Как только Раван увидел, что поляна опустела, он взял в руки сосуд для воды, какой обычно носят с собой нищие отшельники, и, смиренно призывая имя бога, подошёл и остановился около хижины Ситы. Сита, взглянув на него, решила, что её хижину посетил отшельник; она приветливо поклонилась пришельцу и спросила его:

— Скажи, святой человек, откуда ты идёшь?

Раван, благословив её, ответил:

— Женщина, что же ещё делать бедному человеку, как не странствовать по святым местам? Посетив город Бадринатх, я иду обратно. И вот по пути увидел твою хижину и зашёл. Но скажи и ты мне, кто ты и как очутилась здесь? Ведь такая красавица, как ты, должна жить во дворце махараджи! Как ты попала в этот лес? Я никогда не видел такой красавицы!

Стыдливо потупившись, Сита произнесла:

— Мы здесь потому, что нас постигло большое несчастье. Моего отца зовут Джанака, он — правитель Митхилы, а мой свёкор — Дашаратха, махараджа Кошалы. Но, несмотря на это, судьба изменилась так, что сегодня я вынуждена скрываться в этом лесу. Счастливый случай привёл тебя сюда, повелитель. Пожалуйста, отдохни у нас сегодня. Если прикажешь, я принесу тебе чего-нибудь поесть.

Раван ответил:

— О женщина, ты очень сострадательна. Что у тебя есть, то и дай мне отведать. Я за всё буду благодарен.

Сита положила на банановый лист, заменявший блюдо, немного плодов и овощей и поставила перед гостем. Но как только она к нему приблизилась, Раван оттолкнул лист с пищей, схватил Ситу в объятия, подбежал к своей колеснице и мгновенно вскочил в неё. Сита лишилась чувств от страха. Придя в себя, она увидела, что колесница, в которой она сидит, стремительно несётся по воздуху, а тот, кого она принимала за отшельника, правит. В ужасе Сита воскликнула:

— Куда ты меня везёшь? Кто ты, явившийся мне в образе отшельника?

Раван захохотал и ответил:

— Сказать? Я Раван, могущественный владыка острова Ланки. Увидев твоё прекрасное лицо, я лишился разума. Теперь забудь о Раме и считай меня своим повелителем вместо него. Ты под стать владыке Ланки, а не нищему Раме.

Ситу точно стрелой пронзило, и она закричала:

— О, что я наделала, отослав Лакшмана за Рамой! Ведь он до последней минуты не хотел уходить и оставлять меня одну! Но я не послушалась. О, кто же знал, что моя беда так близко? Как же будут поражены оба брата, когда придут в хижину и не найдут в ней меня!

Потрясённая горем, Сита решила выпрыгнуть из колесницы. Но Раван не дремал. Он угадал её намерение и, схватив её за руку, проговорил:

— И не думай прыгать из колесницы, Сита! Скоро мы достигнем Ланки, и там ты найдёшь столько счастья и богатства, что забудешь свою жизнь в лесу. Вместо жалкой хижины ты получишь царский дворец, башни которого касаются небес. В его залах полы из чистого серебра, а стены из золота. Там день и ночь струятся ароматы цветов и благовоний. А вместо нищего мужа ты найдёшь такого властителя, подобного которому нет на земле, чьи богатства и славу постичь невозможно, и у порога которого даже боги склоняют голову.

Ужаснувшись, Сита крикнула:

— О, замолчи, бесчестный демон! Как тебе не стыдно обманывать женщину! И ещё хвастаться этим! Если ты хочешь своего счастья, немедленно отпусти меня. А не то запомни: Рама сметёт с лица земли тебя и весь твой род. И никто не будет жалеть об этом и плакать о тебе. Твоя Ланка превратится в пустыню, а в развалинах твоего роскошного дворца шакалы выроют норы и совы совьют гнёзда. Ты не представляешь себе силы гнева Рамы и Лакшмана. Эти два брата в один миг уничтожили многотысячное войско твоих братьев Кхары и Душана. И твоей сестре Шурпанакхе тоже порядком досталось. Одумайся, не создавай себе таких врагов. Пожалей себя и свой род. Отпусти меня!

