– Исчезни из города и благодари богов, что мы тебя не убили. И да, если ты еще раз откроешь свою гнилую пасть и произнесешь, что имеешь хоть какое-то отношение к группировке Хэголь-пха, то узнаешь вкус воды на дне реки Хан.

– Как вы хорошо сказали, старший: «узнаешь вкус воды на дне реки Хан», – подал голос один из стоящей над ним троицы.

Он плюнул в лежащего на земле человека, на лице которого застыл звериный оскал, а после еще и ударил его ногой.

– Завались, – крепкий мужчина в центре отвесил младшему увесистый подзатыльник.

Он брезгливо скривился и тоже сплюнул под ноги. Развернувшись, мужчина заметил нескольких зевак, которые уже начали снимать происходящее на телефоны, и резко дернулся в сторону одного из них. Молодой парень невольно отшатнулся от испуга и выронил телефон.

– Чертовы ублюдки, а раньше даже дышать при мне боялись, – пробормотал себе под нос высокий, крепкий на вид мужчина в потрепанном и испачканном грязью пиджаке, которого звали Сон Ын Тхэк.

Поднявшись с дороги, он прошел несколько шагов. Его живот, получивший несколько десятков увесистых ударов, скрутило. К горлу подкатил ком, и его вырвало прямо на улице.

– Эй, мужик, не стоит так пить, если не можешь удержать все в себе, – крикнул ему молодой парень из проходящей мимо шумной компании.

– Да пошел ты, – протер рот рукавом Ын Тхэк.

– Ты это мне сказал, аджосси? – моментально изменился в лице юноша.

– Тебе, мелкий ублюдок, – Ын Тхэк посмотрел на него и улыбнулся оскалом, лишенным доброй половины зубов.

– Сонбэ, не стоит связываться с этим психом, ты только посмотри на него, – потянула парня за рукав девушка.

– Что, уже в штаны наложили, сопляки? – бросил Ын Тхэк, издал нечеловеческий рык и двинулся в сторону компании.

Молодой парень лишь усмехнулся и резко выбросил ногу вперед. Удар впечатался в живот Ын Тхэка, и тот в очередной раз повалился на сырой после дождя асфальт. Он зашелся в смехе.

– Точно псих, – сказал тот самый парень, который ударил Ын Тхэка.

– Гу Ен, пошли уже, – снова потянула паренька за руку девушка.

– Радуйся, аджосси, что родители научили меня уважать старших, – расплывшись в идеальной улыбке, бросил парень.

Он развернулся и уже собрался последовать за девушкой, которая продолжала тянуть его за собой. И сделал он это зря: окончательно обезумевший Ын Тхэк вцепился в его ногу теми немногими зубами, что у него остались.

Дальнейшее Ын Тхэк не помнил: в тот момент, когда он почувствовал во рту вкус крови, что-то сильно ударило его по голове. Он пришел в себя лишь тогда, когда улицу начали освещать первые лучи восходящего солнца.

– Мелкие ублюдки, я их всех прикончу, – бормоча себе под нос, с трудом поднялся Ын Тхэк и, прихрамывая, побрел по улице.

– А я тебе говорил, что по всем этим чоболям казематы плачут. Вон, помнишь случай с тем наследничком «Тэхва», как же его звали... Ким Тхэ Хо, вроде? Ты думаешь, его просто так выпустили? Я бы всех их упрятал за решетку.

– Ага, как же! Скорее наша страна перестанет существовать, чем кто-то из них ответит за свои грехи, – услышал Ын Тхэк спор пожилой пары, убиравшей небольшую палатку-забегаловку.

– Ким Тхэ Хо... – пробормотал он себе под нос. – Ненавижу.

С тех пор как Ын Тхэк впервые встретил этого богатенького сопляка, его жизнь превратилась в ад. Сначала закрыли его маленькое предприятие, а на него самого объявили настоящую охоту. Он был вынужден просить помощи у босса, который и засунул его в ту яму – присматривать за, задолжавшими группировке. Но нет, этот заносчивый ублюдок явился и туда. Поначалу Ын Тхэк даже обрадовался, что парня бросили в клетку, но вскоре выяснилось, что к нему нужно относиться куда лучше, чем к остальным. И даже это он стерпел.

