15 июня 1993 года; Париж, Франция
BAYERNKURIER: Трабзон пал, когда НАТО проснется⁈
Днем ранее город Трабзон перешел под контроль так называемого правительства Турецкой Народной Республики, базирующегося в Эрзеруме. Это событие может стать переломным моментом в гражданской войне, которая уже третий год разрывает Турцию на части.
Сегодня страна фактически разделена между несколькими центрами силы. В Стамбуле действует правительство Эрдалa Инёню, претендующее на международную легитимность. В Анкаре сохраняются структуры соперничающей власти, опирающиеся на часть бюрократии и армии. На юго-востоке — курды, в горных районах укрепились региональные командиры и полувоенные формирования. Наконец, на северо-востоке, в Эрзеруме, существует прокоммунистическое правительство ТНР, не признанное ни одной западной столицей, но, как хорошо известно всем наблюдателям, пользующееся неофициальной поддержкой соседнего СССР.
До сих пор турецкие коммунисты вели себя осторожно. На протяжении трех лет они ограничивались контролем над семью северо-восточными илями, непосредственно граничащими с советской территорией, и не предпринимали серьезных попыток расширить свою зону влияния. Теперь эта фаза закончена. Захват Трабзона означает, что красные впервые вышли за пределы своего прежнего оборонительного периметра и получили стратегический порт на Черном море.
Еще недавно Трабзон признавал верховенство стамбульского правительства. Город считался своеобразным анклавом стабильности — во многом благодаря присутствию американских военных, переброшенных туда еще при администрации Буша. Однако серия нападений на военнослужащих, включая атаки террористов-смертников, привела к решению о выводе американских сил. Этим вакуумом коммунисты воспользовались немедленно. Удар был нанесен одновременно с суши и с моря: по сообщениям из региона, десантные группы прибыли на скоростных катерах, пока основные силы входили в город с востока.
Крупного сражения, по всей видимости, не произошло. Нападавшие быстро заняли административные здания, порт, узлы связи и военные склады. Сейчас бои продолжаются лишь на окраинах Трабзона, где отдельные части, верные Стамбулу, пытаются удержать позиции.
Генерал Кючюк, лидер армейских радикалов, которого связывают с разведывательными кругами и «Серыми волками», уже заявил, что готов «лечь костями», но не допустить дальнейшего продвижения красных на запад. Между тем ЕС и Вашингтон призвали правительства в Стамбуле и Анкаре прекратить взаимную борьбу и объединиться против угрозы с востока.
Запад слишком долго надеялся, что коммунистический Эрзерум останется локальной проблемой. Но история снова напоминает: тот, кто уступает коммунистам пядь земли, вскоре рискует потерять руку по локоть. Вывод американских войск из Европы и сопредельных регионов — не экономия, а стратегическая ошибка. Оборона стоит дорого, но капитуляция всегда обходится дороже.
Автомобиль меж тем подъехал к месту презентации и остановился. Охрана быстро сформировала оцепление, организовав между нами и собравшимися зеваками пустое пространство. Я вылез из машины, помахал рукой людям: там кто-то что-то закричал, то ли приветственное, то ли наоборот оскорбительное. В Европе на фоне собственных экономических проблем и успехов Союза в самых разных сферах на политическом поле происходило активное «расслоение» на правых и левых. Уже, казалось бы, начавшие издыхать европейские коммунистические партии вновь неожиданно стали поднимать рейтинги, одновременно подняли голову и правые. Впрочем, тут ничего удивительного — центризм хорош в сытые и благополучные времена, а вот когда уровень жизни начинает колбасить, люди обязательно принимаются с интересом прислушиваться к тем, кто предлагает более радикальные идеи.
Достал из кармана пластиковую карту — естественно выпущенную в цвета советского флага, красное с золотым всегда хорошо смотрится — показал ее людям, после чего подошел к банкомату, вставил ее и в несколько кликов запросил выдачу налички. Французских франков, естественно, мы же во Франции. Денежная машина подумала немного, потом зажужжала и выдала требуемое. Я повернулся и еще раз продемонстрировал всем желающим то, что теперь с советской картой «АЛТА» можно ездить во Францию и спокойно платить пластиком без необходимости менять деньги в обменнике или еще как-то что-то придумывать.
