— Андрей, ну к чему эти дешёвые угрозы? — Маньков мученически сморщился, будто у него внезапно заныл коренной зуб. — Ты же приличный человек… Ты ведь приличный⁈

Администратор бизнес-центра буквально задохнулся от возмущения.

— Вы… вы ещё и обзываетесь! — выкрикнул он.

— Андрей, я тебе как дипломированный юрист говорю: назвать человека приличным — это ни в коем разе не оскорбление, — назидательно произнёс шеф. — Это очень даже наоборот! Я тебе только что комплимент отвесил.

— Отвесил⁈ — Андрюша непонимающе захлопал глазами, окончательно сбитый с толку маньковской словесной эквилибристикой.

Поскольку Олег Борисович мог издеваться над беднягой хоть сутки напролёт, получая от этого процесса явное садистское удовольствие, я решил перехватить инициативу и вернуть разговор в конструктивное русло.

— У вас что-то случилось? — спросил я.

— У меня⁈ — Андрюша снова взвился, переводя на меня полный боли взгляд. — А вы, конечно, ничего не знаете, да⁈

— Не имеем ни малейшего понятия, — развёл руками Маньков, демонстрируя кристальную невинность.

— Вы же сами эту уборщицу на нас натравили! — в отчаянии выпалил администратор.

— В смысле «натравили»⁈ — Маньков мгновенно сбросил маску благодушия. — Ваша контора в грубейшей форме нарушала Трудовой кодекс, и мы ещё виноваты, по-твоему? Андрей, приди в себя! Это ты косячил как сумасшедший при оформлении людей на работу. Мы им просто указали законный путь, как можно отстоять свои права!

Вся агрессия разом покинула Андрюшу, словно из проколотого воздушного шарика выпустили воздух. Его плечи безвольно поникли, а на лице появилось выражение глубокой печали.

— Вы не им путь указали, — обречённо пробормотал он. — А прокуратуре. И Роструду!

— И что же делают эти уважаемые ведомства? — с лёгкой заинтересованностью уточнил Маньков.

— Что делают⁈ Да они нас просто на куски рвут! Явились с внеплановой проверкой, изъяли все компьютеры в отделе кадров, подняли зарплатные ведомости и договоры подряда за последние три года! Директор уже вторую пачку валидола доедает, а главбух вообще в истерике заперлась в туалете и грозится уволиться задним числом!

Я молча наблюдал за этой сценой. Законы кармы, подкреплённые статьями Кодекса об административных правонарушениях, работали в человеческом мире безотказно и сурово. Стоило лишь грамотно запустить правовой механизм, как последствия обрушивались на нарушителей со всей неумолимой тяжестью государственной машины.

— Какой кошмар, — притворно поцокал языком Олег Борисович. — А ведь надо было просто по-человечески выплатить женщине её законные компенсации. И не нарушать её права. Цена вопроса была — сущие копейки для масштабов вашего бизнес-центра.

— Да если бы мы только знали, что так всё выйдет! — взвыл администратор, хватаясь за голову. — Они же нам теперь штрафов на миллионы выпишут! И счета могут заблокировать!

— Нет, мы, конечно, можем за вас похлопотать, — Маньков мастерски воспользовался ситуацией.

— Похлопотать⁈ Как⁈

— Юридически. Ты что, до сих пор не веришь в юридическую магию? — заговорщицки понизив голос, спросил шеф.

— Да бросьте вы… — отмахнулся Андрюша, хотя в его глазах мелькнула робкая надежда.

— Вот тебе простой пример. Ты думаешь, что мы скоро съедем?

— Ну, вы, вообще-то, должны… Два месяца же по договору…

— Не два, Андрюша, а четыре.

— Как четыре⁈ — администратор окончательно перестал понимать, шутит шеф или просто издевается.

— А вот так. Юридическая магия во плоти! Вы в своём уведомлении об одностороннем расторжении такую детскую ошибку сделали, что грех было ею не воспользоваться. Пойдём, покажу.

Они ненадолго вышли из кабинета. Буквально через пару минут оба вернулись. Андрей с убитым видом держал в руках копию их собственного уведомления о расторжении договора аренды. Шеф, видимо, уже популярно объяснил бедняге в коридоре, где именно они накосячили с датами и формулировками. Вид у администратора был абсолютно подавленный.

— Ну так вот, — сказал Маньков и опустился в кресло. — Хочешь, чтобы юридическая магия теперь сработала на тебя?

— А что для этого надо? — обречённо спросил Андрей.

— Мелочь и сущий пустяк. Три тысячи рублей в кассу, пожалуйста!

Глаза администратора округлились от искреннего возмущения.