Но Раван захохотал и ответил Сите:

— За позор Шурпанакхи и за кровь братьев Кхары и Душана я мщу тем, что похитил тебя. Ты не помнишь, вероятно, что я присутствовал на соревновании твоих женихов? Я считал для себя унизительным соревноваться с теми, кто ниже меня, и ушёл оттуда. Но тогда я впервые увидел тебя. И с тех пор твой прелестный образ запал мне в сердце. Моя счастливая звезда привела тебя сюда. Теперь тебе не удастся вырваться. Самое лучшее для тебя — забыть Раму и насладиться счастливой жизнью со мной. Ты и представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю. Став моей женой, ты сделаешься владычицей всей Ланки. Чего бы ты ни захотела, всё будет сделано. Вся Ланка будет служить тебе, а повелитель Ланки будет целовать следы твоих ног. Почему ты должна лишиться своей красоты и молодости, живя в этом лесу с нищим? Если тебе нет дела до меня, то хоть о себе подумай!

Когда Сита увидела, что её угрозы не действуют на злодея и колесница продолжает лететь всё дальше и дальше, она начала умолять:

— Если ты такой великий раджа, так почему же ты совсем не думаешь о священном законе? Я слышала, что ты большой учёный и почитаешь бога Шиву, а твой дед был великим мудрецом. Неужели тебе нисколько меня не жалко? Если ты думаешь, что, увидя твой престол, я расцвету подобно цветку, ты заблуждаешься! Я обвенчана с Рамой, и скорее солнце будет всходить на западе, скорее реки потекут вспять и горы сдвинутся с места, чем я нарушу закон. Зачем же ты понапрасну хочешь совершить такой великий грех?

Но и эти мольбы не подействовали на Равана. Тогда Сита с громким криком: «О Рама! Рама!» — залилась слезами.

В это время они пролетали над тем местом, где жил отшельник, по имени Джатаю, владевший силой волшебства. Он часто встречался с Рамой и очень любил его. Когда Джатаю услышал, что Сита зовёт Раму с колесницы, он сразу же предположил, что какой-то ракшас увозит её. Схватив дубину, он взвился в воздух и, внезапно появившись перед колесницей, закричал громким голосом:

— Эй! Кто ты и куда везёшь Ситу? Немедленно остановись, не то хвачу тебя дубиной так, что дух вон вылетит!

Раван не хотел принимать бой, он боялся, что его настигнут Рама и Лакшман. Но Джатаю преграждал ему путь, и Раван вынужден был остановить колесницу.

— Кто там смеет стоять на моём пути? — крикнул он. — Я Раван, повелитель Ланки! До тебя когда-нибудь доходили слухи о моём могуществе? Убирайся с дороги, если не желаешь себе худа!

Но Джатаю продолжал:

— Куда и зачем ты увозишь Ситу?

— Рама опозорил мою сестру, теперь я мщу ему за это.

— Если ты должен отомстить, то почему же не явился к Раме на бой, как подобает мужу и воину? Всем известно, что ты негодный плут! Сейчас же отпусти Ситу!

Раван был очень силен. Зачем ему было считаться с угрозами Джатаю? Он приготовился к битве. Джатаю был стар и рисковал в этой битве своей жизнью. Но он бился с могучим ракшасом до тех пор, пока всё его тело не покрылось ранами. Тогда он упал без чувств, а Раван помчался дальше.

* * *

Как только Лакшман ушёл из хижины, в его сердце сразу закралась тревога. Ему стало казаться, что с Ситой случится какая-то беда, и он в ужасе думал о том, с каким лицом он тогда предстанет перед Рамой. И чем дальше он уходил, тем более возрастало его беспокойство. Вдруг он увидел бегущего ему навстречу Раму. Лакшман бросился к нему и спросил в большом смятении:

— Вы звали меня?

