Борщ на завтрак — это, конечно, нарушение всех мыслимых гастрономических конвенций, но мы со Светкой люди свободные, предрассудками не отягощённые. А борщ Марины, простоявший ночь в холодильнике, загустел, набрал силу и превратился в нечто настолько правильное, что отказываться от него ради какого-нибудь жалкого йогурта или омлета было бы преступлением против здравого смысла.
Тончайшие ломтики сала на тёмном хлебе таяли на языке. Света, расправившись со своей порцией, задумчиво покрутила в руках ломтик хлеба и вдруг заявила:
— Тётя Марина сказала, что к борщу обязательно надо брать «бородинский», к салу только он правильно подходит.
— Марина дело говорит, — согласился я, накладывая себе вторую порцию. — И борщ у неё под стать хлебу.
Света довольно улыбнулась и тоже потянулась за добавкой. Калории, вообще, играют в жизни архиважную роль. Правильный борщ с правильным салом на правильном хлебе зарядил мой организм энергией не хуже, чем импульс Ядра Истины. Ну, почти.
Из квартиры мы вышли вместе: у Светки сегодня занятие с репетитором начиналось непривычно рано. Я подкинул её до нужного адреса, убедился, что она зашла в подъезд, и покатил в офис. Утро было солнечное, пробок на удивление мало, и настроение у меня держалось на уровне «жизнь налаживается». Редкое, надо сказать, для меня состояние. Обычно я подозреваю, что за поворотом меня ждёт какая-нибудь гадость. Но сегодня борщ победил паранойю.
В бизнес-центр я вошёл бодро, махнул охране на входе, приложил магнитную карту к считывателю и поднялся на наш этаж быстрым шагом.
Хорошее утро закончилось возле нашей двери.
По коридору, огибая один и тот же квадратный метр пространства, нервно расхаживал незнакомый мужчина. Невысокий, худощавый, с длинными седыми волосами, стянутыми в хвост. Он то поглядывал на наручные часы, то переминался с ноги на ногу, то останавливался, смотрел на дверь и снова начинал ходить. Движения у него были дёрганые, суетливые. Человек явно находился в состоянии, далёком от душевного равновесия.
— Добрый день! — вежливо поздоровался я, подходя ближе. — Вы к нам?
Мужчина вздрогнул, остановился и оглядел меня с ног до головы. Взгляд у него был настороженный, оценивающий, и на моих тёмных очках он задержался чуть дольше, чем следовало бы. Ну да, вид у меня в последние дни не самый располагающий. Ничего не поделаешь.
— Здравствуйте. Если вы из «РеалLex», — он неуверенно указал на табличку у нашей двери, — то да, к вам.
Я бросил взгляд на экран смартфона: без десяти девять. Надо же. В кои-то веки я приехал на работу раньше Манькова. Борщ, определённо, творит чудеса.
— Да, всё верно, вы по адресу, — ответил я, доставая ключи и отпирая замок, после чего толкнул дверь и пропустил гостя вперёд: — Проходите, пожалуйста.
Мы зашли в офис, прошли в мой кабинет, и я указал гостю на свободное кресло.
— Присаживайтесь.
Клиент опустился на самый край кожаного сиденья и замер, не касаясь спинки. Теперь, при нормальном освещении, я рассмотрел его получше. Мужчине было за пятьдесят, но седина и худоба накидывали ещё лет десять. Одет он был с подчёркнутой, почти театральной интеллигентностью: безупречно белая рубашка, тёмная жилетка, аккуратная бабочка. Впрочем, бабочка уже съехала набок, а тонкие пальцы судорожно мяли толстую пластиковую папку, лежавшую у него на коленях. Вид у человека был такой, что спал он ночью в лучшем случае пару часов. И то урывками.
— Итак, — начал я, активируя стандартный протокол консультации. — Слушаю вас. Изложите суть проблемы.
— На меня подали в суд! — выпалил мужчина, и его голос от возмущения аж зазвенел. — Понимаете? В суд! На меня! За плагиат!
Он произнёс слово «плагиат» с такой обидой, что, казалось, сейчас хлопнет папкой об стол. Однако не хлопнул. Но продолжил сжимать её так, что пластик поскрипывал.
