Когда Хануман уже выходил из сада, он подумал: «А не попробовать ли мне испытать смелость этих ракшасов? Не мешает убедиться, насколько они все искусны в ратном деле. Тем более что Рама обязательно будет меня подробно расспрашивать обо всём, а что я смогу ему сказать, не разведав всего как должно?»

Подумав так, он начал выворачивать деревья в саду. Вот уж поистине удивительно, как он мог это делать, когда нам даже один росток трудно вырвать с корнем! Но Хануман был очень силен. Уж если он смог вплавь переправиться на Ланку, то разве трудно ему было вырвать дерево с корнем!

Сначала он вырвал из земли несколько деревьев, потом у некоторых деревьев обломал ветки, а затем нарвал и рассыпал столько цветов, что они покрыли землю сплошь, как ковёр.

Когда садовники увидели такое разрушение сада, они со всех сторон сбежались, чтобы помешать Хануману. Но разве он стал их слушать! Он исхлестал их ветками и всех обратил в бегство, а некоторых избил до полусмерти.

Тогда прибежала стража и набросилась на Ханумана, но и её он разогнал без труда.

Наконец сообщили Равану, что какой-то неизвестно откуда появившийся иноземец проник в сад и разрушает его, что он избил до полусмерти стражу и садовников и не слушает никаких уговоров.

Раван заскрежетал зубами от злости и проревел:

— Эй вы все! Схватить его и немедля доставить ко мне!

Один из воинов со страхом возразил ему:

— О махараджа, он так силен, что к нему никто не может даже приблизиться.

— Молчать, недостойные! Кто-то проник в мой сад и разоряет его, а вы не можете его схватить! Позор!

Тут Раван послал сына своего Акшаякумара схватить Ханумана.

Взяв с собой несколько сот воинов, Акшаякумар выступил на бой с Хануманом. А Хануман, увидев приближавшихся ракшасов, схватил дерево потолще и стал их колотить без всякой пощады. Некоторых он ранил сразу же; другие, отбежав в сторону, остановились в нерешительности. Видя это, Акшаякумар вскричал:

— Эй ты! Если ты так уж смел, то выходи вперёд и бейся со мной, а не носись с дубиной, как безумец!

Услышав такой вызов, Хануман бросился на молодого ракшаса, схватил его за ноги и ударил о землю с такой силой, что тот мгновенно испустил дух. Весь отряд ракшасов испугался насмерть и разлетелся во все стороны, как стая куропаток.

Когда до Равана дошло известие о смерти Акшаякумара, его гневу не было предела. До сих пор он считал Ханумана обыкновенным воином, но теперь ему стало ясно, что это кто-то очень мужественный и сильный. «Несомненно, — подумал он, — это Рама послал его сюда на розыски Ситы. Нужно жестоко наказать этого смельчака!»

Обратившись к своим подданным, он сказал со злобой и раздражением:

— Я вижу, что у храбрецов в моём дворце не хватает смелости даже на то, чтобы схватить этого злодея и привести его ко мне. Неужели в государстве Ланка нет ни одного настоящего смельчака? Подайте моё оружие! Я сам пойду и захвачу его в плен. Посмотрю, так ли он силен, как вы говорите.

При этих словах во дворце воцарилась тишина. Был смущён и старший сын Равана — Мегханад. Он считал, что биться с Хануманом ниже его достоинства. Когда же он увидел, что Раван собирается в бой, он встал и сказал:

— Разве мало одного меня для того, чтобы убить этого дерзкого? Зачем вы, отец, идёте? Я пойду и скручу его.

Мегханад отличался мужеством, силой и воинским мастерством. Взяв лук и стрелы, он пришёл в сад и крикнул Хануману:

— Эй, безумец! Почему ты здесь так бесчинствуешь? Мы приняли тебя за странника и пощадили тебя, а ты стал просто тигром. Но теперь смерть пляшет над твоей головой! Выйди вперёд! Ты кичишься тем, что убил садовников и моего несовершеннолетнего брата. Подойди-ка теперь ко мне — я живо с тобой расправлюсь!

Хануман не уступал в силе Мегханаду, но решил всё же не сражаться с ним, чтобы не помешать выполнению своей главной задачи.

«Если он меня убьёт, то я не смогу известить Раму о том, что Сита здесь», — подумал Хануман. Поэтому он сделал вид, что принимает бой, и дал Мегханаду возможность одержать победу.

Мегханад решил, что он и в самом деле одолел Ханумана. Он немедленно связал его верёвкой, отправился к Равану и, самодовольно покручивая усы, сказал:

— Махараджа! Твой пленник перед тобой.

Разгневанный Раван, как только увидел связанного Ханумана, выхватил из ножен свой меч и размахнулся, чтобы отсечь ему голову и отомстить за смерть сына. Но брат Равана, по имени Вибхишан, сказал ему:

— Брат и господин! Прежде всего следовало бы спросить пленника, кто он и для чего сюда пришёл. Возможно, он брахман, и на вас ляжет тяжкий грех убийства брахмана.

