Два брата Шурпанакхи погибли, но, кроме этих двух, у неё было ещё два брата, и один из них — владыка острова Ланки. В те времена на юге Индии не было царства более сильного и могущественного, чем Ланка. Раван, раджа Ланки, тоже, как и его братья и сестра, был ракшас, и к тому же у него было десять голов и двадцать рук. Его богатства были неисчислимы. Говорили, что столица царства Равана была обнесена золотыми стенами.

Но, как часто случается, богатство и власть сделали Равана высокомерным, хвастливым, свирепым и вероломным. Для достижения своих целей он не останавливался ни перед чем и был способен на самые низкие поступки.

С воплями и причитаниями пришла к Равану Шурпанакха и начала рыдать и бить себя кулаками в грудь.

Увидев сестру в таком отчаянии, Раван очень удивился и поспешно спросил её:

— Что случилось? Почему ты в таком виде? Куда девался твой нос? Отчего ты так рыдаешь?

Шурпанакха сквозь слёзы молвила:

— Брат! И семь самых лютых врагов не смогли бы причинить мне такое несчастье, которое случилось со мной! Вот как всё было. В Панчавати пришли из Айодхьи два отшельника и поселились там. Оба они — дети раджи Дашаратхи. Одного зовут Рамой, а другого — Лакшманом. С ними и жена Рамы, Сита. Вот они-то и отрезали мне нос и уши. Кхара и Душан собрали большое войско, чтобы постоять за меня и жестоко покарать их за подлость. Но Рама и Лакшман уничтожили всё наше войско. Ни одной живой души не осталось на поле брани! Брат! Вот свидетелем какого позора нашего рода тебе пришлось стать!

Как только Раван услышал имена Рамы и Лакшмана, разум у него помутился. Ведь и он принимал участие в соревновании женихов, когда Сита выходила замуж. Тогда на его глазах Рама сломал тот самый лук, который он, Раван, не смог даже сдвинуть с места. Он видел красавицу Ситу и до сих пор не мог её забыть. В душе он лелеял мечту уничтожить обоих братьев. Уж тогда-то Сита принадлежала бы ему! Но Раван ничего не сказал об этом вслух.

— Какие ужасные вести ты мне сообщила, сестра! — воскликнул он. — Обоих моих братьев уже нет в живых! Ни одного ракшаса не осталось в Панчавати! Но я уверен, что оба эти нечестивца — на пороге несчастья, и дни их сочтены! Я отомщу за тебя, и ты порадуешься возмездию. Я расправлюсь с ними так, что они поймут, с кем им пришлось иметь дело. Какими бы героями они ни были, но достаточно мне захотеть, и с ними будет покончено раз и навсегда. Я не стану сидеть сложа руки, когда они убивают моих братьев и оскорбляют мою сестру. Это великий позор для меня. Сегодня же я придумаю им достойную казнь.

— Брат, — жаловалась Шурпанакха, — они оба очень низкие люди. Ведь и тот и другой хотели жениться на мне против моего желания: сама-то я на них и внимания не обратила! Когда же я их пристыдила, то младший брат учинил надо мной вот это злодейство. Мало будет того, если ты просто убьёшь их. Вот если бы Ситу так обесчестить, как была обесчещена я, это была бы месть! А что ты скажешь, брат, о Сите? Правда красива? Её лицо подобно луне, и, по правде сказать, Рама ей не подходит; она создана для тебя. Тебе, пожалуй, следовало бы взять её в жёны.

Успокоив и проводив Шурпанакху, Раван вызвал к себе ракшаса Марича и сказал ему:

— Покажи-ка теперь, на что ты способен. Сколько уж времени ты сидишь без дела и даром ешь хлеб! Знаешь ли ты, что Рама и Лакшман пришли в Панчавати и там обрезали нос и уши Шурпанакхе, убили Кхару и Душана и уничтожили всех ракшасов? За всё это им нужно жестоко отомстить. Будешь ты помогать мне в этом?

Марич был как раз тот самый ракшас, которого ранил Рама, когда оборонял жертвенник Вишвамитры от посягательств ракшасов. Марич и Субаха были предводителями войска ракшасов. Тогда ему удалось избежать гибели, а теперь представлялся случай свести с Рамой счёты. Услышав от Равана предложение помочь ему в убийстве Рамы, Марич обрадовался и с готовностью отвечал:

— Я рад душой и телом послужить вам в этом деле. Теперь я поведу с Рамой хитрую войну и положу конец нашей старой вражде с ним. Нужно сделать так, чтобы ни одна капля нашей крови не пролилась, но оба брата были бы уничтожены.

— Подумай ещё о том, — добавил Раван, — как бы сделать так, чтобы Сита оказалась в моих руках. Обоих братьев убить — дело нехитрое.

— Нет, махараджа, не говорите так, — возразил Марич, — им нет равных по силе. Я видел, какие дела творили они уже тогда, когда были совсем ещё детьми. Они оба сто́ят целого войска. Сейчас начинать с ними войну не стоит. Это только усложнит дело, да ещё они, пожалуй, куда-нибудь спрячут Ситу. Вот если бы сделать так, чтобы Сита попала в ваш дом, а братья не узнали, где она. Надо, чтобы она исчезла, не оставив никаких следов. Тогда братья, обыскав всё и не найдя нигде Ситы, в отчаянии прекратят поиски.

Услышав этот план, предложенный коварным Маричем, Раван расцвёл от удовольствия.

— Ты, друг, подал очень хороший совет. Вот это-то мне и надо! Чего же лучше, если можно будет всё устроить без побоища. Я тебе буду тогда благодарен до конца дней моих. С сегодняшнего дня ты займёшь более высокое положение при моём дворе. Объясни же теперь, как ты всё это сделаешь?

— Объясню, объясню, если получу хорошую награду. Вы ведь знаете, как я владею искусством превращения. Я могу, например, превратиться в чудесного оленя, какого ещё никому не приходилось встречать. Он будет розового цвета с золотистыми пятнами и будет сверкать, как алмаз. Вот в таком виде я появлюсь перед хижиной Рамы и начну скакать и прыгать. Конечно, оба брата не удержатся от того, чтобы поймать меня, и погонятся за мной. И я уведу их далеко от дома. А вы уж соблаговолите принять образ старца отшельника. В таком виде вы придёте к Сите, когда она останется одна, и похитите её. Неподалёку от того места будет ждать вас ваша воздушная колесница, и вы сразу помчитесь домой во весь дух. Когда Рама вернётся и не найдёт Ситы, он начнёт искать её всюду вокруг, а потом в отчаянии побредёт куда глаза глядят. Ну скажите, разве плохо придумано? И змея убита, и палка цела!

Раван был очень благодарен Маричу за его выдумку, и оба стали готовиться к похищению Ситы.