– С чего бы начать? – произнес с набитым ртом Токкэби Хонбэ и почесал себя ниже пояса.

Никак не мог я смириться с тем, что забыл притащить сюда штаны для этого эксгибициониста. Вполне вероятно, последнее, что я увижу перед смертью, – это его причиндалы.

Не знаю почему, но, даже понимая, что вряд ли покину это место, я не боялся. Видимо, так на меня повлияла та ловушка в осколке зеркала. Трудно сказать, сколько раз я умирал от руки того парнишки, Юн Ю Хо, пока не выбрался оттуда: десяток, сотню? Все те события давно слились в памяти в одну сплошную кашу.

– Начни с начала, у нас времени много, – я плюхнулся напротив него.

– Ну, сначала были люди, – сказал он, видимо решив и правда начать с самого начала; впрочем, я был не против.

– А я думал – боги?

– Нет, боги – это всего лишь следствие появления людей, олицетворение их желаний, страхов и поступков, – ответил он, зарывшись в пакеты и достав оттуда один из бургеров, которые прикупил мой новый ассистент.

Кстати, толковый парнишка. Почему я не догадался попросить в завещании, чтобы он помогал моей еще не родившейся дочери? Впрочем, об этом уже поздно думать.

– Без людей ни богов, ни даже нас, обитателей мира духов, просто не существовало бы. Сначала боги жили рядом с людьми, но потом, когда в них отпала надобность, они ушли. И да, куда они отправились, я не знаю, так что можешь не спрашивать.

– И не собирался.

– И правильно, нам туда все равно не попасть: ни мне, ни тебе, ни кому бы то ни было еще.

– И что дальше?

– А дальше все боги ушли, но некоторые так привязались к людям, что периодически возвращались. Вполне возможно, и сейчас кто-то из них бродит по земле в обличии человека. Но ни ты, ни я об этом не узнаем, даже если будем стоять в метре от него. И даже твоя хозяйка не сможет это узнать, потому что они обычные люди, пока находятся тут, таков закон.

– Закон, они же боги, – не смог я сдержать удивления от того, что даже у тех, кого называют богами, есть какие-то ограничения.

– Закон не написанный, не придуманный, он просто появился, чтобы упорядочить хаос, как и все в этом мире.

– Воля небес, – вспомнил я гром, когда Ма Ри дала клятву отомстить за мою смерть.

– Да, воля небес – это и есть закон, по крайней мере в этих краях. Эта воля не дает ушедшим богам творить все, что им вздумается, да и ушли они, скорее всего, именно поэтому. Уж больно много силы они набрали. Хотя когда-то им было позволено куда больше: они могли даже даровать частичку своей силы людям. Впрочем, и тогда они оставались лишь созерцателями, не способными прямо влиять на мир, а лишь наблюдать за ним глазами тех, чьи тела одалживали. И только на двадцать циклов.

– Циклов?

– Да, циклов, когда сменяются сезоны, когда природа делает полный круг. Это и есть цикл.

– Двадцати лет?

– Да, лет, как вы это называете сейчас.

– А люди, чье тело они занимали?

– Они продолжают жить обычной жизнью, даже не догадываясь, что кто-то проходит с ними начало их пути. Вот только даже в таких жестких рамках те дураки, которым наскучило созерцать облака, или что они там наблюдают, сильно рискуют.

– Рискуют.

– Да, рискуют. Они живут смертную жизнь, и слово «смертная» касается и их в той же мере. Если человек умрет раньше того, как проживет двадцать циклов, то и бог, а точнее его сущность, отправится в то место, откуда почти невозможно вернуться.

– В круг? – задал я вопрос, который, если честно, давно меня интересовал.

– Нет, круг им тоже не дан, это для смертных. Впрочем, и мы с тобой, если погибнем, пройдем путь очищения и отправимся туда же, а вот они навсегда останутся там. И будут заперты, пока последний из людей не закончит свой путь и все не вернется к тому, как было до их появления.

Честно говоря, я не думал, что мое желание узнать о прошлом Белой Лисы обернется небольшой лекцией о сути мира, в котором мы живем. Но я не был против. Это было действительно интересно.

– Так какое отношение все это имеет к истории Ма Ри?

