Выездная сессия нотариуса ожидаемо затянулась. Несмотря на вполне отлаженную процедуру и неплохой сервис конторы, сбор десятков подписей, проверка паспортных данных и финальное оформление коллективной доверенности продлились до глубокой ночи. Быстрый ужин слипшимися покупными пельменями — вот и весь отдых, который я смог себе позволить перед тем, как рухнуть спать.
Ранним утром тишину квартиры разорвал настойчивый звонок. Я вслепую нащупал телефон и, увидев на экране «Маньков», нажал иконку ответа.
— Я начинаю привыкать каждое утро слышать вас вместо будильника, — хрипловатым со сна голосом произнёс я.
— Сомнительная честь, но я решил за тобой заехать лично. Чтобы ты опять не умудрился опоздать, теперь уже в Роструд. Буду у тебя через полчаса, — бодро заявил шеф и сбросил звонок.
Тридцать минут — не так уж и много для человеческого тела, чтобы прийти в рабочее состояние, так что мне пришлось изрядно поторопиться. Но я успел: когда я вышел из подъезда, чёрный крейсер Манькова как раз заплывал в наш тенистый двор.
— Карета подана! — объявил Олег Борисович, опуская стекло. — Садись и погнали, дела не ждут.
Я открыл тяжёлую дверь, сел на пассажирское сиденье и почти сразу ощутил странное: в салоне было на удивление прохладно. Чёрная «Ласточка» обычно моментально раскалялась на солнце даже в утренние часы, превращаясь в передвижную сауну, но сейчас уровень комфорта был вполне приемлемым.
— У вас всё-таки заработал климат-контроль? — с лёгким удивлением спросил я.
— Не издевайся, а? — Маньков недовольно поморщился, выруливая со двора.
— Ни капли не издеваюсь, констатирую факт. На самом деле дышится намного легче, чем вчера.
Маньков тут же повеселел, его глаза загорелись мальчишеским азартом.
— Дышится ему! А то! Смотри, какие чудеса я теперь с этой техникой делать могу. Я вчера инструкцию курил до полуночи!
Шеф выпрямил спину, набрал в грудь побольше воздуха и с совершенно варварским, ломаным акцентом громко скомандовал в аляповатый монитор на панели:
— Дакай чжуцзя дэ чуан!
— Олег Борисович, я вас совершенно не понимаю… — признался я.
— Да не ты один! — в сердцах воскликнул шеф, с досадой хлопнув ладонью по рулю. Затем он снова упрямо повторил:
— Дакай чжуцзя дэ чуан!
Мелодичный женский голос бортовой системы бесстрастно и вежливо отозвался из динамиков:
— Цоуу дэ минлин.
— Дакай чжуцзя дэ чуан! — Маньков попытался немного изменить интонацию, сделав акцент на последнем слоге, видимо, надеясь, что так искусственный интеллект его наконец-то поймёт.
— Цоуу дэ минлин, — так же монотонно повторила бездушная машина.
— Дакай чжуцзя дэ чуан!!! — во всё горло заорал выведенный из себя Маньков, окончательно перейдя на привычный ему язык командирского крика.
И тут произошла настоящая магия: искусственный интеллект, видимо, спасовал перед напором. Раздалось тихое жужжание электромотора, и водительское стекло медленно поползло вниз, впуская в салон утренний ветерок.
Маньков просиял, довольный и гордый, как ребёнок, которому удалось собрать сложный конструктор без инструкции.
— Видел, а⁈ — он радостно ткнул пальцем в сторону открытого окна. — Видел⁈ Работает система!
Я вздохнул, наблюдая за этим триумфом.
— Олег Борисович, вы сейчас вообще на каком языке разговаривали?
— Понятное дело, что на китайском! — гордо заявил шеф, поправляя галстук. — Технологии будущего, Таранов. Интеграция с умным автомобилем.
— А не проще ли вам было просто нажать на кнопку на двери и опустить стекло? — резонно поинтересовался я, оценивая затраченные им усилия и время.
