голову и старались не встретиться ни с кем глазами.

Так из всех присутствовавших не нашлось никого, кто бы мог поднять лук. А уж о том, чтобы сломать лук Шивы, нечего было и думать.

Когда раджа Джанака увидел, что все попытки сломать лук безуспешны, он не на шутку встревожился. Поднявшись, он произнёс упавшим голосом:

— Что ж, видно, перевелись богатыри на нашей некогда славной земле. До сих пор из стольких силачей не нашлось ни одного, кто мог бы сломать лук! Если бы я предвидел это, то не поставил бы для состязания такого условия. Видно, Сите никогда не бывать замужем. Ну что ж, если это её судьба, то ничего не поделаешь! Теперь вы все можете навеки отказаться от своих надежд. И зачем только пришли вы на состязание, в котором надо показать и свою силу и желание победить!

Лакшман был очень пылким юношей. Услышав такие слова, он не вытерпел и с обычной своей горячностью воскликнул:

— Махараджа! Не говори так! До тех пор, пока будет жить род Рагху, в нашей стране не переведутся богатыри. Я не хвастун, но скажу прямо: если только мой брат прикажет мне, я тотчас же изломаю этот лук в куски. А если мой брат сам возьмётся за него, он сломает его одной рукой.

Все изумились, услыхав страстную речь Лакшмана. Рама хорошо знал характер своего младшего брата. Взяв Лакшмана за руку, он отвёл его в сторону и сказал:

— Брат! Здесь не место и не время для таких разговоров. До тех пор, пока возле тебя старшие, тебе неудобно говорить первому.

Когда Лакшман сел, Вишвамитра сказал Раме:

— Теперь настал твой черёд: пойди сломай лук, и ты успокоишь раджу Джанаку.

Рама в первый же день, как прибыл в Митхилу, увидел Ситу. Братья гуляли по городу, а Сита в это время шла в храм, и на мгновение глаза Рамы и Ситы встретились. С той минуты он полюбил Ситу и с нетерпением ждал дня состязаний.

Едва получив приказ Вишвамитры, Рама поклонился всем и направился к луку. А неудачники, стараясь скрыть своё унижение, начали издеваться над Рамой. Один говорил:

— Иди, иди, да поосторожнее. Поберегись! Не то надорвёшься!

— Пожалей этот древний лук, сделай милость, не дай ему разлететься на куски, — посмеивался другой.

— Иди полегче, пожалуйста, а то земля качается, — добавлял третий.

Но Рама не обращал никакого внимания на эти выкрики. Подойдя к луку, он поднял его легко, как тростинку, и, сильно натянув тетиву, мгновенно переломил лук пополам. Раздался такой треск, что народ отпрянул в ужасе.

Как только лук, разлетевшись на куски, упал на землю, все жители города радостно кинулись к Раме. Раджа Джанака обнял его, а Сита подошла и надела ему на шею гирлянду победы.

Счастливые горожане ликовали, восклицая: «Победа! Победа!» Они пели хвалебные песни и стреляли из луков.

А женихи незаметно расходились один за другим.

Все горожане — старики и молодые, богатые и бедные — не помнили себя от радости: то, чего хотели все, совершилось. Многие советовали Джанаке поскорее сообщить радже Дашаратхе это счастливое известие. И несколько гонцов были тотчас же отправлены в Кошалу.

Вишвамитра, Рама и Лакшман уже хотели было идти во дворец, как вдруг послышался страшный шум. Казалось, что загрохотал гром. Все в ужасе оглядывались: откуда надвигается беда? Через минуту тайна раскрылась. Прямо к ним с шумом и грохотом шагал разгневанный брахман Парашурам[10]. Огромного роста, с красными, как раскалённые угли, глазами, с пылающим от гнева лицом, в руке лук и стрелы, на плече топор — вот каким был брахман Парашурам! Казалось, что он собирается проглотить всех живьём.

Приблизившись, он прогремел:

— Кто посмел сломать лук моего наставника Шивы? Пусть он выйдет ко мне, я хотел бы взглянуть, что это за герой!

Рама с величайшим смирением произнёс:

— Махараджа! А что, если это сделал твой ревностный почитатель?

Парашурам, взмахнув топором, ответил:

— Никогда! Этого не мог сделать мой сторонник. Это дело рук врага и моего противника! И пусть он не ждёт пощады. Лук принадлежал моему учителю Шиве, а его будет ломать какой-то кшатрий! Я враг кшатриев. Смертельный враг! Я не один, а двадцать один раз проливал кровь кшатриев. Мстя за кровь моего отца, погубленного кшатриями, я убивал их, где бы ни встретил. И сейчас я снова готов своей рукой поразить дерзкого кшатрия. Ну, пусть выходит тот, кто сломал этот лук!

Как мог пылкий и решительный Лакшман оставить без ответа такой вызов? Выйдя вперёд, он произнёс:

— Почему ты так гневаешься из-за того, что сломан какой-то гнилой лук? Когда мы в детстве, играя, ломали постоянно луки, то никто не сердился на нас за это. Отчего же ты выходишь из себя теперь, когда сломан старый, никудышный лук? Может быть, ты думаешь, что кто-нибудь испугается твоих трусливых угроз?

Как огонь разгорается сильнее, если в него подлить масла, так и Парашурам рассвирепел ещё больше от слов Лакшмана. Взмахнув топором, он крикнул:

— Кто ты, осмелившийся так нагло говорить со мной? Или тебе жизнь совсем не дорога, что ты болтаешь так много лишнего? Разве этот лук похож на те, какие ты ломал в детстве? Ведь это был лук самого Шивы!