А потом что-то случилось. Он и сам не понял, как не сдержался и открыл дверь, чтобы прикончить сопляка. В итоге тот сбежал, а всех собак спустили именно на него. К тому же ублюдок, занимавшийся отловом должников, тоже скрылся. Ын Тхэк всегда его недолюбливал – рядом с ним он чувствовал себя неуверенно. Его до жути бесило, как этот гад умел подходить абсолютно незаметно. У Ын Тхэка каждый раз кровь в жилах стыла, когда тот внезапно возникал рядом.

И вот, когда он уже смирился с необходимостью снова подниматься с самых низов и даже заслужил похвалу от командиров, – снова появился Ким Тхэ Хо. Происходящее в тот день Ын Тхэк не мог объяснить ничем, кроме вмешательства потусторонних сил. В итоге ему удалось вымолить прощение у главы, но из организации его вышвырнули, запретив даже упоминать о своей принадлежности к группировке.

– И как же тебя так угораздило? – поинтересовалась проходящая мимо старушка с тележкой, доверху забитой картонными коробками.

Она увидела, как Ын Тхэк, прихрамывая, поднимается по крутому склону переулка. Там находилась та дыра, в которой он был вынужден ютиться, скрываясь от розыска. Он сразу узнал старуху – местные звали ее бабушкой Пак. Каждое утро она выходила на улицу собирать картон.

– Помогу, – прохрипел Ын Тхэк, хватаясь за ручку тележки.

– Да куда ты в таком состоянии? Иди домой, – старушка довольно сильно ударила его по руке. – Нашелся тоже помощничек, сначала о себе позаботься.

Несмотря на бандитское прошлое, Ын Тхэк всегда помогал этой женщине. Она напоминала ему родную бабушку, которая так же изо дня в день собирала картон, пытаясь заработать хоть какие-то деньги.

– Помогу, – дернул он за ручку и поволок тележку по переулку вверх.

– И что с тобой стало? – спросила бабушка Пак, когда он дотащил тележку до самого высокого места, небрежно начав отряхивать его одежду, от чего он невольно скривился, почувствовав боль в ребрах.

– Просто демона повстречал, – оскалился Ын Тхэк.

– Какой еще демон, напридумываешь всякого, – хлопнула старушка Ын Тхэка по спине.

– Демон, он точно демон, – уже дома пробормотал Ын Тхэк, рухнув на пол, и закрыл глаза.

Перед глазами он видел лицо того демона: самодовольного, который смеется над ним, над всей его жизнью, над всем, чего он добился и что потерял. Ненависть заполнила его.

Убить, его надо, убить, убить демона, – бормотал он себе под нос, лежа в позе зародыша на полу, а после провалился в сон.

– Как же так можно? – раздался хриплый голос бабушки Пак, а в нос ударил запах кимчи и вареной курицы.

Открыв глаза, он увидел старушку: сгорбившись над столом, она расставляла на нем тарелки.

– Проваливай отсюда, старая, – буркнул он, перевернувшись на спину.

– Как только поешь, я уйду, – отрезала бабушка Пак тоном, не терпящим возражений. От этого Ын Тхэк снова вспомнил родную бабушку, которая в похожей манере заставляла его съедать все до последней рисинки.

Бабушка Пак прекрасно знала, кем был Ын Тхэк. Обычный бандит, который поселился здесь несколько месяцев назад и явно от кого-то скрывался. Но он оставался человеком и помогал ей. И не только ей. Когда к ее внуку, погрязшему в азартных играх, пришли выбивать долги, Ын Тхэк оказался единственным, кто заступился. Тогда парню дали отсрочку. И как после всего этого она могла спокойно смотреть на страдания этого человека? Пусть он и не был праведником, но сейчас он был одинок, и некому было даже подать ему плошку риса.

Не имея аппетита, он под пристальным взглядом бабушки Пак съел все, что она принесла. После чего перевернул пустую плошку из-под риса и спросил:

– Ну что, довольна, старая?

– Я завтра еще зайду, а ты пока не высовывайся, – ответила она. Собрав посуду, старуха еще раз взглянула на потрепанного Ын Тхэка и вышла из дома.

– Вот же старая... – буркнул он, снова распластавшись на полу.

Когда за дверью стихли шаги, он рассмеялся, но сам не заметил, как этот смех перерос в плач, а затем – в глухое рыдание. Ын Тхэк никогда не боялся трудностей, не страшился тюрьмы и был готов начать все с чистого листа. Но сейчас, в тишине своей коморки, он осознал, что на этот раз действительно остался один. Он стал изгоем для обоих миров: и для того, где его считали бандитом, и для того, где он когда-то жил и пользовался уважением.