Впрочем, будем честны: в отличие от СССР, где перевод максимума платежей на карточную форму был по-настоящему общегосударственной программой, в Европе пока этим не заморачивались. Если брать статистику за прошлый 1991 год, то тут всего 7% платежей были осуществлены «пластиком». Даже чеками еще оплат было примерно в два раза больше — около 15%, — а чуть меньше 80% — «бумажной наличкой». Для понимания: в СССР доля карточных покупок уже составляла 22%, а в крупных городах, особенно в столицах, доля таких транзакций потихоньку подбиралась к 40%. Хорошо, когда у тебя есть админресурс такого уровня: можно выдать всем карты, начать осуществлять все выплаты зарплат, пенсий и прочей там социалки на пластик, поставить везде терминалы на кассах… Понадобилось всего 2–3 года, чтобы население распробовало удобство такого подхода и перестало массово снимать деньги с карты в первый же день после поступления — что поначалу было абсолютно массовым явлением — на счет.
— Господин Горбачев, — сразу после окончания презентации карты «АЛТА», вернее ее возможности работать на территории Франции, мы подошли к специально огороженной зоне для прессы на небольшое флеш-интервью. — Означает ли выход вашей платежной системы на европейский рынок, что вы готовите демонтаж Железного занавеса? Что скоро ограничения советских граждан на выезд из страны будут сняты?
— Рискну напомнить вам, — выслушав перевод, я усмехнулся такой нехитрой попытке поддеть меня французским журналистом, — что термин «железный занавес» был использован не нами, а Черчиллем, и обозначал он ваше, вернее английское, желание отгородиться от социалистических стран, а не наоборот. Так что вопрос демонтажа железного занавеса нужно адресовать вашим лидерам, например присутствующему тут господину Шираку. Что же касается возможности путешествовать, то туристический поток из СССР в страны Западной Европы и наоборот у нас растет каждый год. Растет и транзитный поток, например в прошлом году через наш авиахаб на Закарпатье прошло полтора миллиона иностранных пассажиров, в том числе значительная часть из капиталистических стран. Естественно, мы просто обязаны учитывать эти тенденции.
Идея с авиахабом, что называется, зашла. Или правильнее будет сказать «взлетела», причем настолько, что прямо сейчас в районе Ташкента началось строительство еще одного большого хаба, который бы теперь мог обслуживать транзитные потоки, идущие из Европы в сторону Китая, Юго-Восточной Азии и Австралии. Фактически то, что в будущем сделали арабы в Дубае и Катаре, привязав к себе вышеназванные транзитные потоки, мы собирались тут сделать первыми, привлекая иностранные авиакомпании дешевым авиатопливом, низкими тарифами на аэродромное обслуживание и простотой работы с одним большим контрагентом вместо россыпи мелких. А учитывая регулярные войнушки на Ближнем Востоке и в районе Персидского залива, вот такой Северный маршрут через СССР и Китай зачастую еще выглядел просто безопаснее, что тоже немаловажно.
Пока мы только запускали такие вот стыковочные рейсы, как Лондон–Ташкент–Сидней, например, на новых Ил-96, но уже было видно, что капиталисты прекрасно умеют считать деньги и легко отбрасывают все антикоммунистические взгляды, когда встает вопрос: заплатить Бритиш Эйрвейс три тысячи фунтов или Аэрофлоту две. Поразительная политическая близорукость.
— Допустят ли на рынок СССР иностранные платежные сервисы? Виза, Мастеркард, Еврокард? Или это будет одностороннее проникновение?
— Конечно, прямо сейчас мы ведем переговоры с вышеназванными организациями о том, как выработать механизм допуска иностранных платежных систем в СССР. Речь, очевидно, не идет об использовании карт Виза гражданами СССР, но вот сделать так, чтобы иностранцу удобно было платить своей картой в любом советском магазине — это без сомнения важно!
Как мы смогли войти на европейский рынок со своей платежной системой? Очень просто. И очень сложно одновременно.
Сложно было технически. Во-первых, проблемой был неконвертируемый рубль, который естественно на Западе никто брать не хотел даже временно в формате «подержите его на счетах пару дней, потом мы обменяем его на ликвидную валюту». Тут мы удачно использовали Сырьевой Рубль. Появившийся на бирже три года назад инструмент хоть и не был валютой в полном смысле этого слова, однако его уже признали в качестве ликвидного актива. Мы успели пережить пару атак с попыткой массовыми запросами на отоваривание обрушить систему обеспечения СР и даже выдержать их — хоть и не без заминок, впрочем, рынок к таким шероховатостям отнесся, надо признать, со снисходительностью, и никакого реального обвала не произошло — с честью. Так что Сырьевой рубль уже вполне котировался, и западные банки были готовы принимать его в качестве обеспечения советских платежей.