– Прямое, лисенок, прямое. И вообще, не мешай, – снова почесал он, но теперь уже зад, моментально руша мистическую обстановку. – Давным-давно была одна деревушка, поклонявшаяся богине Луны. Ровно раз в столетний цикл эта богиня возвращалась, занимая тело одной из жительниц. Она жила обычной жизнью простой девушки и по истечении отведенного срока неизменно возвращалась, оставляя благословение той, чье тело и судьбу одолжила.

– Наследники древней крови...

– Да, как твой друг, который сейчас ждет тебя у подножия горы. Вот только встретить своего друга снова тебе, к сожалению, уже не суждено, – Токкэби залил в горло крепкого и очень дорогого пойла и омерзительно рассмеялся.

– Продолжай, – я не стал реагировать на его провокацию.

– Как скажешь, слово есть слово. Так на чем я там остановился? – недовольно скривился Хонбэ.

– Ты остановился на богине Луны.

– Ах да, богиня Луны. Она одалживала часть жизни, даруя им свое благословение и свою неземную красоту: белые, словно снег, волосы, идеальное лицо и фигура, воплощение нежности и красоты.

– А как же воля небес? – поинтересовался я, раз им нельзя вмешиваться.

– Ты меня вообще слушаешь? Я же говорил: правила изменились. Это было еще в те времена, когда они не были такими серьезными. Поэтому новые благословенные больше не появляются. Когда-то и нас не станет. Нет, мы не умрем сразу, просто станем смертными, и останутся лишь люди.

– Ты ее видел, ну, эту богиню Луны? – я проигнорировал последние слова и вернулся к сути.

– Нет, в то время, когда она последний раз посетила мир людей, я еще был слабым лишенным разума духом.

– А говоришь так, будто бы все же видел.

– Я сказал, что не видел богиню, но не говорил, что не знаю, как она выглядела. Да и ты мог созерцать внешность той глупой богини, правда, с небольшими изменениями, – усмехнулся он.

– Ма Ри! – вырвалось у меня.

– Да, лиса, великая белая лиса присвоила внешность той дурехи.

– Так она произошла от богини Луны?

– Не совсем так, но до этого мы еще дойдем. Каждый раз, когда богиня посещала наш мир, с ней был ее бессменный защитник. Нет, не бог. Точнее, он мог бы им стать, но отказался от части сил, чтобы остаться среди людей. Впрочем, на его месте я поступил бы так же. Даже страшно представить скуку, которую они испытывают в своем маленьком мирке, – сказал он, будто сам не сидел в своей клетке. Но, видимо, он и правда считал, что даже такое существование лучше, чем отправиться туда, куда ушли, а точнее, куда прогнали богов.

– И он до сих пор жив?

– Жив, жив, сидит, привязанный цепями к камню, и изображает из себя страдальца.

«Камень с цепями», – задумался я. В памяти всплыл тот странный тип, который дал мне в награду хранителя жизни. Правда, не дал, а, можно сказать, создал.

Еще тогда я подумал, что он непрост. А как иначе расценивать то, что он так легко создал нечто, удивившее даже Ма Ри? Она даже хотела наложить лапы на мой корешок.

– И этот дурак, имя которого забыто в веках, скорее всего, даже им самим, не нашел ничего лучше, чем пригреть незатейливую лисичку и ящерицу. Он позволил им греться у камня, на котором неизменно сидел сам, наблюдая, как эта глупая богиня развлекается в мире людей. Думаю, там, как это бывает даже у богов, виновата любовь. И судя по тому, что она все же ушла, у этого идиота она была безответной. Но это лишь мои догадки. Как говорится у людей, свечку я им не держал.

«Вместе у одного камня грелись», – вспомнил я слова Ма Ри еще с тех времен, когда только попал в это тело, но они мне почему-то запомнились.

– Так еще тот идиот подкармливал тех двоих. Вот только какая еда может быть у того, кто был почти богом? Так что со временем у той парочки диких зверюшек начал зарождаться разум. Ну, по крайней мере, я так думаю, но вот причина их силы не в этом. Но подробностей, что произошло дальше, я, к сожалению, не знаю. Но, насколько я понял, богиня погибла в человеческом теле, а ее душа осталась заперта в том месте, где души очищаются от всего накопленного за земную жизнь перед отправкой в круг.

– А я ей зачем? – задал я вопрос, уже догадываясь об ответе.

