Я открыл глаза и понял, что стою в самом сердце типичной депрессивной глубинки. Вокруг были обшарпанные хрущёвки, разбитые фонари, мигающие в ритме предсмертных конвульсий, и лужи, в которых отражалось серое беззвёздное небо.

«Где я? — мелькнула тревожная мысль. — И почему меня окружает золотое свечение Трибунала?»

Ответа на эти вопросы у меня не было. Зато тишину разорвал свист. Из ближайшей подворотни, похрустывая семечками, начала выплывать процессия — человек пятнадцать, все как на подбор: тренировочные штаны с тремя полосками, кепки, в руках арматура, ржавые цепи и куски досок с торчащими гвоздями.

— Слышь, ты, в халате с подсветкой, — пробасил предводитель, крутя в руках кусок трубы. — Тут район суровый. Либо мобилу сдавай, либо…

Я посмотрел на свои руки, объятые пламенем Истины и произнёс:

— Виновны!

Мой голос прогрохотал так, что чуть не сдвинул тектонические плиты. Гопники переглянулись.

— О, ля, он не понял, куда попал! — усмехнулся один из них. — В рыло ему!

Толпа рванула вперёд с боевым кличем. Я не стал дожидаться рукопашной. Сделав отвлекающий жест рукой, я ударил огненной волной, «Очищающим пламенем». Взрыв был знатный: толпа разлетелась, как кегли, оставляя в воздухе лишь запах сожжённых семечек.

— Следующие! — крикнул я, чувствуя, как внутри пробуждается азарт.

И из темноты подворотен повалил поток. Теперь их было уже человек пятьдесят. Я, решив разнообразить веселье, щёлкнул пальцами. Из их кончиков потянулись тонкие лучи. Я начал «рисовать» ими по толпе.

— Эй, полегче! — орал кто-то, пытаясь прикрыться доской.

Но тщетно: лучи легко резали и древесину, и нарушителей правопорядка.

Однако поток не иссякал. Из каждого переулка, из каждого мусорного бака лезли новые и новые «адидасы». Это был бесконечный конвейер гопоты. Они перелезали друг через друга, создавая живое цунами, неудержимо катившееся на меня.

— Да сколько вас тут⁈ — крикнул я и ударил землетрясением.

Но толку было мало, и в какой-то момент я понял, что магия начала буксовать: нападавшие перли вперёд, не заботясь о потерях. На меня навалилась первая волна из десятков тел. Я пытался отбиваться, выжигал напалмом, рубил лазерами, замораживал хулиганов в ледяные статуи. Но их было слишком много, они буквально погребли меня под собой. Последнее, что я увидел — это кепка, приземлившаяся прямо на моё лицо, и приглушённый голос где-то из-под слоя тел:

— Слышь, мелочь есть?

И всё погрузилось в бесконечную, давящую тьму, пахнущую дешёвым пивом. Я начал задыхаться… пока наконец не дёрнулся всем телом и не открыл глаза.

Я сидел на кровати в гостевой спальне Киры. Комната была просторной, в том же минималистичном стиле, что и весь дом, с большим окном, за которым брезжил ранний рассвет.

— Доброе утро! — раздался из динамиков в потолке вежливый голос «умного» дома. — Поставить вам новости? Или включить бодрящую музыку?

— Музыку, — ответил я на автомате, пока сознание продолжало прокручивать кадры нелепого ночного кошмара.

Смысл сна был ясен до неприличия. Это было прямое предупреждение: как бы я ни был силен, как бы ни был непоколебим, земные пороки могут меня в конце концов похоронить. Причём в самом прямом смысле этого слова.

Я потёр лицо ладонями, возвращаясь в реальность. Вчера я остался ночевать у Киры. После ужина я честно попытался вызвать такси, но Кира категорично заявила, что в таком состоянии никуда меня не пустит. Она предложила остаться у неё — дом большой, целых три гостевые комнаты, места хватит всем. Мой прагматичный ум рассудил, что это приемлемо. Я позвонил Свете, предупредил, что задержусь по делам и не приеду ночевать, а затем отправился спать. Я едва успел снять одежду, рухнул на кровать и отрубился сразу же.

И вот такое пробуждение. Я поднялся с кровати. Тело немного ныло, мышцы отзывались глухой, терпимой болью, но в целом я ощущал невероятный прилив сил. Каждая клетка моего организма пульсировала энергией. Похоже, Ядро за ночь не просто латало дыры в оболочке, оно смогло подпитать её, запустив процессы ускоренной регенерации.