То есть на практике выглядело это так: советский гражданин перед поездкой идет в сберкассу и берет там себе специальную карту «АЛТА-путешествие» — обычная «домашняя» АЛТА уже вовсю работала в странах СЭВ, там по внутреннему клирингу деньги менялись так же, как наличка, с этим проблем не было — которая работает в капстранах. Естественно, лимит на ней был не бесконечный, а четко установленный, чаще всего в зависимости от той страны, куда турист собирался ехать.
Дальше человек прилетал в условную Францию — подобные соглашения с местными банками-эквайерами уже действовали в Финляндии, Австрии и Греции, Франция таким образом стала четвертой страной вне СЭВ, которая была подключена к нашей системе — идет в ресторан и платит за обед. Понятное дело, никакие Сырьевые рубли ресторану не нужны, там получают франки, которые выдает как бы «в долг» местный французский банк, у которого на специальном счете лежит запас СР. Потом он обращается к советской финансовой организации, и та ему гасит задолженность по транзакции либо валютой, либо золотом, либо еще как-то, это уже не так важно.
— Почему вы думаете, что советский рынок будет интересен западным компаниям?
— Очень просто. Виза существует уже тридцать лет и за это время выпустила около 300 миллионов карт. АЛТА существует четыре года, и за это время мы уже эмитировали больше ста пятидесяти миллионов. И не только в Советском Союзе. АЛТА уже охватывает двенадцать стран СЭВ и три страны Европы. Прямо сейчас мы ведем переговоры с еще тремя десятками стран по всему миру о подключении к общей финансовой инфраструктуре. Мы растем быстрее вас!
Во-вторых, и это вопрос о том, как заставить людей реально пользоваться картами «АЛТА» при наличии альтернатив в виде Визы или МастерКард, мы дали меньший процент стоимости карточного эквайринга. Американцы в эти времена, пользуясь своими околомонопольными возможностями долларового оборота, брали примерно по 3% с каждой карточной операции. А это, будем честны, много, прямо очень чувствительно для условного супермаркета, который вынужден закладывать эти издержки в цену и при этом балансировать между использованием карт и наличности. Мы сразу предложили 2%, причем теоретически — в случае если конкуренты начнут пытаться давить нас демпингом — готовы были ужаться и до 1%. Или вообще до 0,5%, чего другие негосударственные системы точно выдержать бы не смогли никак.
Откуда такая щедрость? Очень просто: мы не гнались за прибылью и готовы были работать даже себе в убыток. Зачем? Чтобы нанести удар по самому болезненному месту Америки — по доллару. Если все страны — теоретически, пока, к сожалению, только теоретически — перейдут в вопросах платежей на альтернативные доллару схемы, американской финансовой системе от этого может очень сильно поплохеть. Если долларом не платить каждый день, он становится не нужным, потоки «зеленых бумажек» начинают разворачиваться обратно в Северную Америку, США уже не могут финансировать дефицит бюджета за счет раскручивания пирамиды своих ГКО, а значит, и вся существующая Бреттон-Вудская система начинает разваливаться. Опять же очень теоретически.
Ну и в общем идея была в том, чтобы создать альтернативный финансовый контур — АЛТА была тут только первым пробным шаром, — у нас уже вовсю тестировались собственные системы, аналоги американских SWIFT и CHIPS. Тут нужно дать пояснение, потому что большинство непогруженных в подробности людей не совсем понимают, что такое SWIFT. Это не система платежей, это система обмена банковскими сообщениями, это глобальная сеть, через которую банки отправляют друг другу сообщения, подтверждают платежи, передают инструкции. Но непосредственно платежи проходят через уже другую систему. Впрочем, для Советского Союза это было уже не так важно, мы собирались их соединить — вернее уже соединили, другое дело, что это все пока работало только внутри СЭВ и только в очень ограниченном масштабе — в единую систему СИРИУС.
В дальнейшем предполагалось, что СИРИУС и АЛТА будут работать в связке и в отдельных «третьих» странах вполне технически смогут заменить американскую финансовую инфраструктуру. Ну, может не заменить, но как минимум работать параллельно, чтобы в случае какого-то большого тарарама просто перехватить потоки.