Лакшман на это ответил:

— Чей бы он ни был, одно ясно: он был гнилой. Чуть до него дотронулись, он развалился на куски. И силы-то совсем, было не нужно. Ты совсем напрасно сердишься.

Парашурам ещё больше разозлился и крикнул:

— Эй ты, невежа, ты что, не узнаёшь меня? Я думал, что ты мальчишка, и решил было не обращать внимания на твои слова, но ты не перестаёшь говорить мне дерзости. Смотри! Мой гнев страшен. Как бы я не прикончил тебя в один миг.

— Ну, за себя-то я спокоен, — произнёс Лакшман, — но зато я опасаюсь, как бы твой гнев не причинил вреда тебе же самому. Тебе, как и всякому святому человеку, не к лицу так гневаться.

Парашурам, сжав топор, заскрежетал зубами:

— Тебя спасает только твой возраст, не то я в один миг отсек бы тебе голову.

— Ну, это легко сказать, труднее сделать, — не унимался Лакшман. — Дунув на гору, её не сдвинешь. Ты брахман, и все обязаны относиться к тебе почтительно. Поэтому тебе, наверно, не приходилось по-настоящему иметь дело с кшатрием. Оттого-то ты такой свирепый.

Рама, увидев, что страсти разгораются, схватил Лакшмана за руку и усадил его на место. Затем, обратившись к Парашураму, он сказал:

— Махараджа! Не принимай к сердцу слов Лакшмана, он просто очень вспыльчив. До сего времени он не знал тебя, иначе он не позволил бы себе так говорить с тобой. Прости его, пожалуйста, ведь мудрый обычно прощает недостатки юных. Это я виноват перед тобой. Казни меня такой казнью, какую сочтёшь нужной, я смиренно склоняю перед тобой голову.

Услышав исполненные благородства слова Рамы, Парашурам смягчился, но, взглянув на улыбавшегося Лакшмана, он снова разгневался.

— Твой брат, — сказал он, — чересчур дерзок. Ему незнакомы смирение и добродетель. Лицом он светел, душой чёрен. Мне никогда не приходилось встречать более невежливого юношу.

До этого Лакшман был только раздражён, но, услыхав такие речи, он возмутился.

— Послушай, махараджа! — резко сказал он. — Я знаю, что младшие должны чтить старших, но всему есть предел. А ты переходишь этот предел. В конце концов, чем ты так недоволен? Твоё недовольство не склеит лука. Если тебе этот лук так дорог, то, может быть, найдётся какой-нибудь ремесленник, который склеит его по твоему приказанию. А что же мы можем поделать? Как видишь, твой гнев напрасен.

Парашурам пришёл в неистовую ярость, глаза его налились кровью. Он задрожал, ноздри его затрепетали от гнева. Увидев это, Рама сделал знак Лакшману, чтобы тот немедленно удалился. Затем он чрезвычайно учтиво обратился к Парашураму со следующими словами:

— Махараджа! Мудрым и старшим не следует обращать внимание на речи глупых юнцов. Что меняется от его болтовни? Мы все — твои преданные почитатели. Лук сломал я, и в этом только моя вина. Я уже сказал, чтобы ты покарал меня так, как сочтёшь нужным. Я готов принять от тебя любое наказание.

Успокоенный этими словами Парашурам ответил:

— Дело не в том, чтобы наказать тебя. Я опасаюсь, что теперь, когда лук сломан, кшатрии снова зазнаются и мне придётся опять смирять их гордыню. Ведь дело тут не в том, что сломан лук Шивы, а в том, что поколеблены сила и слава брахманства.

Улыбнувшись, Рама сказал:

— О владыка мудрейших! Кшатрии не так низки, чтобы кичиться тем, что сломан этот лук. Если ты только захочешь посмотреть, на что я способен, то назначь мне испытание ещё более трудное.

— А ты готов к этому? — спросил Парашурам.

— Да, готов, — твёрдо ответил Рама.

— Тогда натяни тетиву моего лука. Посмотрю я, что ты за герой.

Рама поднял лук и, без всякого усилия натянув тетиву, спросил:

— Скажи, что делать теперь? Может быть, сломать лук?

Сила Рамы так восхитила Парашурама, что гнев его вмиг прошёл. Подойдя к Раме, он обнял его в знак примирения, забрал свой лук и стрелы и удалился.

Пока Парашурам был здесь, раджа Джанака замирал от страха: как знать, какое могло произойти несчастье? Но лишь Парашурам удалился, он воспрянул духом. Снова зазвучали радостные песни.

А в это время раджа Дашаратха, ничего не зная о судьбе Рамы и Лакшмана, очень беспокоился. Когда же наконец пришло счастливое известие о браке Рамы, то радости его не было предела. Вся Айодхья ликовала, в городе начались празднества. На следующий же день Дашаратха, снарядив пышную свадебную процессию, выехал в Митхилу.

Раджа Джанака радушно встретил гостей и отпраздновал свадьбу Рамы и Ситы со всей пышностью и торжественностью, которых требовали обычаи предков.

Через несколько дней свадебная процессия отправилась из Митхилы обратно в Айодхью. Раджа Джанака дал в приданое Сите множество золотой и серебряной посуды, алмазов и драгоценных камней, слонов, покрытых богато разукрашенными попонами, и арабских скакунов.