– С твоей душой что-то не так, будто от нее оторвали кусок. Я это вижу. Может, в этом и причина. Хотя для меня загадка, как ты смог дожить до этих лет. С неполной душой долго не живут, от силы один лунный цикл. Таков закон мира: тебя просто не должно существовать, но ты тут. Впрочем, это мне на руку. Так будет даже проще занять твое тело.

– А зачем Пе Мучжину убивать меня? – проигнорировав явную угрозу в его словах, задал вопрос я.

– А мне-то откуда знать – может, он просто хочет убить тебя, чтобы насолить твоей хозяйке, а может, просто ты рожей не вышел. Не задавай глупых вопросов. У этих двух, как ты видишь, долгая история. Насколько я помню, прошлую собачку твоей хозяйки именно он прикончил. Хотя в тот момент я уже находился тут, и до меня доносились лишь слухи.

– Какой-то ты бесполезный, – буркнул я и схватил одну из куриных ножек, которые он еще не успел доесть.

– Ты что, совсем не боишься смерти? – явно удивился он моему спокойствию.

На самом деле я не был спокоен. Я был зол. Этот гад оказался совершенно бесполезным. На все, что могло бы пригодиться, он так и не ответил. В итоге я услышал легенду, причем, судя по всему, собранную из слухов. Так что в душе у меня было чувство, что меня просто кинули на деньги. Обещали завод, а на деле это оказался полуразваленный сарай.

– А он тебе зачем? – Я кивнул в сторону Куроки, который продолжал буравить взглядом бумажного журавля.

– Он мне поможет. Не просто так я приложил столько усилий, чтобы вытащить его оттуда. Тот старик хоть и был обычным человеком, но все же справился, – снова недобро улыбнулся он.

В этот момент для меня сошелся пазл. Я наконец-то понял, зачем было этому существу помогать тому старику, а в том, что под стариком он имеет в виду ныне покойного главу клана Цзы в Корее, я не сомневался. И значит, это тот старик приложил руку к побегу Они из своего заточения.

– А почему именно я?

– Просто ты попался под руку. Мне бы подошел кто угодно с достаточной силой, чтобы его тело не сгорело от моей сущности.

И да, оказался я здесь потому, что напарница Тэ Гуна отказалась, а ведь именно ее он выбрал первой в тот визит. Так что да, я тут по собственной глупости. А точнее потому, что не смог просто отвернуться от того, что устроили эти двое. Впрочем, об этом я не жалею.

Я посмотрел на запястье, где продолжала красоваться едва заметная белая бабочка, и понял, что даже рад оказаться здесь.

– Ну что, у тебя еще есть вопросы или мой долг перед тобой можно считать закрытым?

– Встречный вопрос: мой долг закрыт?

– Да, ты волен покинуть это место, если, конечно, сможешь, – хищно улыбнулся он. Я в очередной раз потер шею, которую обвивала белая нить, а после просто разорвал ее.

– Получилось! – неожиданно вскрикнул Куроки.

Мы с Токкэби повернулись к нему. В руке он держал все того же бумажного журавля, вот только простым тот уже не был. Еще секунду назад я бы ничего не почувствовал, как и от других его странных артефактов, но сейчас я видел все.

– Как? – воскликнул Токкэби, удивленно глядя на радостного парнишку. Я, в отличие от него, удивлен не был.

– Знаешь, ты выглядишь слишком шокировано для того, кто так уверен в своих силах, – я крутил головой, будто впервые видел это место.

– Лиса?

– Не лиса, а великая белая лиса Ма Ри, – поправил его я. В этот момент меня наполняла поистине чудовищная сила. Сила той самой великой белой лисы.

Именно когда я разорвал нить, сила Ма Ри заполнила мое тело. Поэтому у Куроки и вышло создать артефакт. Сила Белой Лисы пошатнула оковы, сковывающие это место и не дающие узнику набраться сил, чтобы разрушить его.

– Как она это сделала? – услышал я, но не слова, а мысли, мысли стоящего предо мной существа. А также я уловил в них страх.

Ма Ри, насколько же ты сильна, что даже такой, как он, кажется мне сейчас жалкой букашкой. Хотя дело еще и в том, что печать, а точнее ее нити, тянутся к нему и выкачивают большую часть его силы. Впрочем, уловив во мне силу белой лисы, они начали тянуться и ко мне.