— То есть вы нам этот геморрой подкинули, и теперь, чтобы его решить, вы с меня ещё и деньги требуете⁈

— Три тысячи рублей, Андрей, — это не деньги, — философски заметил Маньков, откидываясь на спинку. — А вот пара миллионов штрафов от Роструда — это деньги. Всё, друг мой, познаётся в сравнении! Давай, решай быстрее, у нас дела стоят. Время, как известно, те же деньги.

— То есть… я плачу три тысячи, и вы решаете все мои проблемы? — осторожно уточнил Андрей, цепляясь за соломинку.

— Ты платишь три миллиона, и мы решаем все твои проблемы. А если хочешь получить первичную консультацию о том, как минимизировать финансовые потери от проверок, то всего-навсего три тысячи. Ну что, работаем?

— Да, — согласился Андрюша. — Инспектор говорит, что…

— Стоп-стоп-стоп! — Маньков резко выставил ладонь вперёд, обрывая его на полуслове. — Кто там и что говорит, нам глубоко плевать! Слова к делу не пришьёшь. Ты документы неси. Всё, абсолютно всё, что вам Роструд и прокуратура уже успели прислать. Ступай!

Шеф умудрился надломить психику бедного Андрюши настолько, что тот едва честь не отдал. Резко развернувшись, администратор пулей вылетел в коридор.

Вернулся он удивительно быстро — судя по красному лицу и сбивчивому дыханию, дистанцию до своего кабинета и обратно он преодолел бегом. Андрюша положил передо мной на стол пухлую пластиковую папку и ткнул пальцем в верхний лист.

— Вот… это из прокуратуры прилетело, — пояснил он. — Обещают огромный штраф навесить на юридическое лицо.

Я взял бумагу в руки и быстро пробежался глазами по тексту. Мой разум, привыкший к абсолютной логике Верховного Трибунала, мгновенно проанализировал массив канцелярского бюрократического языка и выхватил ключевые несостыковки. Земная система права, при всей её кажущейся монолитности, зиждилась на строгих процедурах. И те, кто эти процедуры нарушал, даже если это были сами надзорные органы, давали в руки грамотному юристу идеальное оружие.

«Представление об устранении нарушений федерального законодательства… в связи с поступившим обращением…»

Я посмотрел на даты, сверил их с основаниями для проведения внеплановой проверки и мысленно улыбнулся. Человеческий фактор снова сыграл свою роль: прокурорские работники банально поторопились.

— Ну, это мы просто отобьём, — совершенно спокойно констатировал я, откладывая документ в сторону.

Андрей замер, боясь поверить своим ушам. Его глаза расширились:

— Просто… отобьёте? Прокуратуру⁈

— Таранов, не торопись раздавать бесплатные чудеса, — предостерегающе сказал Маньков, мгновенно включаясь в игру. — Клиент ещё не оплатил консультацию.

— Ах, да, вот! — Андрюша положил на стол три купюры по тысяче рублей.

Маньков небрежно забрал деньги и положил их к себе в карман. Затем повернулся ко мне и церемониально кивнул, передавая эстафету.

— Статья 4.1.1 Кодекса об административных правонарушениях, — произнёс я, открывая ноутбук и запуская текстовый редактор. — Замена административного штрафа на предупреждение. Поскольку ваш бизнес-центр относится к субъектам малого и среднего предпринимательства, а правонарушение совершено впервые и не повлекло имущественного ущерба третьим лицам… Мы просто прикладываем квитанцию о том, что уборщице уже выплачены все причитающиеся компенсации, и заявляем о добровольном устранении нарушений. Прокурорским этого вполне хватит, чтобы закрыть материал без передачи дела в суд.

— Они получат свою заветную «галочку» в статистику, а бизнес-центр отделается лёгким испугом, — резюмировал Маньков, улыбаясь.

— И это… всё⁈ — Андрей ошарашенно моргал, не в силах поверить, что дамоклов меч миллионных штрафов можно отвести парой абзацев текста. — Но с трудовой это не прокатит. Там инспектор лютый, просто жесть. Вы это увидите сами, когда со мной туда пойдёте.

— Одну секунду, — произнёс Маньков. — Ты нам только за консультацию заплатил, а не за представление интересов перед надзорными органами. Мы свою работу делаем честно и чётко, но лишним нас не грузи, пожалуйста. Сам пойдёшь.

— Да я же вам говорю, инспектор там реально лютый мужик. Он меня одного сожрёт без соли!

— Хорошо, что лютый. Лютых мы любим, — Маньков хищно прищурился, почувствовав запах крови. — Смотри, Андрей. Мы, конечно, сходить с ним пообщаться можем. Но тут вступает в силу нерушимое правило: услуга за услугу. Мы твоего лютого инспектора усмиряем, а ты раз и навсегда забываешь про свою хрустальную мечту выгнать нас из бизнес-центра.