Я обратился к Ядру и обомлел!

Воспоминания о вчерашнем наказании были ещё свежи: когда Ядро накрыло той волной, я был уверен, что либо оно меня спалит изнутри, либо вывернет наизнанку. Перед глазами всплыла полупрозрачная плашка системного оповещения. Я всмотрелся, ожидая увидеть красные строки штрафных санкций, но цифры заставили меня остолбенеть.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА ИСТИНЫ: 5,46 % ]

Пять целых и сорок шесть сотых процента!

Ядро не просто оценило результат, оно проанализировало сам процесс. Я не превратился в палача, я остался в правовом поле — не превысил пределы необходимой обороны, не совершил убийства, хотя имел на это все возможности. Я действовал как юрист, как гражданин, защищающий свою жизнь и достоинство, а не как бездумный инструмент разрушения.

Похоже, это «местное правосудие» в глазах Ядра имело вес. Оно одобрило мою сдержанность. Эти проценты были не просто числом — они были подтверждением того, что я могу существовать в этом мире, не теряя своей сути, но при этом становясь сильнее.

Я натянул майку и шорты брата Киры и отправился на кухню. Хозяйку я застал именно там.

— Привет, как самочувствие? — спросила она, заметив меня. — Есть хочешь?

Я прислушался к себе. Организм, словно спохватившись, что вчера его знатно потрепали, потребовал «топлива» с удвоенной силой. Голод был зверским, почти болезненным.

— Хочу. Очень, — честно признался я.

Кира прищурилась, оглядывая меня с ног до головы, и нахмурилась:

— Ты чего так рано встал? Тебе бы ещё отлежаться пару часов, вчерашнее не бесследно проходит.

— Некогда отлёживаться, — отрезал я. — Рабочий день впереди, дела никто не отменял.

— Ты что, на работу собрался? — она чуть не выронила кухонное полотенце.

— Ну да. А что? Я себя отлично чувствую. Энергии — хоть отбавляй.

— Ты в зеркало на себя посмотри, «работник»! — Кира кивнула на настенное зеркало в раме из матового алюминия.

Я подошёл и застыл. Отражение было, мягко говоря, пугающим. Лицо представляло собой живописный пейзаж в багрово-жёлтых тонах. Правый глаз заплыл, скула превратилась в «яблоко», а губа пошла корками. До меня дошло: Ядро щедро накинуло энергии на «внутреннее» функционирование, но физические ткани оболочки регенерировали по своим скудным земным законам.

— М-да, — пробормотал я. — Презентабельности ноль. Люди при виде меня решат, что я либо профессиональный неудачник, либо свидетель, который слишком много видел.

— Вот именно, — добавила Кира. — Очки купи, что ли. Большие, тёмные, чтобы пол-лица закрывали.

— Куплю, — ответил я.

— Ой, стой, — она хлопнула себя по лбу. — У меня же где-то были…

Кира ушла и через минуту вернулась с громоздкими пляжными очками. Это был настоящий шедевр китча: огромные, с зеркальными стёклами, в толстой оправе. Они закрывали не просто глаза, а пол-лица, что, собственно, мне и было нужно.

Я нацепил очки и посмотрел в зеркало. Выглядело жутковато, но зато эффективно — никаких синяков и следов «побоища» почти не видно.

Кира расхохоталась и сказала:

— Слушай, ну ты просто «огонь»! В шортах, майке и в таких очках ты выглядишь как персонаж, который перепутал направление — тебе явно на пляж надо, а не в юридическую контору.

Я только хмыкнул, поправляя оправу.

— Так, — Кира переключилась на деловой тон. — Что будешь на завтрак? Есть сэндвичи с индейкой, яичница-скрэмбл или овсянка с ягодами?

— Скрэмбл, — выбрал я.

Кира нажала пару кнопок на панели управления, и кухня ожила: автоматическая кофеварка с тихим шипением выдала два дымящихся стакана ароматного кофе. Из холодильного шкафа по ленте-транспортёру выехала картонная коробка, покрытая инеем. Она нырнула в ИК-печь, и уже через три минуты послышался мелодичный сигнал — мой заказ был готов.

— Я как Света, готовить не очень люблю и особо не умею, — пояснила Кира. — Но смотри, какой я нашла выход. Я ведь инженер, должна же я применять свои навыки в быту.

— И довольно талантливый инженер, — искренне заметил я. — Это решение… куда практичнее, чем часами стоять у плиты.