Хануман сказал:

— Я посол раджи Сугривы. Меня послал Рама разыскивать Ситу, и я здесь встретился с нею. Ты поступил очень плохо, что увёз её. Теперь твоё благополучие зависит от того, как скоро ты вернёшь Ситу Раме. Иначе тебе будет плохо. Ты ведь знал раджу Бали? Помнишь, однажды он и тебя одолел. Так вот, этого сильного раджу Рама убил одной стрелой. Ты, верно, уже слышал, что так же погибли Кхара и Душан!

Вся кровь Равана закипела от гнева, когда он услышал, что перед ним стоит посол Рамы, присланный сюда разыскивать Ситу. Он снова взмахнул мечом, но Вибхишан вновь его остановил:

— Махараджа! Убийство посла считается недопустимым поступком. Если желаете его наказать, накажите, но не убивайте. Этим вы опозорите себя навеки.

Вибхишан отличался необыкновенной добротой, правдивостью и честностью. С его уст слетали только слова правды. Сколько раз он убеждал Равана вернуть Ситу Раме! Но разве когда-либо Раван прислушивался к его словам! И на этот раз ему не понравилась речь Вибхишана, но он побоялся нарушить закон, а поэтому вложил меч в ножны и сказал:

— Твоё счастье, что ты сейчас избежал расправы. Не будь ты посол Сугривы, тебя тотчас разорвали бы на куски. Ты такой наглец, что заслуживаешь этого наказания. Но просто так я тебя не отпущу. Так накажу, что ты меня век будешь помнить.

Раван стал обдумывать, какое бы ему изобрести наказание, которое, сохранив Хануману жизнь, унизило и оскорбило бы его. Он хотел, чтобы Хануман запомнил это наказание на всю жизнь и впредь боялся бы даже появляться в этих краях. Думал он, думал, и наконец пришла ему в голову мысль, которая показалась забавной. Раван даже подпрыгнул от радости, что ему удалось придумать такое. Он решил нарядить Ханумана обыкновенной обезьяной и поджечь ему хвост.

«Вот это будет необычайное, диковинное зрелище! — думал он. — Ракшасы никогда, конечно, подобного представления не видывали. То-то будет потеха! Толпы ракшасов будут бегать за Хануманом и кричать ему вслед: «Держи, держи!» А он будет вертеться волчком и прыгать в разные стороны».

Раван немедленно приказал:

— Размалевать физиономию Ханумана, на его тело надеть шкуру с коричневой шерстью и прицепить длинный хвост так, чтобы Хануман ничем не отличался от настоящей обезьяны. К хвосту привязать тряпку, пропитанную маслом, поджечь её и выпустить Ханумана на свободу. А перед этим по всему городу объявить с барабанным боем о том, что вечером будет показано невиданное доселе зрелище. Пусть все жители соберутся на своих кровлях и смотрят оттуда на представление.

Выполняя приказ своего повелителя, одни начали готовить длинный хвост, другие размалёвывали Хануману лицо, третьи натягивали ему на тело лохматую шкуру, четвёртые прицепляли уже готовый хвост.

Так Хануман мгновенно стал похож на самую обыкновенную обезьяну. Хвост получился предлинный. Натащили ещё всяких лоскутьев и привязали к хвосту.

С улицы донёсся бой барабанов, возвещавший о вечернем зрелище.

Наскоро поужинав, ракшасы оделись по-праздничному и вышли на крыши своих домов.

Жёны Равана, блистая нарядами и драгоценностями, забрались на крышу самого высокого дворца, чтобы оттуда наблюдать предстоящее зрелище.

Наступил вечер. Хвост Ханумана облили маслом, и когда тряпки хорошо пропитались маслом, их подожгли.

Вспыхнули языки пламени. Отовсюду послышались рукоплескания. Представление началось.

Хануман был очень рассержен этими оскорблениями и насмешками.

«Как бы мне отомстить за всё это? — подумал он. — Сейчас подходящее для этого время. Покажу-ка я им такое представление, чтобы век меня не забыли. Весь город сейчас станет костром».

Когда подожгли хвост, Хануман забрался на дерево, что было для него делом совсем нехитрым. Одна ветка этого дерева свешивалась к окну дворца Равана. С этой ветки Хануман спрыгнул в окно, и вмиг весь дворец запылал.

Все люди были на крышах, и никто не мог помешать Хануману. Дорогие одежды, постели, ковры, занавеси, опахала — разве долго всему этому загореться? Куда бы ни вскакивал Хануман со своим пылающим хвостом, всюду вспыхивали языки пламени.

Когда дворец запылал, Хануман кинулся на городские улицы. Там крыши сходились с крышами. Прыгать с одного дома на другой было легко. Не прошло и часа, как весь город потонул в пламени. Всюду началось смятение. Кто вытаскивал свои вещи, кто кричал: «Воды, воды!» И сколько сгорело ракшасов, которые не успели спуститься с крыш!

Неожиданно подул сильный ветер, и огонь вспыхнул ещё сильнее. Казалось, что ветер пришёл на помощь богу огня Агни и пролил с неба огненный дождь.

А Хануман, превратив город в костёр, убежал к морю и, бросившись в воду, затушил огонь на хвосте. Поистине дивное и редкое зрелище показал он жителям Ланки!