Мчась на юг на высокой скорости в Bentley, лавируя из ряда в ряд в потоке, который идёт быстро, но всё равно медленнее, чем он способен терпеть, Майкл Мейс раздражённо бормочет себе под нос, злясь на несоответствие между поразительными умственными возможностями его жизни воскресшего и вполне человеческими физическими ограничениями, которым он по-прежнему подчинён. Когда он этого хочет, он способен различать миллиарды электромагнитных волн — несущих волн — данных, текущих по сложнейшей паутине проводов и стекловолокон, которую сплела цивилизация, а также мчащихся по воздуху от передатчика к передатчику, к бесчисленным приёмникам, проходя сквозь здания, людей и деревья, никак на них не влияя: телевизионные программы и конференции в Zoom, невидимые на пути, потоковая музыка и телефонные разговоры, которые невозможно услышать, пока цифровой код не будет преобразован в слышимые тона. Каждая река данных быстро уносит его к компьютеру или сети компьютеров, и большинство таких шлюзов выплёскивает его в интернет. Он может оказаться в Нью-Йорке за считаные секунды — в Вашингтоне или Париже, или Пекине, — или в спутнике наблюдения, идущем по орбите над Землёй. Ни одна тайна, которую мир так ревниво хранит, от него не спрячется. Однако, чтобы помочь Нине и Джону в этом чёртовом саду, ему нужно быть там — во плоти.

Он думает, правда ли это: не мог ли он — не должен ли был — сделать издалека больше, чем воспользоваться секретным правительственным рубильником, чтобы заглушить двигатели четырёх внедорожников, больше, чем превратить смартфоны плохих парней в маяки Макарены, которые выдали их Нине и помешали им координировать поиски. Смартфон — это карманный компьютер. Его можно взломать. Если он способен подключиться к Spotify и пустить на их телефоны любую музыку, какую захочет, выкрутить громкость динамиков и усилить функцию вибрации, возможно, существует способ подать заряд на литиевый аккумулятор телефона так, чтобы тот быстро ушёл в перегруз и начал не просто сильно нагреваться, а взорвался, ранив того, кто его несёт. Если такое и вправду возможно, ему не хватает гения, чтобы понять, как это сделать.

Те, кто давно предсказывал Сингулярность, воображали, что физическое сращивание человека и машины приведёт ко всевозможным удивительным способностям, а также к радикальному усилению человеческого интеллекта — люди станут в сотни, тысячи, а то и миллионы раз умнее, чем сейчас. Ожидание удивительных способностей, похоже, в ограниченной мере подтверждается, но Майкл может засвидетельствовать: теория убер-гениальности — это не столько наука, сколько мечтательность, комиксное мышление. Он всё так же пережёвывает события тем же самым мозгом — лишь чуть выше среднего, — который протащил его через сорок четыре года жизни и через день или около того смерти.

Возможно, у него улучшились рефлексы — даже заметно улучшились по сравнению с тем, какими они были в двадцать, — потому что, несмотря на дождь и состояние дороги, он филигранно проводит Bentley через поток, который в основном идёт шестьдесят–семьдесят миль в час, а сам держит восемьдесят–сто. Ему не нужна навигация, которую Вудбайн оставил выключенной. Он знает, куда едет: он вошёл в телефон Нины и подтвердил местоположение её GPS-сигнала.

Он не ожидает увидеть патрульную машину, припаркованную на обочине, с радарным конусом, выставленным под дождь. В такую ночь, когда из-за погоды аварий будет втрое больше обычного, полиция избегает дополнительно отвлекать водителей и часто не бросается в погоню даже за самыми наглыми нарушителями. Впрочем, рискует он не из-за засады. Обгоняя фуру на девяноста милях в час, он пролетает мимо чёрно-белого Dodge Charger Патрульной службы автомобильных дорог Калифорнии, который идёт ярдов в двадцати впереди грузовика. Сбавлять скорость бессмысленно. Его уже засекли; он уже уносится прочь, когда световая балка на крыше патрульной машины вспыхивает ярче и взвывает сирена.