— Ну, хоть кто-то оценил.

Она улыбнулась, и этот момент — раннее утро, уютная кухня и её искренняя забота — показался мне чем-то подозрительно похожим на счастье. Подозрительно — потому что я знал: за пределами этого дома меня ждёт совсем другой мир.

Мы ели не спеша и молча, а когда заканчивали завтрак, когда Кира вдруг серьёзно посмотрела мне в глаза и сказала:

— Слушай, Илья… Ты что решил со своим домом? Вчерашняя история — это ведь только начало, они так просто не отступят.

Я сделал глоток кофе, чувствуя, как его горечь приятно бодрит, и ответил:

— Буду отстаивать. И свои права, и права остальных жильцов. Меня они не напугали. Честно говоря, мне кажется, вчера те «герои» сами испугались больше моего.

Кира усмехнулась, но взгляд остался тревожным.

— Если нужна помощь — обращайся, — сказала она.

— Обращусь за экспертизой обязательно. Там не дом, а будущая братская могила. Весь недостроен-недоделан.

— Можем хоть сейчас поехать! — оживилась девушка. — У меня сегодня день абсолютно свободен.

— Сейчас нас никто на объект не пустит, — ответил я. — А если проникнем незаконно, то любые результаты экспертизы признают недействительными в суде. Здесь нужны чистота и законность.

— Поняла, — Кира кивнула. — Тогда как только появится официальная возможность — я в тот же день готова. По дружбе. Бесплатно.

— Бесплатно не надо, — я посмотрел на неё поверх своих нелепых пляжных очков. — Любая квалифицированная работа должна быть оплачена. Но от дружеской скидки я не откажусь. Договорились?

Она улыбнулась и ответила:

— Договорились, хитрый юрист.

Я посмотрел на часы. Внутри меня, подкреплённое завтраком и энергией Ядра, пульсировало нетерпение. Вчерашний страх перед неизвестностью сменился расчётливым холодом.

— Раз ты сегодня свободна, давай не будем ждать. Поехали прямо сейчас к СТО, работу надо доделать, — предложил я.

Кира покачала головой и сказала:

— Тебе бы дома отлежаться, поспать… Но я же вижу, что ты всё равно не усидишь. Ладно, поехали на СТО. Только давай без драк.

Мы быстро собрались и выдвинулись к объекту. По дороге я попросил у Киры телефон и набрал Манькова. На третьем гудке послышался чересчур игривый голос шефа:

— Кирочка, доброе утро! Чем обязан?

— Это Илья, Олег Борисович, — сказал я.

Тон шефа изменился мгновенно.

— Что за дурацкие розыгрыши⁈ Таранов, ты где вообще? Почему ты опять опаздываешь? И какого чёрта ты звонишь с номера Киры⁈

— У меня есть уважительная причина для опоздания, — невозмутимо ответил я.

— Уважительная причина у тебя может быть только одна — если ты ночевал у Киры! — гаркнул шеф, а затем перешёл на ехидный смешок. — Таранов, не разочаровывай меня окончательно! Скажи мне честно, ты у Киры ночевал?

Я на секунду замолчал. Врать я не мог, это противоречило самой структуре моего нынешнего бытия — Истина не терпит искажений, даже в мелочах.

— Да, — ответил я. — Но это не то, что вы думаете.

Маньков буквально взорвался хохотом.

— «Это не то, что вы думаете»! Боже, Таранов, ты бы ещё сказал, что вы всю ночь изучали гражданский кодекс при свечах! Смотри мне, герой-любовник, Кира — девушка серьёзная, не вздумай ей голову морочить!

— Олег Борисович, хватит, — перебил я его, пока он не пустился в дальнейшие фантазии. — В офис я приеду не раньше обеда.

— Вообще-то, мы сегодня должны идти к Ирине! Ты забыл?

— Не думаю, что это хорошая идея — мне к ней сегодня идти, — я покосился на своё отражение в зеркале заднего вида.

— Почему? Ты что, напился, что ли⁈

— Нет.

— А что тогда? В чём проблема?

— Увидите — поймёте, — буркнул я.

— Ну хорошо, человек-загадка. А что с экспертизой по СТО? Вы её сделали?

— Вот прямо сейчас едем делать, — сказал я.

— А вчера почему не сделали? Весь вечер на звонки не отвечал!

— Форс-мажор, — коротко ответил я.

— Ладно, мажор ты наш. Жду к обеду. — Маньков отключился, оставив меня наедине с многозначительным молчанием Киры.