— Нарушение исключительных авторских прав, часть четвёртая Гражданского кодекса, — сказал я. — Стандартная практика. Исходя из статистики подобных дел, рискну предположить, что речь идёт о незаконном копировании исходного кода программного обеспечения? Или кто-то присвоил ваш инженерный патент?
— Нет, ну что вы, — седовласый нервно дёрнул плечом. — Какой код… Я писатель. Писатель-фантаст. Издаюсь в основном в сети, на портале самиздата Author.Today. Пишу в жанре РеалРПГ, социальная фантастика…
Писатель. Ладно. Не программист, не инженер, не промышленный шпион. Писатель-фантаст с авторской платформы. Внутренне я пересортировал все шаблоны и категории, которые автоматически подтянулись при слове «плагиат», и выбросил девяносто процентов.
— Термин «РеалРПГ» мне не знаком, — сказал я. — Поясните, пожалуйста.
— Ох, ну… — клиент на секунду запнулся, пытаясь подобрать слова. — Это такой специфический литературный жанр. Представьте, что в нашу обычную реальность интегрируются интерфейсы и законы из компьютерных ролевых игр. Люди получают уровни, характеристики, могут прокачивать навыки и видеть перед глазами системные сообщения.
— Понятно. «РеалРПГ» — игровые механики в реальном мире. Моделирование игровой среды в реальных условиях. И кто же выступает истцом по вашему делу? Какое-то издательство?
— Если бы! — седовласый всплеснул руками, и папка чуть не улетела на ковёр. Он подхватил её, прижал к животу и выдохнул: — Меня судит… эзотерический культ!
Мой аналитический аппарат на секунду завис, обрабатывая нетипичную лингвистическую конструкцию в рамках гражданского делопроизводства.
— Уточните организационно-правовую форму истца, — попросил я. — Религиозная организация?
— Да какая там организация! Они называют себя «Свидетели Системы», — простонал писатель. — Какие-то абсолютно поехавшие на всю голову сектанты! Их лидер, Верховный жрец или как там его… В общем, некий Валерий Мельников. Именно он подал иск в районный суд.
«Свидетели Системы». Я достал ручку и блокнот, записал это, поставил вопросительный знак и обвёл его. Надо будет пробить этого Мельникова. Верховный жрец. Да уж, та ещё ситуация.
— И в чём смысл иска? — спросил я. — Какова их доказательная база?
Писатель поднял на меня воспалённые, красные от недосыпа глаза.
— Этот сумасшедший утверждает, что моя последняя книга «Система среди нас» — это дословный плагиат их священных текстов!
Я отложил ручку и откинулся на спинку стула. Ситуация приобретала иррациональный характер.
— То есть истец утверждает, что объектом их религиозного поклонения является текст, содержащий игровые условности, прокачку уровней и характеристики вымышленных предметов?
— Хуже! — взвыл клиент, судорожно поправляя съехавшую бабочку. — Они утверждают, что это они получили Откровение свыше ещё пять лет назад! Что их Верховный жрец Валера записал волю великой Системы в свой сакральный манускрипт. А я, цитирую, «коварно проник в их астральный эгрегор, похитил скрижали и издал их ради низменной коммерческой выгоды»!
Он процитировал это, подняв палец, и голос у него при этом подрагивал от возмущения. Бабочка окончательно сползла куда-то под ухо. Мужчина этого не замечал.
— «Астральный эгрегор» не является объектом авторского права, — констатировал я, разбирая суть претензии. — Равно как и «скрижали». Это юридический нонсенс. Ни один суд не примет заявление с подобной формулировкой. Предоставьте мне документы.
— Да их адвокат уже перевёл этот бред на нормальный язык! — писатель выхватил из папки стопку листов и положил их на мой стол. — И приложил нотариально заверенные распечатки их «Священной книги», якобы написанной задолго до моего романа. И они слово в слово повторяют мой сюжет! Вплоть до цвета трассирующих пуль, внешности мутантов и стоимости прокачки навыка «Скрытность»! И требуют изъять книгу и выплатить полмиллиона рублей!