— Господин председатель, осветите, пожалуйста, вопрос советско-французского сотрудничества в космосе. Был анонсирован запуск в следующем году космонавта из Франции, насколько данные планы близки к реализации.
— Максимально близки. Как вы, возможно, знаете, у нас в начале весны впервые успешно приземлился многоразовый космический корабль «Заря», рассчитанный на 7 человек экипажа, а значит, наши возможности по доставке людей в космос единоразово вырастают более чем в два раза, и да, возможный запуск на орбиту космонавтов с французским паспортом является одной из тем обсуждения.
Тут нужно опять же дать контекст: в 1993 году во Франции должны были пройти очередные парламентские выборы, а рейтинги у пропрезидентской партии были не шибко хорошими. Из кризиса Париж вроде как вылез, ВВП вновь перешел к росту, однако дивиденды от этих успехов достались не голлистам, а Мишелю Рокару и социалистам. Плюс продолжали потихоньку расти рейтинги французских коммунистов, так что президенту позарез нужны были положительные инфоповоды. Космос тут был достаточно безопасной темой, способной дать партии Ширака какой-нибудь лишний процент.
— Да, — подхватил тут же слово французский президент. — Тема космоса нас очень интересует, как известно, СССР сейчас признанный лидер в этой сфере, так что ничего удивительного в нашем желании сотрудничать нет.
Ну, лидер не лидер, но достижения у нас действительно имелись. Например, к августу 1993 года, чуть ли не на полгода раньше плана, что вообще-то в таких делах было нешутейной редкостью, мы собирались наконец довести количество спутников системы ГЛОНАСС до расчетных 24-х, тем самым раньше, чем США, оформить полноценную систему глобальной навигации.
Опять же модуль «Заря», о котором говорилось выше, наконец, после трех неудачных попыток, что стоило нашим инженерам немалого количества седых волос, успешно приземлился на ракетных двигателях. Космический корабль правда в процессе похудел на одного человека — изначально там 8 мест планировалось, но пришлось немного урезать осетра, — что с другой стороны не отменяло масштаба достижения.
Была начата работа над станцией «Мир-2», предполагалось, что к концу десятилетия мы выведем новый базовый блок на орбиту и перестыкуем живые модули к новому центру, что позволит максимально эффективно использовать уже имеющееся оборудование.
Из менее прикладного и более научно-идеологического можно выделить старт еще двух «Фобосов» в пришедшемся на конец 1992 года окне. Вообще-то изначально один из них должен был полететь около 1991 года, но там просто не успели все доделать, а рисковать еще одной неудачей не захотели. Пока обе станции тихо летели к Красной планете, и проблем вроде с ними не было. Туда же, уже в следующее окно, которое открывалось в конце 1994 года, предполагалось отправить уже полноценную АМС с посадкой, пробами грунта и другими исследованиями на месте. Я, если честно, был настроен несколько скептически, но наши «космонавты» уверяли, что уже наработали достаточно опыта, чтобы попробовать посадить марсоход на Красную планету, не разбив его, как у нас это, к сожалению, бывало не раз уже. Более того изначально проект предполагал доставку марсианского грунта на Землю, но в итоге разумный подход возобладал и эту задачу все же оставили на следующий раз признав если не невозможной то крайне трудной на данном этапе развития техники.
Еще у нас готовилась миссия по пилотируемому облету Луны. В 1992 году мы уже успешно запустили по баллистической траектории макет, набитый оборудованием, но без людей, и на осень 1993 года Союз наконец готовился преодолеть тот барьер, который в 1960-х мы взять так и не смогли по причине отсутствия летающей сверхтяжелой ракеты. Тут «Энергия» уже была отработанным изделием, и в общем-то, если бы советские конструкторы не перестраховывались трижды, как это водится у нас, то человека в сторону Луны можно было бы запустить и на пару лет раньше, благо опыт работы с орбитальными станциями СССР имел такой, который другим странам и не снился.
Свои программы отработали отправленные к Венере «Вега-3» и «Вега-4», а на 1996 готовился запуск уже такого аппарата, который должен был, по задумке во всяком случае, проработать на поверхности второй планеты не час и не два, а функционировать продолжительное, как минимум дни, но кое-кто тихо шепотом говорил и про недели, количество времени.
Короче говоря, за космос в этом варианте истории было точно не стыдно, учитывая особенно дела у конкурентов, которые, будем честны, шли далеко не блестяще.