Бабушка Пак, как и обещала, приходила и на следующий день, и через день. Пока он безвылазно сидел в своей конуре, она приносила еду. Каждый раз он отказывался, но в итоге съедал все до конца – бабушка Пак просто не уходила, пока последняя рисинка не оказывалась у него во рту.

– Скажи, и долго ты собираешься так лежать и ничего не делать? Займись чем-то, вон мне внучек говорил, что им на склад нужен работник, – сказала она, пока собирала тарелки. Вот только он ничего не ответил и лишь молча сел, облокотившись на стену.

– Те коробки надо в тот угол.

– Сделаю, – ответил Ын Тхэк.

В итоге под давлением назойливой старухи Ын Тхэк сдался. Он согласился пойти на склад и проторчать там пару дней, лишь бы она окончательно оставила его в покое. Ну, по крайней мере, он так себе говорил.

– Эй, Ын Тхэк, может, выпьем? Сегодня у сонбэ дочь родилась, – обратился к Ын Тхэку тот внук старухи.

– Нашел, что отмечать, – буркнул Ын Тхэк.

Он никогда не хотел детей и не понимал, зачем их заводят другие. Он сам был никому не нужным ребенком, если не считать бабушки. Да и все его знакомые с детства были такими же – отребьем общества.

– Да хватит уже, мир не такой ужасный, как ты себе представляешь, – положил ему руку на плечо внук старушки.

– Не трогай меня, а то руку сломаю, – зло посмотрел на него Ын Тхэк и, подхватив коробку, понес ее в дальний угол.

– Ладно, мы, если что, собираемся у заднего входа после смены! – крикнул ему в спину парень.

– Делать мне больше нечего! – зло кинул коробку Ын Тхэк.

«И зачем я сюда пришел?» – думал он, сидя с самого края. Ын Тхэк опрокидывал стопку соджу одну за другой и наблюдал, как остальные поздравляют пухлого мужика в центре стола – их старшего смены.

– А я смотрю, ты не особо радуешься за своего друга, – обратилась к нему женщина в фартуке, обслуживавшая столы в этой забегаловке.

Он поднял на нее взгляд и привычно оценил: волосы, собранные в хвост, довольно неплохая для ее лет фигура и обычное, заурядное лицо. Внешность была ничем не примечательной, хотя и уродливой он бы ее не назвал.

– Он мне не друг.

– А тогда что ты тут забыл?

– Сам не знаю, – ответил он и осушил очередную рюмку.

– А ты, я гляжу, немногословный, – заметила женщина.

Еще месяц назад он бы на нее даже не взглянул. Тогда, будучи в группировке, он мог позволить себе любую из тех свежих и молоденьких работниц хост-баров, которые находились под их защитой.

– Эй, может, присядешь с нами? – один из подвыпивших мужиков за столиком в углу забегаловки потянул женщину к себе.

Ын Тхэк, заметив это, осушил еще одну рюмку, поднялся и двинулся в сторону компании.

– А тебе чего надо? – огрызнулся один из них.

Ын Тхэк молча схватил его за шкирку, рывком поднял со стула и с силой ударил лбом в переносицу. Раздался отчетливый хруст.

– Проваливайте, иначе я вас на куски порежу, – процедил он и оскалился. Вид его выбитых зубов подействовал мгновенно: двое приятелей подхватили стонущего товарища и поспешили вон из заведения.

– И зачем? Они же не заплатили. Может, ты за них рассчитаешься? – спросила женщина, провожая троицу взглядом.

– Вообще-то, за такое благодарят, – бросил Ын Тхэк.

Он смерил кривой усмешкой компанию коллег со склада и направился к выходу. Когда позже женщина вышла на улицу, она ничуть не удивилась, увидев Ын Тхэка – почему-то она знала, что он будет ее ждать.

– Скажи, мне стоит тебя бояться?

– Сама решай.

– Меня Ок Сук зовут, а тебя?

– А тебе до этого есть дело?

Почему-то от сказанного им она неожиданно рассмеялась. На самом деле, она сразу заметила его. Уж очень сильно он отличался от тех работяг, которые каждый день заходят в их забегаловку. Он выглядел иначе, по сравнению с ними: он выглядел как дикий зверь, словно волк накинул на себя личину овцы и затесался в стаде.

– Завтракать будешь? – услышал он голос, проснувшись в постели с чистыми простынями. Он давно не спал на чистом белье, поэтому ощущал себя даже как-то дискомфортно.

– Буду, – крикнул он, поднимаясь и осматривая небольшую комнату. На тумбочке стояла фотография мальчишки в школьной форме.