Маньков снисходительно хмыкнул, выруливая на перекрёсток:
— Проще… Но согласись, совершенно невесело! А так, глядишь, с этой машиной я заодно и китайский выучу. Буду с партнёрами из Поднебесной без переводчика контракты заключать! И ты посмотри, какой здесь навигатор!
Он потыкал указательным пальцем в огромный сенсорный экран на центральной консоли. Дисплей послушно ожил, развернув перед нами детализированную трёхмерную карту со множеством неоновых стрелочек, подсвеченным маршрутом и россыпью всплывающих графических подсказок.
В этот момент из динамиков снова раздался приятный, но строгий женский голос системы:
— Сянь су сыши гунли.
— Олег Борисович, а вы вообще понимаете, о чём она вам сейчас сказала? — поинтересовался я.
Маньков невозмутимо пожал плечами и по-философски ответил:
— Пока нет.
Шеф, явно уязвлённый моим излишне прагматичным замечанием, которое вдребезги разбило его технологическую романтику, немного надулся. Он поудобнее перехватил модный мультируль и демонстративно прекратил беседу.
Однако гордо отмолчаться до самого пункта назначения шефу не удалось. Внезапно тишину салона разорвала простенькая мелодия, а на огромном центральном мониторе вспыхнуло предупреждение, состоящее из сплошной россыпи незнакомых иероглифов.
— Да что опять не так⁈ — растерянно воскликнул Маньков, нервно забегав глазами по приборной панели. Его недавняя самоуверенность улетучилась без следа. — Что ей опять от меня надо⁈ Что сделать-то⁈
Я спокойно наклонился, внимательно посмотрел на светящийся дисплей и указал пальцем на пульсирующую в углу экрана интернациональную пиктограмму.
— Ответить на вызов, наверное? — логично предположил я, глядя на прыгающую зелёную телефонную трубку.
Шеф на секунду замер, осознав всю комичность ситуации и собственную панику на пустом месте.
— Плохо, когда техника откровенно умнее своего хозяина, — обречённо вздохнул Маньков.
Он потянулся к экрану и смиренно нажал на спасительную зелёную иконку. Мелодия тут же оборвалась, сменившись лёгким щелчком соединения по громкой связи.
— Алло? Вы меня слышите⁈ Алло! — из скрытых динамиков автомобиля ворвался панический, срывающийся на фальцет голос, и я без труда узнал Андрюшу, администратора нашего бизнес-центра.
— Андрей, привет, — невозмутимо поздоровался с ним шеф.
— Вы где⁈ — взвыл администратор так громко, что мне пришлось слегка поморщиться.
— Как мы с тобой и договаривались, едем в Роструд решать вашу проблему, — ответил Маньков.
— Не надо в Роструд! Поезжайте к нам! В офис! — закричал Андрей.
— Я напоминаю, что мы заключили сделку. Ты оставляешь нас в центре, мы едем к инспектору… — попытался вернуть беседу в деловое русло шеф.
— Да он здесь! Поезжайте сюда!
— Так, — голос Манькова мгновенно обрёл начальственные нотки. — А ну, выдохни и чётко сформулируй мысль. Кто — он?
— Трудовой инспектор! Он сейчас здесь! Прямо у меня в приёмной сидит! — в отчаянии выпалил Андрей.
— Ну и зачем тогда вся эта паника? Налей ему пока кофе, конфет самых вкусных в вазочку насыпь. Пляши вокруг него. А мы уже летим!
— Х-хорошо… Я жду. Очень жду! — заикаясь, выдавил администратор.
Маньков с видом непререкаемого авторитета и продвинутого техно-гуру важно ткнул пальцем в красную иконку отбоя на мониторе. Звонок прервался.
Однако вопреки своему громкому обещанию о том, что мы «уже летим», утапливать педаль газа в пол шеф даже не подумал. Тяжёлый чёрный автомобиль продолжал катиться по утреннему городу ровно с той же вальяжной, умиротворённой скоростью, что и до звонка.