— Как⁈

— А вот так! Отдаёшь нам ваше уведомление о выселении, мы его рвём на мелкие кусочки. Потом рвём на кусочки инспектора, так сильно тебя запугавшего. И дальше продолжаем спокойно жить и работать одной большой, сплочённой, дружной семьёй! Ну что, по рукам?

— Капец вы борзые, — до администратора начало доходить, что «господа юристы» натуральным образом вьют из него верёвки.

— Мы не борзые, мы справедливые. Так по рукам или нет?

Андрей скривился, но руку шефу пожал.

Как только за администратором закрылась дверь, Маньков повернулся ко мне и спросил:

— Так что у тебя с домом-то стряслось?

— Две трети жильцов подписали соглашение о сносе и переезде, — вздохнув, пояснил я. — Ездил с утра, смотрел новый дом, куда нас хотят переселить. Там тотальная разруха. Дом банально недостроен.

Маньков искренне и громко расхохотался.

— А ты как думал, Таранов? Что вас из вашей ветхой хибары в элитный ЖК премиум-класса перевозить будут? — сквозь смех выдавил он. — Ну ты как маленький, честное слово! Добро пожаловать в реальный мир!

Я не успел ему ответить. В кармане снова завибрировал телефон. Я достал аппарат, принял вызов и поднёс трубку к уху.

— Илья! — донёсся из динамика взволнованный, почти панический голос Марины. — У нас во дворе собрание началось!

— Какое ещё собрание⁈ — спросил я.

— Стихийное! — ответила Марина, и на заднем плане я отчётливо услышал многоголосый гул. — Народ массово съездил на «объект мечты», посмотрел на недострой, глину и провода… В общем, картинка из буклета с реальностью не совпала ни у кого. Теперь все вернулись, орут, требуют справедливости. Илья, ты бы приехал побыстрее, а? А то они сейчас опять какой-нибудь ерундой займутся, дров наломают и куда-нибудь вляпаются!

Я перевёл взгляд на шефа и сказал:

— Олег Борисович, у меня там стихийное собрание жильцов дома…

Маньков царственно махнул рукой, демонстрируя редкое для него великодушие, и произнёс:

— Да поезжай уже, Таранов, дело житейское, понимаю. На выселках в недостроенной собачьей будке никто в здравом уме жить не захочет. Но вот тебе мой личный бесплатный совет: плюнь ты на остальных. Защищай только себя. Пользуясь моментом, выбей лично себе условия получше: этаж покомфортнее, метраж побольше, компенсацию жирную подпиши… И всё! А с толпой связываться — только время терять. Поверь моему опыту, коллективный разум — штука абсолютно неуправляемая и неблагодарная.

Я коротко кивнул, принимая к сведению его сугубо эгоистичную, но по-своему логичную земную мудрость, и сказал в трубку:

— Марина, я еду. Буду минут через пятнадцать.

— О как! Марина! — воскликнул. — Маша, Кира и вот теперь на тебе — Марина. Таранов, мне кажется, что ты стремительно теряешь облико морале!

— Чего теряю⁈ — не понял я.

— Ничего. Это я завидую. По-стариковски, — вздохнул шеф.

Такси остановилось у въезда во двор. Выйдя из машины, я сразу оказался в эпицентре стихийного бедствия, в которое превратилось наше придомовое пространство. Двор гудел, люди толпились у детской площадки — растерянные, громко возмущающиеся и ноющие о том, как подло их обманули. В центре этой бури возвышались Марина и Семёнович.

— Вы хоть понимаете, что вы идиоты⁈ — надрывалась Марина, размахивая руками.

— Бараны доверчивые! — вторил ей Семёнович. — Вам бумажку с цветными картинками показали, а вы и поплыли!

Самое поразительное, что соседи даже не пытались спорить. Заметив моё появление, толпа развернулась в мою сторону.

— Илья! Илюша! — заголосили со всех сторон. — Прости нас! Это всё Юлиан! Мы тебе обещаем: больше вообще никогда ни по одному юридическому вопросу спорить не будем! Только спаси! Выручай!

Я бегло оглядел присутствующих. Главного зачинщика, Юлиана, ожидаемо не наблюдалось — этот интриган благоразумно предпочёл спрятаться. Зато чуть поодаль, я заметил дядю Петю. Тот стоял у старого тополя, сутулясь, и настороженно наблюдал за происходящим.

— А ну-ка, замолчите все! — рявкнул Семёнович так, что шум толпы мгновенно стих. — Дайте парню слово сказать. Илья, давай полный расклад. Что нам теперь делать?

Я вышел в центр круга. На меня смотрели десятки полных надежды человеческих глаз.