Рама, не отвечая на вопрос брата, спросил в свою очередь:

— Как ты мог оставить Ситу и прийти сюда? Случилось несчастье. Это был не олень, а злой дух. Для того чтобы обмануть нас, он принял образ оленя, а потом позвал тебя моим голосом. Как же ты не понял обмана? А я ведь тебе приказал не оставлять Ситу одну. Я вижу, что ракшас добился исполнения своего хитрого замысла. Наверно, с Ситой случилось какое-нибудь несчастье. Ты поступил плохо, Лакшман!

Лакшман, опустив голову, произнёс:

— Сита послала меня против моей воли. Я не хотел идти, но, когда она стала упрекать меня, что мне ещё оставалось делать!

Посмотрев на него с укором, Рама сказал:

— Вот видишь! С её упрёками ты посчитался, а о моём наказе забыл. Никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким безрассудным! Ну что ж, идём, посмотрим, что нас ожидает.

Оба брата быстро достигли хижины. Там было пусто. Ситы нигде не было. Внезапное горе сразило братьев, и силы покинули их. Когда спустились сумерки, они оба, несколько опомнившись от постигшего их несчастья, разошлись в разные стороны в поисках Ситы. Они осмотрели всё вокруг: и поляны, где павлины устраивали танцы, и берег реки, где обычно резвились олени, но нигде не нашли и следа Ситы.

Лакшман, рыдая, опустился без сил у порога хижины, а Рама точно лишился рассудка от горя. Он спрашивал у деревьев, не видали ли они Ситу. Он бежал за пролетавшими птицами и кричал им вслед, не встречали ли они его любимую. Он заглядывал во все пещеры и кричал:

— Сита, куда ты ушла? Куда ты исчезла, оставив меня, несчастного?

Он спрашивал у ветра, не может ли тот принести ему хоть какую-нибудь весточку от Ситы.

— Сита, куда ты исчезла? — взывал Рама. — Ты, которую я любил больше всего на свете! Ты, с которой этот лес превратился для меня в прекрасный сад, а эта хижина казалась царским дворцом! Где ты, моя любимая?

Он метался как безумный, и Лакшман испугался, что Рама в отчаянии лишит себя жизни, не пережив разлуки с любимой. Лакшмана убивала мысль о том, что если преступление Кайкеи привело их в изгнание, то он, Лакшман, будет повинен в их окончательной гибели.

Внезапно Рама услышал стоны и увидел Джатаю: он лежал под деревом и тяжко стонал.

— Джатаю! — воскликнул Рама. — Что с тобой случилось? Какой злодей нанёс тебе такие тяжёлые раны?

— Это вы? — с трудом промолвил Джатаю, взглянув на Раму. — Как хорошо! Я только этого и желал и боялся, что умру, не повидав вас. Ситу похитил Раван, владыка Ланки. Я хотел, чтобы он отпустил её, и начал с ним биться, но он одолел меня. Ох, тяжко! Умираю.

Рама охватил руками голову Джатаю, а Лакшман побежал за водой, чтобы напоить раненого. Но было уже поздно: Джатаю испустил дух.

Кончина Джатаю повергла Раму в глубокую скорбь. Долго он держал в объятиях бездыханное тело и просил у Индры, чтобы он дал самое лучшее место Джатаю в своих заоблачных владениях, потому что Джатаю был настоящий герой и отдал свою жизнь ради спасения несчастной женщины. Во имя торжества справедливости он не побоялся выступить против Равана, такого могучего противника.

Вот потому-то имя героя Джатаю будет жить до тех пор, пока люди будут чтить имя Рамы.

Лакшман набрал в лесу сухих деревьев и сложил из них погребальный костёр. Рама положил на него тело Джатаю, прочитал священный стих и начал обряд сожжения. Совершив до конца всю погребальную церемонию, Рама и Лакшман ушли. Теперь они уже получили известие о Сите, и перед ними стояла одна задача: вырвать Ситу из когтей Равана. Для этого необходимы помощники, может быть, придётся собрать большое войско. Вот сколько сразу появилось у них забот. Они брели по лесу до самого вечера. Рама не мог думать ни о чём, кроме своего горя, и Лакшману нужно было позаботиться о ночлеге.

