Наступило время дождей. Реки и ручейки, пруды и озёра наполнились водой. В горах раздавались крики павлинов. Небо покрывали чёрные-чёрные тучи.

Все дождливые месяцы Рама и Лакшман провели в горной пещере. Потом пришло новое время года. Течение горных рек замедлилось, кокосовые пальмы покрылись белыми цветами, небо стало ясным и голубым, а свет луны — ярким и чистым. Но Сугрива всё ещё ничего не предпринимал для поисков Ситы. Ни Рама, ни Лакшман ни о чём ему не напоминали. Опьянённый властью после нескольких лет лишений Сугрива наслаждался жизнью. В конце концов Рама, истомлённый ожиданием, однажды сказал Лакшману:

— Неужели Сугрива так неблагодарен? Пока Бали не был убит, он с утра до ночи льстил нам и был ласков. А как получил власть и не опасается больше никаких врагов, то совсем перестал о нас думать. Ты, пожалуйста, сходи к нему и напомни о его обещаниях. Если подействуют твои слова, будет хорошо, а нет — я той же самой стрелой, которой убил Бали, прикончу неверного Сугриву.

Лакшман тотчас отправился в Кишкиндху к Сугриве и сказал ему:

— Видно, ты благодарен и великодушен, только когда тебе это выгодно. Раньше ты с утра до ночи льстил нам, а получил власть — и сразу забыл все свои обещания! Если хочешь, чтобы всё было хорошо, то посылай немедленно своё войско на поиски Ситы, а не то пеняй на себя. Та рука, что в один миг прикончила Бали, не замедлит расправиться и с тобой. Наши глаза устали всматриваться в дорогу, а ты словно погрузился в непробудный сон. Неужели ты так бесчестен и себялюбив? Я даю тебе один месяц. Если за это время ты ничего не выяснишь о Сите, то не жди ничего хорошего.

Сугрива, подавленный непомерным стыдом, не мог поднять голову и взглянуть в глаза Лакшману. Наконец, попросив прощения за свою вину, он сказал ему:

— Храбрый Лакшман! Мне очень стыдно, что до сих пор я не выполнил своего обещания. Великий Рама оказал мне благодеяние, которого я не забуду до последнего своего вздоха. Действительно, я с головой погрузился в заботы о делах государства. Теперь же у меня будет одно желание, одна мысль — найти Ситу. Я уверен, что за один месяц разыщу её.

Сказав это, Сугрива направился вместе с Лакшманом к горе Ришьямук, где жили Рама и Лакшман. Он решил немедленно начать розыски Ситы. Сугрива отобрал из числа своих подданных самых проверенных и испытанных и разослал их во все концы страны. Кто отправился в Пенджаб и Кандахар, кто в сторону Бенгала, а кто и в Гималаи. Самым смелым и опытным из всех посланных был Хануман. Его Сугрива отправил на юг, так как предполагал, что Раван, захватив Ситу, направился в сторону Ланки. В помощь Хануману были назначены Ангад — наследник престола, Джамаванта, Ниль, Наль и другие смельчаки.

Рама сказал Хануману:

— Я надеюсь, что именно на твою голову мы возложим венок успеха и победы.

Хануман ответил:

— Если вы дадите мне ваше благословение, то успех не заставит себя ждать. Только соблаговолите подарить мне какую-нибудь такую вещь, которую я бы смог показать Сите и таким путём обрести её доверие.

Рама снял своё кольцо, отдал его Хануману и сказал:

— Если встретишь Ситу, то ободри её и скажи, что Рама и Лакшман очень скоро придут её освободить. Пусть потерпит ещё немного. Успокой её и скажи, чтобы она больше не печалилась. Скажи ей, что горю её скоро придёт конец и мы снова будем жить так же, как жили раньше. Если бы нас не постигло нежданное несчастье, то зачем бы мы бродили по этим лесам? Ради чего тогда скитались бы мы, как нищие? Скажи ей, что во всякой беде нужно верить в свою счастливую судьбу.

Выслушав слова Рамы, Хануман взял кольцо и ушёл со своим отрядом.

Прошло несколько дней. Хануман и его спутники всё ещё не нашли верной дороги на Ланку, а съестные припасы, взятые в дорогу, кончились. Ангад и некоторые его товарищи готовы были возвратиться ни с чем. Хотя Ангад и подчинился приказу Сугривы, но до сих пор в его душе была ещё свежа рана, нанесённая гибелью отца. Он сказал своим спутникам:

— Братья, я не могу идти дальше. У нас нет пищи, и мы совсем не знаем, как далеко ещё до Ланки. Сколько мы проживём, питаясь только травой и листьями? Мне кажется, что дядя Сугрива послал нас сюда на голодную смерть, хотя я-то не причинил ему никакого вреда. Ясно, что только для этого. Сам-то он спокойно сидит и правит страной, а нас послал сюда умирать ради Рамы, который хитростью убил моего отца. Зачем я буду жертвовать жизнью в поисках его жены? Я немедленно возвращаюсь домой, в Кишкиндху, и вам всем советую сделать то же самое.