– Это мой сыночек, он сейчас в общежитии живет, – сказала она, обняв Ын Тхэка сзади за крепкие плечи. – Он у меня умный, точно поступит в университет, а после найдет хорошую работу.

Он не стал ничего отвечать, прекрасно понимая: львиная доля тех, из кого он выбивал долги, были выпускниками престижных университетов. Хорошее образование в это время совершенно не гарантировало, что ты не окажешься на дне общества.

– А отец его где? – сам не понимая зачем, поинтересовался Ын Тхэк.

– Не знаю. Я его с рождения сына не видела. Может, уже и умер. Хотя нет, тогда бы нам сообщили... Впрочем, лучше бы умер, – сказала она, скользнув рукой вниз по животу стоявшего перед ней мужчины.

– У тебя там что-то горит, – произнес он, учуяв запах, доносившийся с кухни.

– Черт! – спохватилась она и убежала. Ын Тхэк еще раз бросил взгляд на парнишку на фото и принялся одеваться, а после молча вышел из квартиры.

– Ты еще вернешься? – спросила она, открыв дверь, но он ничего не ответил.

Однако вечером, выйдя из забегаловки, она снова увидела его: он, как и прежде, просто стоял и курил. Утром он опять молча ушел. И так повторялось изо дня в день, он исчезал, а потом просто возвращался.

Сам того не замечая, Ын Тхэк стал привыкать и к чистым простыням, и к этому дому. Эта женщина потихоньку приручала его, словно одичавшего пса.

– Смотрю, ты с Ок Сук сошелся, – обратился к нему старший смены. – Только ты ее не обижай, у нее и так жизнь несладкая.

От этих слов Ын Тхэку сразу захотелось ударить его. Он вспомнил тот вечер, когда они познакомились: ни этот человек, ни кто-либо другой из отмечавших тогда рождение ребенка, даже не подумал за нее заступиться. А теперь этот отброс еще смеет указывать ему, как вести себя с женщиной.

– Без тебя разберусь, – сказал Ын Тхэк, вернувшись к работе.

– Ну, ты меня услышал. Я, конечно, наслышан о твоем прошлом, но нас тут много, а ты один.

– И что…

– Эй, Ын Тхэк, тут к тебе пришли, – раздался крик одного из работников склада, не дав Ын Тхэку ответить.

– Иди давай, – махнул рукой старший.

Выйдя к входу на склад, Ын Тхэк скривился в недоброй улыбке. Перед ним стоял тот самый ублюдок из «доставки» – так называли тех, кто отвечал за отлов должников группировки «Хэголь-пха». Это был именно тот человек, который сбежал после случая в Яме, из-за чего вся вина за побег Ким Тэ Хо легла на Ын Тхэка. Но как бы сильно он ни ненавидел этого типа, сделать он ничего не мог. Он чувствовал перед ним какой-то животный страх и всегда сжимался от напряжения, когда тот заявлялся в Яму.

– Давно не виделись. Пошли поговорим, – сказал пришелец.

– Не о чем нам с тобой говорить, – отрезал Ын Тхэк.

– А я думал, у нас общий враг – тот мелкий ублюдок, наследник «Тэхва Групп».

– Мне до него нет дела, – ответил Ын Тхэк, хотя при упоминании этого имени в его душе снова вспыхнула ненависть.

– Неужели тебя и правда приручила та женщина, к которой ты бегаешь каждую ночь? Честно, не ожидал, что такого бешеного пса, как ты, может привлечь эта аджума.

– Если скажешь еще хоть слово, я тебя на куски порежу, – Ын Тхэк рванул старого знакомого за ворот рубашки. Он достал строительный нож и, выдвинув лезвие, приставил его к шее мужчины.

– Не рычи, а то хуже будет. И не только тебе, но и ей, и ее сыночку, – собеседник перехватил руку с ножом и сжал ее так, что кости в ладони Ын Тхэка затрещали.

Его слова не были пустой угрозой. Этот с виду спокойный человек просто так ничего не говорил. А о том, на что он способен, Ын Тхэк часто видел по состоянию должников, которых тот доставлял в Яму.

– После работы, – буркнул Ын Тхэк.

– Ну, после работы так после работы, – улыбнулся тот.

Он поправил одежду и спокойно зашагал прочь, но вдруг обернулся, будто что-то вспомнил:

– Кстати, ты бы поаккуратнее был с этим местным отребьем. Они все же не такие, как мы с тобой.