Я перевёл взгляд со спидометра на Олега Борисовича. Моя логика подсказывала, что ситуация требует оперативного вмешательства, пока инспектор не перешёл к активным процессуальным действиям.
— Разве мы не спешим? — уточнил я.
Маньков бросил на меня короткий взгляд, его глаза хитро блеснули.
— Кто понял жизнь, Таранов, тот не спешит.
Андрюша встречал нас прямо в просторном холле. Он нервно промокал блестящий от пота лоб скомканным платком, а едва заметив наше появление в стеклянных дверях, чуть ли не бегом бросился навстречу.
— Двадцать три минуты! — отчаянно выдохнул он. — Ну как так можно⁈ Вы же сказали, что летите! Я думал, вы быстрее приедете…
— Кто понял жизнь, тот не спешит, — с абсолютно невозмутимым видом процитировал я недавнюю мудрость шефа.
Маньков довольно хмыкнул и расплылся в широченной улыбке, продемонстрировав все тридцать два зуба.
— Ай, молодец, Таранов! Схватываешь на лету! — шеф одобрительно похлопал меня по плечу. — Так, Андрей. Прекратил истерику, выдохнул, успокоился и веди нас к пациенту. Пора творить юридическую магию.
В приёмной директора бизнес-центра царила нервозная атмосфера. Секретарь и главбух сидели друг напротив друга, бледные и всклокоченные, напоминая загнанных лошадей. Из-за приоткрытой двери директорского кабинета доносился властный баритон:
— … я вам всё здание опечатаю! Вы у меня до конца года ни копейки не заработаете! Несите договоры на всех арендаторов, штатное расписание с девятнадцатого года и расчётные листы! Всё несите живо!
Маньков деликатно, почти издевательски постучал по косяку и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Мы с шефом вошли. Андрюша благоразумно остался за порогом.
В директорском кресле, по-хозяйски развалившись, сидел тучный мужчина. Перед проверяющим возвышалась целая гора папок с документами.
— Вы ещё кто такие? — рявкнул инспектор, явно недовольный тем, что его административный триумф так бесцеремонно прервали. — У меня тут выездная проверка! Посторонним немедленно выйти!
— Мы отнюдь не посторонние. Мы законные представители проверяемого лица, — лучезарно улыбнулся Маньков, уверенно проходя вглубь кабинета. — Юридическая компания «РеалLex». А вы, простите, кто будете?
— Главный государственный инспектор труда Серов! — важно надулся мужчина. — Но вы вряд ли поможете своим клиентам. Тут выявлено грубейшее нарушение трудового законодательства. Неоформленные работники! Я прямо сейчас составляю протокол о временном запрете деятельности всей этой шарашки. Опечатаю входы, и будете потом по судам бегать до посинения!
Я спокойно шагнул вперёд. Моё внутреннее Ядро Истины завибрировало, безошибочно фиксируя вопиющий системный сбой в логике этого государственного винтика. Он превышал свои должностные полномочия так же топорно и неуклюже, как и администратор Андрюша в разборках с уборщицей.
— Боюсь, вы несколько переоцениваете свои административные ресурсы, господин инспектор, — произнёс я ровным, лишённым эмоций тоном, каким ранее зачитывал приговоры Верховного Трибунала. — И прямо в эту секунду вы грубо нарушаете Федеральный закон номер двести сорок восемь. О государственном контроле и надзоре.
Серов презрительно фыркнул, намереваясь что-то ответить, но я не позволил ему вставить ни слова, обрушив на него непререкаемую правовую логику.
— Ваша проверка является внеплановой, инициированной по конкретной жалобе гражданки на неоформление трудовых отношений, — продолжил я. — Согласно части первой статьи семьдесят третьей упомянутого закона, предмет внеплановой проверки строго ограничен фактами, изложенными в жалобе. Вы не имеете права запрашивать документы по другим отделам, посторонним арендаторам и уж тем более за период с девятнадцатого года.
Я подошёл вплотную к столу и демонстративно сдвинул стопку папок на самый край, выводя их из зоны досягаемости инспектора.