Значит, вот почему Ма Ри не хотела сюда заходить. Клан Цзы, видимо, позаботился, чтобы такая, как она, не смогла попасть сюда, а точнее покинуть это место, если попадет. А значит, мне нужно поторопиться.

– Ты думаешь, что можешь просто так уйти отсюда?

– Я и не собираюсь, – быстро достав изогнутый клинок из кармана, я надеялся, что это оружие, дарованное мне хозяйкой, сможет прикончить этого гада.

Куда проще было бы просто сбежать. Сейчас я легко мог это сделать, но мне хотелось мести. Мести за Су Юн, за тех, кто погиб от того проклятия. И как бы глупо это ни звучало, я просто хотел прикончить того, кто решил так нагло занять мое тело.

– Ты и правда подумал, что сможешь убить меня? – рассмеялся стоящий передо мной Токкэби, расставив руки в стороны, всем видом говоря: «Ну, попробуй». И он не врал. Он был искренне уверен, что даже с этой мощью мне его не прикончить.

Клинок вошел прямо в грудь Токкэби, который даже не скривился от боли, а лишь улыбался, будто это его даже не пощекотало. Видимо, он все же здесь потому, что его и правда очень сложно убить.

– Два миллиона вон! – услышал я из-за спины голос парнишки, держащего в руке журавля.

– По рукам! – крикнул я в ответ, и он уже взмахнул рукой, чтобы бросить ее мне, но рука застыла в неподвижности.

«Фак», – ругнулся я в стиле Сэйрин.

Чертов демон воспользовался моей заминкой и схватил за горло. Не выдавить и звука, в глазах начало быстро темнеть. И тут, после недолгой паузы, парнишка все же бросил журавля, который, будто живая птичка, пролетел в мою сторону и опустился на ладонь.

– На удачу, – прошипел я через сдавленное горло, поняв принцип работы этого странного, поистине проклятого артефакта. Бумажная птичка взмахнула крыльями и, сделав круг, вспыхнула, окутав меня искрами и пеплом.

Конечно, в драках такое делать плохо, но я со всей силы врезал с ноги Токкэби между ног, отчего его руки на миг разжались, и я крикнул первое, что пришло мне в голову:

– Вырви себе сердце.

Не знаю, почему именно эти слова вырвались из моего все еще сжатого горла, но хватка демона разжалась, и я просто осел на землю, понимая, что сила, одолженная мне лисой, подошла к концу. Вся ушла в этот, казалось бы, бесполезный приказ. Я мог сказать «умри», мог приказать убить себя своими же руками, но почему-то в тот момент пришли именно эти слова.

Токкэби раскинул руки в стороны, а после со всего размаха вонзил их прямо в центр груди, обнажая сердце, хотя эта пульсирующая черная штука на сердце не особо была похожа. Следом он и правда вырвал из груди это нечто.

Нити печати, которые я уже почти не видел и которые обматывали все тело Токкэби, вдруг вздрогнули, отпустили его и вонзились прямо в пульсирующий черный сгусток. Он моментально начал усыхать, а вместе с ним и сам Токкэби стал быстро стареть, будто из него уходила вся жизнь.

«Черт», – ругнулся я, когда понял, что сила приказа закончилась, и он оскалился в нечеловеческой гримасе.

И тут я ни на секунду не приукрасил. Лицо исказилось в оскале, обнажая острые, будто иглы, зубы, а на голове отчетливо проступили рога. Черт, хотя нет – все же демон.

– Ублюдок, как ты догадался? – издал он лишенным всякой человечности голосом.

– Не торопись! – выкрикнул я, когда его рука уже почти убрала обратно в грудь то, что, видимо, было его сердцем.

Я крепко сжал клинок и взмахнул, рассекая его ровно посередине.

Исказившись в зубатом оскале, он отпустил то, что было его сердцем, и с нечеловеческой скоростью потянулся к моему горлу. Я шагнул назад, споткнулся и упал. Рука коснулась земли и обожглась холодом.

Шпилька, все это время холодящая мне бок, выпала из кармана. Пальцы сами сжали ее, и я просто выбросил руку вперед, вонзив ее прямо в один из раскрытых глаз демона.

В этот момент я осознал, что сижу уже не в том зеленом, но лишенном звуков лесу, а в искаженном, однако все же живом. Демон передо мной больше не двигался. Застыл, словно музейный экспонат, лишившись даже капли жизненной силы.