Он не находится в постоянном осознании бесконечного множества потоков электромагнитных волн, которые носят данные вокруг и сквозь него, — не видит, не слышит, не чует, не ощущает их в обычном смысле. Могущественная нанотехнология, которую археи доставили в каждую клетку его мозга и тела, дала ему шестое чувство, которое трудно описать человеческими словами. Это шестое чувство — как второе «я». Эта кибернетическая персона, его теневой двойник, непрерывно настороже на всех частотах, способна определить системы, использующие их для передачи, и мгновенно «прочитать» содержимое. Миллиарды клеток, из которых состоит Майкл, одновременно составляют самый совершенный в мире передатчик и приёмник данных. В нём — миллиарды обычных настроечных конденсаторов, с которыми параллельно работают маленькие переменные конденсаторы: это позволяет его теневому двойнику сканировать весь спектр частот и в любой миг тонко настроиться именно на ту, что ему нужна. Сам Майкл не осознаёт этот теневой двойник активно, пока не обращается к нему за услугой. Тогда ему достаточно лишь подумать, в какой поток данных он хочет войти, — и он может видеть-слышать-понимать, какую информацию тот несёт. Но ещё важнее то, что он способен управлять этим потоком и внедрять в него команды. Таково его примитивное понимание того, как работают Майкл и Теневой Майкл, — и на самом деле он не может объяснить это лучше, чем пятилетний вундеркинд-пианист может объяснить, как, услышав сонату Моцарта всего один раз, он способен сыграть её безупречно и с не по годам взрослой страстью.

Хотя Майклу достаточно лишь подумать о том, чего он хочет от Теневого Майкла, обычно он произносит просьбу вслух: привычку озвучивать мысли всю жизнь не выкорчевать за несколько дней. Как Alexa от Amazon нередко понимает слегка неточную формулировку запроса и выдаёт нужную информацию, так и Теневой Майкл знает, что нужно Майклу, даже если просьба описывает предмет не предельно точно. Вернувшись к жизни и призраком выскользнув из «Исследований по совершенствованию внешности», в те дни, что он провёл в доме Роджера Пуллмана в Беверли-Хиллз, в одежде которого он до сих пор ходит, его понимание этой странной силы быстро развивалось, потому что одной из функций нанотехнологичного теневого двойника было обучать его: уроки разворачивались, как яркие дневные грёзы.

Теперь, удирая, пока позади висит на хвосте патрульная машина, он говорит:

— Встрой меня в систему бортовых компьютерных терминалов и цифровых принтеров штрафных квитанций Патрульной службы автомобильных дорог Калифорнии. Ближайшая машина.

Он продолжает осознавать трассу впереди, а также очень чётко ощущает вызовы потока и погоды, но в верхнем правом секторе поля зрения появляется другая сцена — как «картинка в картинке» на телевизоре. Вставленное изображение даёт камера в компьютере преследующей патрульной машины. Он видит половину лица водителя: квадратная челюсть, нос, сломанный не раз, один глаз — глубоко под нависающей тяжёлой бровью.

Офицер заканчивает говорить в микрофон полицейской рации, и диспетчер начинает отвечать, но Майкл перекрывает этот канал. Он контролирует компьютер патрульной машины и всё оборудование, связанное с ним. Гасит мигающую световую балку на крыше. Убивает сирену. Он включает наружный громкоговоритель, через который офицер может орать указания водителям, выкручивает его на максимум, выхватывает из воздуха радиосигнал Sirius и загоняет в систему «Proud Mary» группы Creedence Clearwater Revival с таким громовым уровнем, что слышит песню даже в Bentley. Чёрно-белая машина теряет скорость и отстаёт. Из компьютера он может провалиться в базовую электронику автомобиля — и потому нажимает привод открывания багажника и выключает фары. Он переводит обогрев и вентилятор на максимальный режим, устраивая патрульному кусочек пустыни Мохаве посреди ливня, который уже захлёстывает лобовое стекло: дворники отключены и заблокированы.

В верхнем правом секторе поля зрения Майкл видит обезумевшего офицера: без фар и без дворников тот почти ослеп, но всё же выводит обездвиженную машину на обочину. У копа будет мобильник, чтобы вызвать помощь, но в такую погоду и при таких обстоятельствах он, вероятно, не успел считать номерной знак Bentley. А прежде чем Майкл выскользнул из патрульной машины, он стёр видео, записанное её передней и задней камерами. Если номера внесут в Национальный информационный центр по преступности, Майкл получит в мысленном глазу предупреждение синим неоном и либо удалит запись, либо перетасует цифры так, чтобы запутать власти.

Дождь льёт, темнота сгущается, и Майкл несётся на юг — к съезду с межштатной автомагистрали, к пустынной трассе штата, к тихой долине и к мёртвому саду, где Нине и её сыну нужна помощь, которую он может обеспечить только с AR-15. Раньше он достал винтовку из отсека под задним сиденьем. Теперь она клином стоит стволом вверх между пассажирским сиденьем и приборной панелью. В винтовку вставлен удлинённый магазин на двадцать патронов. Ещё три запасных лежат на сиденье. Как специалист по безопасности и лицензированный телохранитель, он обучен обращению с разным оружием, в том числе и с этим. Но он никогда ни в кого не стрелял. Он никогда никого не убивал. Он отлично владеет AR-15 и прекрасно знает: Алим и его люди — убийцы, не приносящие миру ничего, кроме мучений и горя. Но он никогда никого не убивал.