Полмиллиона. Не астрономическая сумма, но для сетевого писателя-фантаста, скорее всего, весьма ощутимая. Я взял документы со стола и начал их просматривать: заголовки, печати, ссылки на нормативные акты, подписи, даты. Бегло, но внимательно. На второй странице я остановился.
Перечитал ещё раз. Поднял голову.
— Вынужден вас поправить. И заодно поздравить, — произнёс я. — На вас ещё никто не подал в суд. Данный документ не является исковым заявлением.
Писатель заморгал и указал пальцем на документы.
— А что же это?
— Это досудебная претензия, — спокойно ответил я, откладывая бумаги в сторону. — Согласно части пятой статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации, до предъявления иска о выплате компенсации за нарушение исключительных прав правообладатель обязан направить нарушителю претензию. И сейчас мы находимся именно на этом этапе. У нас есть законная возможность урегулировать конфликт до инициации судебного делопроизводства.
Писатель снова моргнул. Потом ещё раз. Потом медленно выпрямился в кресле.
— То есть… суда ещё не было?
— Суда ещё не было, — подтвердил я. — И если мы правильно отработаем этот этап, его может вообще не быть. Если урегулировать…
— Урегулировать⁈ — седовласый нервно рассмеялся. — Да они невменяемые! Как вы собираетесь с ними договариваться?
— Закон отводит нам ровно тридцать дней на предоставление официального ответа, — я пропустил его эмоции и продолжил по делу. — Более того, мы можем легально растянуть этот срок. Если мы вступим с истцом в официальную переписку, запрашивая дополнительные документы, уточняя детали их так называемого «откровения» и требуя проведения досудебных экспертиз для сличения текстов, время будет работать на нас. Это даст мне возможность собрать полную информацию об этом Мельникове Валерии и подготовить стратегию защиты.
Писатель некоторое время молчал, переваривая. Нервная дрожь в пальцах немного унялась. Он положил папку на колени, расправил её и посмотрел на меня уже не с отчаянием, а с осторожной надеждой.
— Время⁈ — но тут его снова накрыло, он оглянулся на окно и понизил голос. — Да у меня нет времени! Они же на всю голову больные! Вчера они устроили пикет возле моего подъезда. Водили хороводы в каких-то балахонах, жгли вонючие палки и орали, что Система обнулит мне карму и наложит дебафф на гниение заживо!
Дебафф на гниение заживо. Я записал это в блокнот. Не потому, что это имело юридическое значение, а потому что формулировка заслуживала сохранения.
— Действия, которые вы описываете, могут квалифицироваться как нарушение общественного порядка и оказание давления на сторону спора, — сказал я. — Это, в принципе, нам на руку. Вы зафиксировали происходящее? Видео, фотографии?
— Я… нет, — писатель растерялся. — Я просто выглянул в окно и обалдел.
— В следующий раз фиксируйте, — сказал я. — Всё: видео, аудио, время, дату. Если они повторят, мы подадим встречное заявление о преследовании. Это серьёзно ослабит их позицию.
Клиент подался вперёд и перешёл на шёпот.
— Илья Сергеевич… Мне сказали, ваша фирма берётся за нестандартные дела. Я понятия не имею, кто этот Валера и как он залез мне в голову. Но эта их книга реально похожа на мою! Я не знаю как, но система прокачки, повышение уровней — один в один как у меня! Однако я не воровал их идеи! Серьёзно! Не знаю, как вас в этом убедить…
— Вам не надо меня убеждать. Нам важно сейчас провести экспертизу и выявить, насколько похожи ваши тексты.
— Похожи, сильно похожи, — начал сокрушаться писатель.
— Подождём заключения эксперта. До него любые выводы делать рано.
Писатель выдохнул. Долго, медленно. Он распрямил спину, поправил наконец бабочку и посмотрел на меня другими глазами. Не сказать, что спокойными, но уже без прежней паники.
— Так вы за моё дело берётесь? — спросил он.
— Конечно, — ответил я. — Вы оплачиваете сейчас стоимость консультации. Я найду эксперта, созвонюсь с вами и уточню стоимость его услуг. Я изучу результаты экспертизы и озвучу вам, сколько будет стоить решение этого дела в досудебном порядке.