Его слова подействовали на спутников, и они уже были готовы возвратиться с Ангадом, но Хануман сказал:

— Те, кто не помнит своего обещания, пусть возвращаются. Я же сказал, что не вернусь до тех пор, пока не найду Ситу, даже если в этих поисках мне придётся лишиться жизни. Слово мужчины равно клятве, а тот, кто клянётся, не может нарушить клятву. Если мы не исполним своего долга по отношению к Раме, то мы опозорим весь свой род. К тому же вы ещё не знаете гнева Лакшмана, а мне он хорошо знаком. Если мы не выполним своей клятвы, то знайте, что государство Кишкиндха будет уничтожено!

Доводы Ханумана были для всех убедительны. Ангад увидел, что остаётся в одиночестве, и отбросил мысль о мятеже.

Все снова были готовы продолжать свой путь и двинулись дальше. Весь день они бродили неустанно по лесу, ночь провели в какой-то пещере. О Сите по-прежнему не было никаких сведений.

В таких скитаниях прошло около месяца. А надо сказать, что, когда они ещё только отправлялись в путь, раджа Сугрива пригрозил: «Если вернётесь, не выяснив в течение месяца ничего о Сите, никого не оставлю в живых». И вот обстоятельства сложились так, что о Сите им ничего не удалось узнать. Все пали духом от мысли, что придётся им погибнуть, если так будет продолжаться. Многие стали говорить, что лучше умереть здесь своей смертью, чем возвратиться и принять казнь.

Однажды, когда они сидели, убитые горем, и размышляли, в каком направлении им двинуться, перед ними появился старый отшельник. Все они окружили старца и начали спрашивать:

— Скажи, достопочтенный, ты нигде не видел махарани Ситы? Не можешь ли ты сказать нам, где она?

Этого старца звали Сампати. Он был братом того самого Джатаю, который пожертвовал своей жизнью, пытаясь вырвать Ситу у Равана. Он ответил:

— Да, друзья, Ситу похитил и увёз на своей колеснице раджа Ланки, Раван. Несколько недель назад я видел плачущую Ситу, которую он вёз в своей колеснице. Что поделаешь, от старости стал слаб, а не то непременно бы сразился с Раваном. Я тогда же подумал, что если кого-нибудь увижу, то сразу расскажу об этом. Кто знает, когда смерть придёт! Хорошо, что мы с вами встретились, теперь я выполнил свой долг.

Хануман спросил:

— О достопочтенный, скажи, где Ланка и далеко ли до неё отсюда?

Сампати ответил:

— Идите на юг. Там вы встретите море. По ту сторону моря — Ланка.

Все очень обрадовались, услышав это: появилась какая-то надежда на жизнь. Они ускорили шаги и шли без отдыха целых два дня. И вот перед ними море вздымает свои волны! Куда ни взглянешь, со всех сторон вода и вода. Такого бескрайного водяного простора Хануман и его спутники никогда не видели. Кое-кто из них даже задрожал от страха. Нигде ни лодки, ни челнока; как же переправляться через море? Хотя Наль и Ниль были отличными строителями, но не было ни времени, ни подходящего материала для постройки лодки, пригодной для плавания по морю. Значит, не было никакой возможности переправиться на Ланку и узнать о Сите.

Наконец мудрый Джамаванта сказал:

— Ну что, друзья, доколе вы так будете смотреть, страшась моря? Разве у вас уже не осталось мужества, чтобы добраться до Ланки, переплыв это море?

Ангад ответил:

— Я могу отправиться вплавь, но, вероятно, вернуться уже не смогу.

Наль сказал:

— Я тоже могу отправиться вплавь, но на обратном пути, наверно, бездыханным пойду ко дну, далеко не доплыв до берега.

Ниль сказал:

— Что касается меня, то я могу отправиться и, может быть, даже вернусь, но смогу ли я разыскать Ситу на Ланке, этого я не знаю.

Так каждый высказал всё, что он думал о своих силах. Только Хануман всё хранил молчание. Тогда Джамаванта спросил его:

— Почему же ты молчишь, почтенный? Почему ничего не скажешь? Услышим ли мы от тебя хоть что-нибудь?

Хануман ответил:

— Я отправлюсь на Ланку вплавь. А вы все оставайтесь здесь и ожидайте меня.

Джамаванта рассмеялся и спросил:

— Отчего же ты при такой смелости до сих пор молчал?

— Только потому, что я хотел дать другим возможность показать свою силу и отвагу. Если бы я это сказал раньше других, то они, пожалуй, стали бы думать, что я не дал им возможности проявить свою смелость и стать любимцами Сугривы и Рамы. А теперь, когда никто не решился на подвиг, мне приходится поневоле его совершить самому. Я уверен, что сделаю всё это очень быстро и успешно.

Сказав так, Хануман направился к морю своей твёрдой, мужественной поступью.