— Расклад жёсткий, — начал я, не собираясь никого успокаивать ложными иллюзиями. — Откатить ситуацию назад и просто отменить снос мы не можем. По закону всё чисто: две трети собственников подписали согласие. Оставшееся меньшинство обязано подчиниться решению большинства.

— Да никуда мы не поедем! Пусть силой вытаскивают! — тут же крикнул кто-то из тех, кто ничего не подписывал.

— Силой вытаскивать не будут. Будут выселять по суду, — хладнокровно прервал я этот всплеск бунтарства. — Рано или поздно приставы спилят вам двери. А самое худшее: тем, кто упрётся, по суду могут назначить не новую квартиру, а денежную компенсацию по кадастровой стоимости нашей развалюхи. На эти копейки вы даже комнату в коммуналке не купите. Так что упираться не вариант.

По толпе прокатился испуганный шёпот.

— Единственный наш рабочий путь, — продолжил я, повысив голос, — это признавать новый дом, в который нас переселяют, непригодным для жизни и сданным с грубыми нарушениями строительных норм. Заставить их переделывать всё до нормативного состояния. Но проблема в том, что времени у нас в обрез. Всего тридцать дней.

— Почему так мало-то⁈ — ахнул кто-то в толпе.

— Потому что процедура передачи прав собственности уже запущена, — ответил я. — Кое-кто из нашего дома не просто дал согласие, а уже успел подписать финальные документы на владение новыми квартирами. С этого момента пошёл отсчёт. Это Юлиан…

— И наш уважаемый сосед, дядя Петя! — добавила Марина, которая как-то успела узнать, что отличился не только Юлиан.

Я перевёл взгляд на дядю Петю. Как по команде, десятки голов повернулись в ту же сторону. Повисла зловещая тишина, которая через секунду взорвалась звериным рёвом преданной толпы.

— Ах ты гнида! — заорал кто-то из мужиков.

— Да набейте ему морду! — подключилась какая-то соседка.

Толпа рванула к дяде Пете. Тот побледнел и прижался к дереву. И я понял, что сейчас прольётся первая кровь в этой войне.

Действовать пришлось быстро. Я вклинился между разъярёнными соседями и съёжившимся предателем, широко расставив руки.

— Назад! А ну, стоять! — рявкнул я, вкладывая в голос максимум командных интонаций. — Отойдите от него!

— Илья, уйди! Мы сейчас этому иуде башку отвернём! — наседал багровый от ярости сосед со второго этажа.

— Отвернёшь башку — сядешь по сто одиннадцатой статье за тяжкие телесные, а то и по сто пятой! — отрезал я, отталкивая его. — И твоя семья поедет в новую квартиру, а ты — в тюрьму! Самосудом вы дом не спасёте!

Воспользовавшись заминкой, дядя Петя вырвался из кольца и, сыпля невнятными проклятиями, рванул в сторону соседнего двора.

— Я тебе ноги всё равно переломаю, сучёныш! — крикнул ему вслед кто-то из мужиков.

— Ещё раз напоминаю: мы действуем строго в рамках закона, — произнёс я, когда все немного выдохнули. — Иначе я умываю руки.

— Илья, а что мы нашим крысам в рамках закона за такую подляну предъявить можем? — спросил Семёнович.

— За то, что они подписали документы — ничего, — честно ответил я. — Это их законное право, как собственников.

— Зато мы можем отдать Юлиана под суд за его старые махинации с нашим ремонтом! — громко выкрикнула Марина, глаза которой горели жаждой справедливости. — Он же деньги спёр!

— Тут я не спорю, — согласился я. — Состав преступления по мошенничеству там был налицо.

— Посадить гада! Пусть посидит, подумает! — радостно подхватила толпа, получив легальную мишень для ненависти.

— Обязательно посадим. Я лично этим займусь, — пообещал я. — Но после того, как мы решим вопрос с переселением. Приоритеты не путайте. А сейчас слушайте внимательно, что нужно делать. Мне от вас нужна коллективная доверенность.

Я оглядел притихших жильцов.

— Если каждый из вас пойдёт к нотариусу выписывать доверенность на представление интересов, мы потеряем неделю. А то и больше. Поэтому мы скидываемся, оплачиваем выезд нотариуса прямо сюда, во двор. Каждый при нём поставит подпись в едином реестре. Это стоит денег, но это самый быстрый путь.

— Скинемся! Без вопросов! На хорошее дело не жалко! — зашумели соседи.

— Сразу после оформления бумаг я поеду в эту строительную компанию, — подытожил я. — Буду пытаться решить вопрос в досудебном порядке. Дом, в который они пытаются нас запихнуть, для жизни непригоден, и у нас есть все шансы заставить их это признать. А теперь организуйтесь, собирайте деньги и ждите нотариуса.