— Ваше требование предоставить эти документы абсолютно незаконно, а их изъятие неминуемо приведёт к признанию результатов всей вашей проверки недействительными.
— Ты меня законами не учи! — лицо Серова перекосилось от злости. — Я этот бизнес-центр всё равно закрою! Временный запрет деятельности до решения суда!
— Статья двадцать семь точка шестнадцать Кодекса об административных правонарушениях, — я смотрел на него сверху вниз, словно строгий профессор на безнадёжно завалившего экзамен студента. — Временный запрет деятельности применяется проверяющим органом только в исключительных случаях. А именно: если существует непосредственная угроза жизни и здоровью людей, либо угроза техногенной катастрофы.
Я сделал короткую паузу, давая инспектору в полной мере осознать всё сказанное.
— Отсутствие трудового договора у уборщицы не является техногенной катастрофой. Закрыть бизнес-центр может исключительно суд. Если вы сейчас попытаетесь самовольно опечатать хоть одну дверь в этом здании, я немедленно звоню в Следственный комитет.
Инспектор открыл рот, но слова так и застряли у него в горле.
— Статья двести восемьдесят шесть Уголовного кодекса Российской Федерации, — хладнокровно добил я его последним аргументом. — Превышение должностных полномочий лицом, занимающим государственную должность. С причинением тяжких последствий в виде необоснованной остановки коммерческого предприятия. Наказывается лишением свободы на срок до четырёх лет. Выбирайте, господин Серов: либо мы сейчас спокойно оформляем протокол исключительно по факту с уборщицей и расходимся, либо я прямо сейчас запускаю процедуру вашего уголовного преследования и служебного несоответствия.
В директорском кабинете повисла тишина. Серов переводил взгляд с меня на Манькова. Шеф всё это время скромно стоял у стола с абсолютно блаженным, почти ангельским видом, всем своим существом транслируя проверяющему ясную мысль: «Он не шутит. Он реально постарается вас посадить».
Инспектор сдулся. Вся начальственная спесь слетела с него за долю секунды, словно шелуха. Он суетливо придвинул к себе бланк стандартного протокола и глухо буркнул, избегая смотреть нам в глаза:
— Штраф всё равно будет. На должностное лицо. За уклонение от оформления…
— С этим мы, разумеется, спорить не будем, — великодушно согласился Маньков. — Нарушили — заплатим. Закон есть закон. Выписывайте. Андрей! — громко крикнул он в оставшуюся приоткрытой дверь.
В дверном проёме тут же материализовалась бледная, перепуганная физиономия администратора.
— Андрей, готовь паспорт, — скомандовал шеф. — Штраф выписываем лично на тебя как на должностное лицо. Тысяч на десять. Это ведь гораздо лучше, чем пара миллионов на контору и опечатанные двери?
Андрей, всё ещё не веря в своё чудесное спасение, нервно и часто закивал.
Из офиса администрации мы направились в свой собственный. И обнаружили, что у дверей нас уже поджидает посетительница. Это была эффектная, нервно вышагивающая на высоких каблуках женщина лет тридцати, одетая в дорогой брендовый костюм. В руках она сжимала сумочку, а её глаза метали молнии. Едва завидев нас, она с ходу пошла в наступление.
— Вы! Это вы бессовестно разваливаете чужие семьи⁈ — звонко обвинила она нас на весь коридор.
Мы с шефом переглянулись, совершенно не понимая, в чём дело. В нашей практике хватало разгневанных оппонентов, но эта дама была нам абсолютно незнакома.
— Поясните, пожалуйста, — спокойно попросил я.
— Я жена Геннадия Митрохина! — с вызовом бросила она. — И мне сегодня прислали от вас официальное уведомление о начале бракоразводного процесса! Что вы себе позволяете⁈ Я пришла разобраться!
Маньков мгновенно сориентировался.
— Вы Алина Владимировна?
— Да! — гордо ответила женщина.
— В таком случае предлагаю пройти в кабинет, — шеф галантно открыл перед ней дверь. — Не стоит устраивать концерт в коридоре.