— Я почему-то верю, что с вами нам удастся отбиться от этих полоумных, — сказал писатель, поднимаясь с кресла.
Он встал, одёрнул жилетку, заправил выбившуюся прядь за ухо и вдруг замер.
— Ой, я забыл представиться. Меня Алексей Огнев зовут.
— Очень приятно. Я Илья Таранов.
— Хорошая у вас фамилия, говорящая. Вы это дело протараньте уж, пожалуйста, а?
— Сделаем всё возможное, — пообещал я и протянул руку Алексею.
Рукопожатие у писателя оказалось крепкое, несмотря на щуплую комплекцию. После этого он оплатил консультацию, забрал свою квитанцию и вышел. Я убрал деньги в сейф, сел за стол и начал перечитывать оставленные им документы. Досудебная претензия была составлена грамотно. У этих «Свидетелей Системы» сидел толковый юрист. Или, по крайней мере, кто-то, кто умел пользоваться шаблонами правовых документов и не лепил в них слова «эгрегор» и «скрижали». Все формулировки были переведены на человеческий юридический язык: «нарушение исключительных прав», «воспроизведение охраняемых элементов произведения», «компенсация в соответствии со статьёй 1301 ГК РФ». Грамотно, аккуратно, по форме безупречно.
А вот по содержанию… Получалось, что некий Мельников В. А. создал некое «литературно-философское произведение» (так это было обозначено в претензии), датированное пятилетней давностью, и утверждал, что роман Огнева является его копией. К претензии прилагались нотариально заверенные фрагменты обоих текстов с подчёркнутыми совпадениями. Это было интересно.
Я закрыл папку и решил сделать себе кофе, когда дверь кабинета распахнулась и в проёме возник Маньков. Олег Борисович выглядел выспавшимся, свежим и энергичным. Но, увидев меня за рабочим столом, он застыл на пороге и в явном изумлении оглядел кабинет, посмотрел на часы, потом снова на меня.
— Ба-а-а! Таранов, ты встал на путь исправления? — воскликнул шеф.
— Доброе утро, Олег Борисович! — ответил я. — Не просто встал, я нам нового клиента нашёл.
— Мне кажется, я забыл проснуться, — Маньков демонстративно ущипнул себя за руку и посмотрел на результат. — А нет, не сплю. Какого ещё клиента?
Я молча протянул шефу папку с документами Огнева. Маньков открыл её и начал читать. Читал он быстро, по диагонали, время от времени останавливаясь и проговаривая вслух ключевые слова, чтобы убедиться, что не галлюцинирует.
— Система, уровни… прокачка, — проговорил он, переворачивая страницу, потом ещё одну, потом закрыл папку и посмотрел на меня. — Илья, у нас на двери же «юридические услуги» написано, а не «помощь психиатра»!
— Дело в принципе стандартное, нарушение авторских прав…
— Раз стандартное, значит, ты им и займёшься, — Маньков бросил папку на мой стол, давая понять, что эта тема для него закрыта. — И вообще, хорош всякую ерунду обсуждать. Нам надо ехать к Ирине.
— Так, вы же собирались поговорить с Геннадием, — напомнил я.
— Поговорил, — Маньков досадно поморщился. — Но он нервничает. А это очень нехорошо, когда клиент нервничает. Как бы дров с перепугу не наломал. Поэтому надо срочно ехать к Ирине и форсировать события.
Я откинулся в кресле и посмотрел на Манькова. Потом медленно сдвинул тёмные очки на лоб, открывая свой лилово-жёлтый фингал во всей его живописной красе.
— Да как я к ней поеду? Вы на меня посмотрите! — возмутился я. — Я похож на переговорщика по такому деликатному вопросу?
— А я у её сына жёваную жвачку выпрашивал! — резонно ответил мне Маньков. — Она мне теперь даже дверь не откроет.
Повисла пауза. Мы оба понимали, что заявляться к Ирине домой — дохлый номер.
— Значит, надо встретиться с ней на нейтральной территории, — рассудил я, возвращая очки на переносицу. — В общественном месте. Там она не сможет нас просто так выгнать или захлопнуть дверь перед носом.