Мы подъехали к промзоне. Утро было серым, и место вчерашней схватки выглядело ещё более унылым. Мы вышли из пикапа, и я первым делом направился к тому самому месту, где меня сбили с ног. Вчера, когда сознание гасло под ударами Ядра, я упустил важную деталь.

На границе асфальта и запущенного газона я увидел то, что искал. Я подошёл, нагнулся и поднял плотный пластиковый файл. Внутри лежал лист бумаги — «подарок» от нападавших. Дарственная на участок на кладбище. Бланк был официальным, с печатями, фамилия уже вписана, но место для даты «заезда» пустовало.

— Ну и подарочки у них, — пробормотала Кира, заглянув мне через плечо. — С юмором у них явно проблемы.

Мы осмотрелись. Единственная камера, смотрящая на улицу, сиротливо висела над входом в продуктовый магазин неподалёку.

Мы зашли внутрь. За прилавком стоял парень, который вчера, как оказалось, был «зрителем» в первом ряду. Как только он увидел меня — в пляжных очках, с опухшим лицом, в майке и шортах, то округлил глаза.

— Слушай, я тебя знаю! — выпалил он с ходу. — Ну ты вчера дал! Я думал, тебя там в фарш раскатают, а ты… ну, серьёзно, круто очень дрался!

— Спасибо, — ответил я. — Ты видел, как всё началось? Как меня сначала избивали, а я даже ответить не мог?

— Видел, — кивнул продавец. — Тебя там конкретно прессовали. Я даже хотел полицию вызвать, но потом увидел, как ты начал в ответ… ну, в общем, решил не лезть. Понял, что ты сам с этими мудаками разберёшься.

Кира тут же вклинилась в разговор:

— Нам нужна копия записи с камеры на улице. Можешь сделать?

Продавец замялся:

— Это к хозяину. А его сейчас нет.

— Как его найти? Телефон у него есть?

— Есть. Но он телефон не разрешает раздавать.

— Полиция должна будет изъять эту запись, — сказал я, глядя в глаза продавцу, чтобы он понял серьёзность намерений.

Кира рядом скептически качнула головой, но спорить не стала.

Мы вышли и направились к СТО. Рабочие, которые находились на площадке, при виде нас замерли. Мой внешний вид вызывал у них противоречивые чувства. Я представился, показал документ, и когда они поняли, что я от Германа Романовича, они начали охотно помогать.

Кира прошлась по периметру ангара, осмотрела узлы креплений и буквально через десять минут выдала вердикт:

— Илья, забудь про «временную постройку». Это развод чистой воды.

— Почему? — попросил я.

— Временным здесь являются только ограждающие конструкции, — она постучала по сендвич-панелям. — Но основа здания — железобетонная фундаментная плита. У них глубокое залегание инженерных коммуникаций и анкерное крепление несущего каркаса прямо в бетон. Демонтаж этой плиты технически невозможен без полного разрушения объекта. Это капитальное строение, и никаким «временным объектом» оно быть не может.

Она быстро набросала схему в блокноте.

— Заключение я могу оформить завтра. Объект несложный, — уверенно добавила Кира. — С таким фундаментом требования о сносе — это не просто ошибка, это мошенничество.

Мы вернулись к пикапу.

— Илья, послушай, — Кира остановилась у двери водителя, с беспокойством глядя на моё лицо, которое даже пляжные очки не могли скрыть полностью. — Давай всё-таки домой? С твоим плечом, с таким лицом… какая работа?

— Я неплохо себя чувствую, — ответил я. — И на сегодня у меня есть пара дел, которые я обязательно должен решить.

— Упрямый, как осёл, — буркнула Кира, но села за руль.

Мы тронулись, и я, глядя в окно на пролетающие мимо серые здания, вспомнил о своей полной неготовности к деловой встрече. В шортах и майке брата Киры я выглядел как угодно, но только не как серьёзный юрист, готовый выиграть дело.

— Кира, — я повернулся к девушке, — перед офисом, если не трудно, завези меня в магазин одежды. На работу в таком виде я точно не появлюсь. И в салон сотовой связи — телефон нужен. Да и очки нормальные подберём, а то эти…

Кира рассмеялась и ответила:

— Первый раз в жизни я поведу мужчину на шопинг. Но мне это даже нравится. Ты — полный нестандарт!

«Знала бы ты, — подумал я про себя, — насколько я нестандарт».

Однако я лишь улыбнулся ей в ответ.