Как только мы зашли внутрь и дверь закрылась, Алина Владимировна снова завела шарманку про разрушение ячейки общества и нашу профессиональную бессовестность. Маньков уселся в своё кресло и довольно жёстко её осадил:
— Алина Владимировна, давайте сразу расставим точки над i. Мы не разваливаем вашу семью. Мы просто делаем свою работу — оказываем юридические услуги нашему клиенту. По вопросам крепости брака — это вам к семейному психологу, а не к нам. И если ваш муж втайне побежал делать анализ ДНК, то тут точно не юристы виноваты. И уж тем более не мы виноваты в том, что этот тест дал такой однозначный результат.
Жена Геннадия буквально задохнулась от ярости. Эти завуалированные обвинения вывели её из себя.
— Вы… вы что, обвиняете меня в измене мужу⁈
— Нет, — пожал плечами шеф. — Это он вас в ней обвиняет. Мы лишь помогаем ему грамотно оформить документы.
— Да все эти ваши тесты — сплошной обман и надувательство! — взорвалась женщина. — Их делают абсолютные шарлатаны!
— Почему шарлатаны? — искренне удивился Маньков.
— Потому что это обман! Берут заказы за бешеные деньги, а результаты тестов, наверное, банальным подбрасыванием монетки определяют! Лишь бы нервы людям мотать!
Маньков снисходительно вздохнул:
— Анализ ДНК на отцовство, Алина Владимировна, — это серьёзная наука. Генетика. Она в уголовном праве помогает стопроцентно преступников находить, штука надёжная и полезная. И обе лаборатории, куда обращался Геннадий, имеют лицензии, сертификаты и серьёзную репутацию.
Но женщина упорно стояла на своём.
— Там сидят шарлатаны! Или криворукие идиоты, которые перепутали пробирки! Родион — сын Гены! Я мужу никогда, слышите, никогда не изменяла!
Её истерика начала меня откровенно утомлять. Логика в её словах отсутствовала напрочь, но уверенность была железобетонной. И тогда я решил предложить ей нестандартный ход.
— Алина Владимировна, — сказал я. — Если вы так уверены в некомпетентности этих лабораторий, почему бы вам самой их не проверить?
— В смысле?
— Сходите туда и сдайте тест на материнство. Установите генетическое родство между вами и Родионом. Вы-то точно знаете, что вы его мать. Если эти, как вы выразились, криворукие шарлатаны выдадут вам результат в ноль процентов совпадения — вы получите на руки идеальное доказательство их некомпетентности. И докажете мужу свою правоту.
Идея была абсурдной по своей сути, но она сработала как идеальный логический капкан.
— И сдам! — яростно выкрикнула Алина. — Обязательно сдам! И выведу вас всех на чистую воду! И этих «генетиков», и вас в том числе!
— Замечательно, — произнёс Маньков, напоминая о сути нашего разговора. — Мы, повторюсь, всего лишь делаем свою работу. И пользуясь случаем, раз уж вы к нам заглянули лично…
Шеф достал из папки распечатанный экземпляр соглашения о неразглашении и выплате алиментов, которое Геннадий просил подписать и протянул ей.
Алина выхватила документ, даже не взглянув на текст, с яростью разорвала его пополам, потом ещё раз, и швырнула обрывки прямо на стол шефу.
— Я выведу вас всех на чистую воду! — ещё раз пообещала она, круто развернулась на каблуках и, с треском хлопнув дверью, покинула офис.
— Интересная реакция, — задумчиво произнёс я, анализируя её поведение. — Она возмущалась так искренне, словно действительно верит в непогрешимость своей версии.
— Пф-ф-ф, — Маньков небрежно смахнул остатки соглашения в корзину для мусора. — Абсолютно нормальная реакция, Таранов. Мужик у неё богатый, она привыкла к хорошей жизни и комфорту. Терять статус и деньги не хочет, вот и включает режим «лучшая защита — это нападение». Ничего, побесится и никуда не денется. Всё подпишет.