Маньков щёлкнул пальцами и заявил:
— Точно! Ловить её надо в торгово-развлекательном комплексе! Её пацан там в секции тренируется. Она его стабильно туда привозит и, пока ждёт, убивает время: либо маникюр делает, либо по магазинам шляется, либо просто кофе пьёт на фудкорте. Вот там мы её тёпленькой и возьмём!
— Разумный план, — согласился я. — А когда у него тренировка?
Шеф тут же выудил из кармана смартфон и начал быстро пролистывать экран.
— Так, пробиваем… — бормотал он, тыча пальцем в телефон. — Ага. Тренировка у него сегодня. И послезавтра.
— Отлично. Предлагаю поехать послезавтра, — сказал я. — Как раз мой внешний вид станет чуть менее пугающим для матери.
Маньков резко убрал телефон в карман и хлопнул ладонью по столу.
— Исключено! Надо ехать сегодня! Время не ждёт! Нам аренду нечем платить, нас скоро вообще отсюда выгонят!
Я посмотрел на шефа долгим, скептическим взглядом. Моему аналитическому аппарату даже не пришлось напрягаться, чтобы выявить абсурдность этого аргумента.
— Олег Борисович, мы работаем на владельца этого бизнес-центра. И прямо сейчас решаем вопрос о спасении его активов. Нас за неуплату аренды отсюда точно не выгонят.
Маньков на секунду замер, поняв, что его драматический выпад разбился о логику, а затем раздражённо отмахнулся:
— Таранов! Не умничай!
— Олег Борисович, хватит придумывать всякую дичь, — невозмутимо парировал я. — Просто скажите прямо, что вам срочно понадобились деньги.
Шеф одёрнул пиджак, вскинул подбородок и с абсолютно серьёзным, не терпящим возражений видом отрезал:
— Деньги мне нужны всегда!
Произнесено это было с такой монументальной убеждённостью, что возражать не имело смысла. Тем более что это была чистая правда.
Маньков тем временем снова достал смартфон и принялся активно листать экран.
— Вот, по фоткам в соцсетях я пробил её машину, — он развернул ко мне телефон, показывая снимок Ирины на фоне белого японского кроссовера, женщина на фото улыбалась, щурясь от солнца, одной рукой придерживала дверцу. — Надо ловить её прямо на въезде в ТРК и вести от парковки. Если упустим момент, Клим пулей выскочит из салона и умчится на свой каток, а и ищи-свищи потом саму Ирину в этом многоэтажном муравейнике. Тренировка у пацана начинается ровно в девятнадцать ноль-ноль. Так что, Таранов, ничего на вечер не планируй. Сколько мы с ней будем беседовать — непонятно.
Я только открыл рот, чтобы ответить, но тут зазвонил мой телефон. Звонил Семёнович.
— Илья! — раздался в трубке его густой бас. — Я всё согласовал! Только что вышел из офиса застройщика. Включил дурака, сказал, что готов подписать бумаги, но без личного осмотра ничего не подпишу. Дали добро! Можем ехать на объект хоть сейчас.
— Отлично, Семёнович. Дайте мне пять минут, я вам перезвоню, — ответил я и сбросил вызов.
Шеф тем временем ушёл, я убрал телефон, откинулся на стуле и посмотрел в окно. И вот что делать в этой ситуации? Эксперта по строительной экспертизе я так и не нашёл. И где его искать за пять минут до выезда — понятия не имел. Экспертиза — это лишь первый шаг, начало долгого бюрократического пути, а времени у нас в обрез. И Семёнович уже договорился о допуске на объект, и момент нельзя было упускать. Застройщик мог передумать, мог закрыть объект, мог вообще что угодно вытворить. Сегодня решили пустить — завтра могут передумать.
Да и слова Киры на парковке эхом отдавались в голове. Она тогда прямо сказала: отказ воспримет как неуважение к её профессионализму. И зная её характер… В общем, простить она не простит. И будет права.
Взвесив все риски и отбросив ложное благородство, я набрал номер Киры. Она ответила на втором гудке.