Поблизости не было никаких селений, не было и хижин лесных отшельников. В поисках ночлега они добрались наконец до одинокой хижины, которая пряталась в лесной чаще. Оба брата направились к хижине. Она принадлежала женщине из лесного племени бхилей, которую звали Шавари. Когда она узнала, что пришельцы — сыновья раджи Дашаратхи, то не помня себя от радости воскликнула:

— Как я счастлива, что вы посетили мой дом! Ваш приход осветил мою бедную хижину! Осчастливьте меня — проведите ночь под моим кровом.

Сказав это, Шавари ушла в лес, чтобы нарвать свежих плодов. В лесу можно было найти плоды ююбы, коринда и других деревьев. Шавари выбрала самые красивые, сочные и спелые. Чтобы не попался кислый или терпкий плод, она откусывала от каждого на пробу по маленькому кусочку. Откуда эта дикарка могла знать, что надкушенными плодами нельзя угощать гостей!

Она принесла полную корзину плодов и стала настойчиво угощать Раму и Лакшмана. Они оба были в сильном горе, и есть им не хотелось. Но гостеприимство Шавари было таким искренним, что они не смогли отказаться — ведь она собирала плоды с такой любовью! Они стали есть плоды, и заметили, что многие из них надкушены. Догадавшись, с какой целью Шавари их надкусывала, они стали есть и хвалить. Ведь плоды, собранные с такой заботой, были как бы наполнены соком любви! Пока они ели, Шавари стояла возле них и обмахивала их опахалом. Она беспокоилась, что плоды могут всё же оказаться терпкими и недозрелыми и гости останутся голодными. «Может быть, они меня ещё выбранят за плохой приём — ведь они сыновья раджи», — думала она.

Но когда гости, поев, стали её усиленно благодарить, ей показалось, что она попала в рай. Оба брата провели ночь в хижине Шавари, а утром, простившись с ней, пустились в дальнейший путь.

Тем временем Раван, продолжая путь, пролетал над какой-то горой. Сита увидела на вершине горы людей, похожих на обезьян. Сита подумала, что Рама, разыскивая её, обязательно придёт сюда. Поэтому она незаметно сбросила своё покрывало и несколько украшений в надежде, что живущие здесь странные существа найдут их и расскажут Раме о своей находке.

Раван прибыл на Ланку и тотчас показал Сите свой дворец, сады, сокровища и войска. Он полагал, что она мгновенно соблазнится его мощью и богатством. Ведь дворец был так роскошен, а сады так красивы! Ведь войско было так многочисленно и так хорошо вооружено! А сокровищам не было числа, и кладовые буквально ломились от алмазных украшений!

Но Сита не обратила на войско никакого внимания. Она знала, что перед стрелами Рамы войско Равана не устоит. Раван увидел, что Сита относится ко всему с глубоким безразличием, и сказал:

— Что ж, ты и теперь не оценила моего могущества? Ты и теперь продолжаешь думать, что Рама сможет вырвать тебя из моих рук? Брось даже мечтать об этом!

Сита взглянула на него с ненавистью и ответила:

— Никакие силы не заставят меня изгнать эту мысль из моего сердца! Рама обязательно освободит меня и отплатит тебе за всё твоё зло и низость. Его стрелы — стрелы гибели! Ты не скроешься от них! Рама в один миг превратит твою золотую Ланку в пепел и уничтожит весь твой род. Если бы ты хоть немного дорожил своей жизнью, то немедленно отвёз бы меня к нему и, упав к его ногам, смиренно просил бы прощения за свою дерзость. Он очень великодушен и, может быть, простил бы тебя. Но если ты не откажешься от своего бесстыдства, тебя ждёт гибель.

Раван вспыхнул от гнева. Недалеко от его дворца был сад, который назывался «радостным». Раван поместил Ситу в этот сад и повелел нескольким ракшаскам приставать к ней с уговорами и угрожать ей до тех пор, пока она не признает Равана своим владыкой. А ракшаски скоро полюбили Ситу. Они поняли, как добродетельна Сита и как она предана своему мужу, жалели её и не причиняли ей никаких мучений. Они даже утешали и ободряли Ситу, и, только когда приходил Раван, они для виду начинали её бранить.