— Кира, здравствуй, — сказал я. — Мы договорились об экспертизе дома. Застройщик дал допуск на сегодня, другого шанса может не быть.
— Готова ехать прямо сейчас, — по-деловому ответила Кира. — Буду у твоего бизнес-центра через час. Как подъеду — позвоню.
Она отключилась, а я тут же перезвонил Семёновичу.
— Встречаемся на объекте ровно через два часа, — сказал я ему. — И ещё одна просьба. Заскочите к репетитору, захватите Светлану. Она как раз через двадцать минут заканчивает. Пусть зарядит телефон — она нам там весь процесс снимет от первого лица. Подробная видеофиксация нарушений нам очень пригодится.
— Конечно, скидывай адрес, где её забрать, — ответил Семёнович и отключился.
Я отправил ему адрес репетитора, убрал телефон в карман и встал из-за стола и отправился к шефу.
— Олег Борисович, мне надо отлучиться на несколько часов! — объявил я прямо с порога.
— А куда это ты, Таранов, собрался в рабочее время? — поинтересовался шеф с вкрадчивой подозрительностью. — У нас, вообще-то, дел по горло.
Объяснять я не стал, а просто сказал:
— Поскольку сегодня мне предстоит работать вечером, то есть в моё законное внерабочее время, прямо сейчас я беру несколько часов отдыха. Баланс труда, компенсация переработок. Всё в рамках закона.
Маньков закатил глаза и воздел руки к потолку.
— Законами он мне тут тыкает… — проговорил он с видом мученика, которому в сотый раз объясняют правила, которые он сам же написал. Ладно, иди. Но смотри не опоздай! Ровно в восемнадцать тридцать встречаемся у въезда на парковку ТРК. Опоздаешь — уволю!
— Сомневаюсь, что уволите, но я успею, Олег Борисович, не переживайте.
— Я не переживаю, — буркнул Маньков. — Я предупреждаю!
С момента нашего визита на стройплощадку здесь мало что поменялось. Точнее, поменялось, но не в лучшую сторону. Прибавилось свежих куч из раскисшей рыжей глины и строительного мусора.
Мы стояли возле белого пикапа и ждали, когда подъедет Семёнович со Светой. Кира прищурилась, профессионально изучая серую громадину нависающей над нами многоэтажки.
— Да уж, теперь я понимаю, почему ты так упираешься и не хочешь сюда переезжать, — протянула она. — Тут и детальной экспертизы не нужно. Я даже отсюда вижу, что дом слеплен из самых дешёвых материалов и держится исключительно на честном слове и монтажной пене.
— Всё настолько очевидно? — спросил я, рассматривая фасад сквозь тёмные очки.
— Илья, у них даже внешняя геометрия гуляет, — она указала рукой на верхние этажи. — Вон, присмотрись к линии балконов. Она же кривая. Фасадные панели повешены так, будто рабочие строительный уровень в глаза не видели — зазоры везде разные. При первом же хорошем косом ливне вода пойдёт под утеплитель, и вся эта красота начнёт гнить. А дренаж? Его просто нет. Вся вода с этих куч глины потечёт прямиком под фундамент.
Она похлопала по своему кофру с приборами, мрачно усмехнулась и добавила:
— И это лишь то, что можно заметить невооружённым глазом. Боюсь даже представить, на чём они сэкономили внутри, и какой сюрприз нас ждёт с перекрытиями и коммуникациями.
— Вот для этого мы здесь, — сказал я. — Чтобы всё это зафиксировать.
— Зафиксируем, — пообещала Кира. — А пока твой Семёнович едет, я составлю предварительный список того, что уже вижу снаружи. Нарушений хватает.
Я посмотрел на часы. Семёнович задерживался уж на десять минут. Видимо, пробки. Или Света долго собиралась. Или и то и другое. Но вариантов у нас не было, и мы ждали.
Ещё минут через десять на разбитую бетонку, ведущую от дороги к дому, тяжело переваливаясь на ухабах и колдобинах, свернула машина Семёновича. Она проползла по колеям, объехала кучу щебня и остановилась рядом с пикапом.
Первым из машины вылез Семёнович. Сразу за ним выбралась Света, на ходу доставая телефон, а за ней… Марина.